Галина Милоградская – Красивый. Родной. (не)Мой (страница 10)
Настроение поднимается. Мчусь к родителям, чтобы поделиться радостной вестью. Мама тут же бросается обнимать, папа улыбается:
— Надеюсь, в этот раз пацана заделали. Без пацана никак.
Да. Хочу, чтобы это был мальчик! Чем я хуже той шалавы? Это будет законный ребёнок, наследник, сын! Уже представляю его будущее. Как мы со стороны смотримся, какая счастливая дружная семья. Трещины можно замазать и спрятать, главное, что мы вместе.
Беременность с самого начала протекает сложно. Токсикоз начался, выворачивает от малейшего запаха, укачивает постоянно. Хочется лежать и плакать без причины. С Аделей было не так. Ничего, выношу. Помню, как Максим умилённо смотрел на крохотную дочку, с сыном станет так же! Глажу живот, шепчу малышу, какой у нас замечательный папа. Самый лучший. А потом он возвращается… По глазам вижу — всё решил. Злоба душит, колотить начинает. Уйти собрался? Никуда не уйдёшь! Я тебя своим сделала, значит, моим и останешься!
— Я беременна! — говорю и вижу, как расширяются его зрачки. Смотрит недоверчиво. — Не веришь? Уже третий месяц. Ты рад?
— Я… — Максим явно растерян. Ещё бы — такая новость. — Ты уверена, что хочешь этого? Чтобы ребёнок рос в неполной семье?..
— Какой неполной? Мама есть, папа есть. — Снова обнимаю его, откидываюсь на руках, чтобы заглянуть в глаза. Сладко тяну: — У нас всё будет хорошо, обещаю.
— Ты меня не слышала? — В его голосе неприятно дребезжит раздражение. — Я не хочу с тобой жить. Я ухожу, и твоя беременность этого не изменит.
— Это твой ребёнок! Просто возьмёшь, и бросишь нас?! — Отскакиваю от него, руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Чем она так привязала? Чем я хуже?!
— Оставить его было твоим решением. Во второй раз я не поведусь, Регин. С самого начала было ошибкой жениться. Прости, что не оправдал твоих ожиданий, но они были твои — не мои.
— Мы восемь лет женаты, а ты только сейчас об ожиданиях заговорил? Что же раньше на развод не подал? Боялся тёплое место потерять? Удобно было в гареме жить?
— Я виноват. Надо было сразу уходить, когда Алину встретил.
— Не произноси в этом доме имя этой суки! — срываюсь и кричу во весь голос. — Не смей, слышишь?! Эта тварь влезала в нашу постель, ещё и родила тебе! Я ей такую жизнь устрою, пожалеет, что вообще в твою сторону посмотреть посмела!
— Не лезь к ним, — обрывает он холодно и вдруг хватает за запястье. Стискивает, дёргает на себя. — Только посмей к ним полезть, слышишь?
— Что тогда? Что ты тогда сделаешь?! Я про неё соседям глаза открыла, ей уже житья не будет. Пусть лучше бежит, но я всё равно найду, поверь, у меня есть связи!
— Не лезь к ним, — повторяет Максим и смотрит так, как никогда не смотрел — с презрением. Он вообще любил меня, хоть когда-нибудь? А мне это когда-нибудь было важно? Нет, главное, что со мной. Моей любви на двоих хватит, всегда хватало.
— Ты себя слышишь вообще? Защищаешь любовницу и выблядка перед законной женой! — Морщусь — он держит слишком сильно. Заметив это, отпускает, потираю запястье.
— Да, вот такой я мудак. Поэтому лучше отпусти и дай уйти по-хорошему.
— Не дам. Пока я не рожу, без моего согласия нас не разведут, только если докажешь, что ребёнок не от тебя. А он твой! Твой, слышишь?
— Зачем тебе это нужно? Так нравится держать меня на поводке? — Максим трёт глаза, качает головой. Смотрю на подтянутое тело в одном полотенце. Как представлю, что другие его касались, убивать хочется. Кладу ладонь на обнажённую грудь, он отчётливо вздрагивает и напрягается. Настолько неприятно? Терпел? Обида жжёт горечью на языке.
— Кто я в твоих глазах? Чудовище? — меняю тактику, смягчаю тон. Он себя виноватым должен чувствовать, а не я! — Мы столько лет вместе, неужели ты так и не смог меня полюбить?
— Регин, — он тоже смягчается, победоносно улыбаюсь про себя. Клюнул. Теперь надо аккуратно подсечь и вытянуть. — Это не твоя вина. Прости, что так вышло, но ничего уже не исправить.
— Давай попробуем, — беру его ладонь и кладу себе на щёку. — Давай просто попробуем, вдруг получится? Теперь, когда правда открылась, между нами нет секретов. Неужели тебе всё это время было со мной настолько плохо? С Аделей?
— Ты хорошая жена. И заслуживаешь лучшего мужа.
— Мне не нужен лучший, мне нужен ты.
Он раздражённо закатывает глаза, убирает руку и отходит вглубь гардеробной. Отворачивается и сухо бросает:
— Может, ты дашь мне нормально одеться?
— Что я там не видела, — фыркаю. Становится легко. Первую битву я выиграла, прямо сейчас он точно не собирается уходить. Максим тяжело вздыхает, сбрасывает полотенце на пол, и взгляд прикипает к крепким ягодицам и длинным ногам. Он надевает трусы, домашние штаны, майку и только тогда поворачивается. Волосы уже высохли и торчат во все стороны. Такой уютный, такой родной!
— Мы справимся, — говорю твёрдо. — Это просто кризис, который надо пережить вместе. Я хочу сохранить семью. А ты? Хотя бы ради наших детей.
— Как ты себе это представляешь?
— Мама простила папу, посмотри, какая у них крепкая семья. Я родилась, и стала ещё крепче. И у нас будет также.
— Бред какой-то. Ты как будто в другом мире живёшь.
— Это ты в другом мире живёшь! Делаешь только то, что ты хочешь, о других не подумал ни разу! Думал ты об Аделе, когда в чужую постель ложился, а?! О том, как ей в спину пальцем тыкать будут, что папа к другой ушёл? А обо мне думал? О моих родителях? Они тебе так помогали, а ты нож в спину воткнул! Не стыдно было им в глаза всё это время смотреть?
— Такую жизнь ты для нас представляешь? Будешь постоянно тыкать изменой и заставлять чувствовать себя виноватым? Для этого не обязательно напоминать, я и так знаю, что виноват. Поэтому хочу всё исправить. Регин, — он вдруг подходит, берёт за руки, смотрит проникновенно, — ты — молодая красивая женщина. И ты найдёшь того, кто будет тебя любить и ценить. Я не отказываюсь от Адели. И… от будущего ребёнка тоже не откажусь, но я не хочу жить с тобой. С тобой, понимаешь?
Это больно. Настолько, что дышать тяжело, лёгкие слипаются, слёзы наполняют глаза. Я позволяю их — пусть видит, до чего довёл беременную жену. Они текут по щекам, и я точно знаю, что выгляжу сейчас максимально эффектно. Главное — не моргать, чтобы тушь не потекла.
— Ты полюбишь меня, — шепчу упрямо. — Вот увидишь — полюбишь снова.
— Я никог…
— Нет. Не надо этого говорить. Любил. Я помню, как ты смотрел на меня раньше. Помню, каким счастливым был, когда Аделя родилась. Мы вернём это, обещаю. Попробуй. Ради нас. Ради нашей семьи.
— Нет, это невыносимо — разговаривать с тобой! — восклицает Максим раздражённо и выходит из гардеробной. — Я как со стеной разговариваю!
— Если ты не заметил, там, в этой стене, есть дверь, и она распахнута для тебя! — иду следом. Как хорошо, что Аделя сегодня у родных и не слышит, как мы ругаемся! Дочка вообще никогда не видела наших ссор, потому что их практически не было. Она живёт в мире, полном гармонии, и ради каких-то там прихотей мужа, который себя султаном возомнил, я этот мир крушить не буду!
— Ты попробуешь, — прибегаю к последнему тузу. — И будешь пытаться, пока не получится, или папа подключит свои связи в высшем офицерском составе, и тебя спишут с волчьим билетом, даже на захудалую шлюпку не возьмут! Забудешь, каково это — выходить в море!
Максим замирает посредине комнаты. Опускает плечи и бросает:
— Я для тебя вещь, да?
Подбегаю к нему, обнимаю со спины и говорю быстро-быстро:
— Ты — не вещь! Ты — мой любимый мужчина, мой муж. И я буду бороться за нашу семью! Даже если ты думаешь, что спасать нечего, я сделаю всё, чтобы понял, как ошибаешься!
Глава 11
Не зря говорят — горы лечат. А ещё лечат хорошие люди рядом. Знаю, что надо скорее устраиваться на работу, но позволяю себе несколько дней приятного ничего не деланья. Мы просто гуляем, открываем для себя новое: еду, природу. Заряжаюсь, как батарейка на солнце, и под его светом не думаю про Максима. Он приходит в темноте, память-предательница заставляет его голос звучать в голове, тело — вспоминать прикосновения. И дело не только и не столько в сексе: рядом с Максимом я чувствовала себя слабой женщиной за спиной сильного мужчины. Время взрослеть и самой становиться сильной.
Я разослала резюме в несколько санаториев, но не особо рассчитываю на ответ. Да, специалист в своём деле, но сколько их тут? Ответ приходит через несколько дней — мне звонят и приглашают на собеседование в частный оздоровительный Центр репродукции семьи. Вести беременных всегда нравилось больше всего, неужели и тут судьба пошла навстречу?..
Белые двухэтажные корпуса окружены высокими соснами, извилистые дорожки выложены камнем. На входе называю охраннику причину визита, получаю временный пропуск. Тут всё серьёзно, лечение проходят люди с солидными суммами на счетах. Зарплата соответствующая, как и правила приёма на работу. Впервые вижу настоящий документ о неразглашении информации. Как будто кому-то охота болтать о чужих проблемах со здоровьем!
— Вижу, вы удивлены, — мягко говорит главный врач, Эдуард Константинович. — Но когда увидите, кто у нас лечится, всё поймёте. Это простая формальность, и всё же отнеситесь к ней ответственно.
— Здесь, наверное, работают настоящие профессионалы, — начинаю, чувствуя подвох. — Тогда почему вы берёте специалиста из обычной поликлиники?