Галина Маркус – Цвета индиго (страница 6)
– Отец ушел в горы после битвы – он вел людей и не смог забрать меня, он надеялся, что мать пойдет следом. Но она не ушла и прятала меня восемь светил подряд.
– Это она научила тебя всему?
– Сила дается разумному от рождения, а родители помогают извлекать знания из их источника и из мира вокруг. Разве у вас не так?
Ага, а вот и те самые «силы и знания», отметила Пат.
– У нас нет таких способностей, как у илян, но, если говорить об обычных вещах, то, наверное, так, – задумалась она. – Таланты и склонности в нас заложены, но родители воспитывают ребенка, объясняют ему что могут, а опыт человек приобретает сам. Значит, мать помогла тебе извлечь все эти знания?
– Часть знаний мог бы извлечь только отец… за те восемь светил, что мы не рядом…
Она даже мысленно услышала его горькие, совсем человеческие интонации.
– А силы – ты уже знаешь, как ими пользоваться?
– Ты бы научилась ходить, бегать и прыгать, если бы тебя не учили?
– Научилась бы… но гораздо позднее.
– Ты ответила.
Пат подумала, что расспрашивать его дальше о силе и знаниях, не затронув ее задание, не получится. Но это так неуместно сейчас, когда они говорят столь откровенно. Разве что рассказать ему правду? И Пат решилась.
– Ты знаешь, почему ты сейчас здесь? Знаешь, почему тебя до сих пор не убили?
– Ничего хорошего я не жду.
– Это правильно, но мне велено передать тебе: если ты добровольно поделишься своими способностями с указанным человеком – с кем, я не знаю, то… тогда тебя оставят в живых. Говорят, сил у тебя даже прибавится – это так? Мне кажется, сейчас это единственный для тебя выход. Пойми, я, и правда, так думаю, – горячо добавила она, – а не потому, что мне поручили…
– Нет, – ответ был краток.
– Но почему – объясни!
– Мы не должны отдавать Дар землянам.
– Дар? – Патрисия невольно подняла голову. – Что это значит?
– Мы не должны передавать
То есть совокупность своих способностей они называют «даром», отметила Пат. Что-то ей подсказало, что это крайне важно для понимания остального.
– Я знаю, Стар, мы вторглись на вашу планету, и вы не обязаны чем-то делиться с нами… Вы нас ненавидите, но…
– Нет, Патрисия, – он очень четко «произнес» ее имя, сделав лишь крошечную паузу посередине. – Дело не в этом. Бывает, что больной или раненый зверь бросает свой дом в лесу или в океане, и начинает охотиться за разумными. Мы защищаемся от него и можем убить, а он может убить нас. Но его не ненавидят, и ему не мстят. За что? Он ведь не способен понять того, что разрушает.
– Вот как? То есть вы видите свою расу высшей и лучшей? – Патрисия не захотела скрывать, что ее покоробило сравнение землян с животными.
– Не лучшей, а старшей. Вы еще очень молоды, и могли бы стать мудрее, но пока вы слушаете грязно-красных, вы никогда не станете старше, и ваше русло никуда вас не приведет. Илле не испытывают ненависти к землянам. Илле ненавидят зло, которое принесли красные люди. Но ведь красные – грязные красные – всегда несут зло. Мы можем это только принять, как принимаем грозу, метеорит, движение скал или нашествие водяных насекомых.
Ей вдруг стало мучительно стыдно, что она землянка.
– То есть земляне не виноваты, что они такие? – сказала Пат резко.
– Патрисия, я этого не говорил.
– Ну, вы же считаете, что цвет дается от рождения. А по-моему, каждый выбирает сам.
– Цвет дается от рождения. И каждый выбирает сам. Оба твои утверждения верные, зачем ты ставишь одно против другого, если они стоят рядом?
– Ладно, я глупа, как и все земляне, – немного обиделась Пат, – ну так объясни еще раз. Это для тебя все понятно, а я впервые об этом слышу.
– Я не говорил, что ты глупа, – удивился Стар, – я сказал, что…
– Ладно, ладно, забудь. Просто объясни еще раз про эти цвета, от чего это все зависит…
– Конечно, Патрисия, – спокойно согласился он. – У каждого разумного от рождения есть основной цвет, ты назвала его склонностью и характером, с которыми разумный рождается. И ты же сказала, что потом на его развитие влияет еще многое, иногда даже главным становится другой цвет. Ни один цвет не может быть плох сам по себе, кроме черного… или полной потери цвета. Мы всегда видим основные цвета друг друга. Если разумный не хочет или не может скрывать своих эмоций, мы видим и их тоже. Ты удивляешься – и в твоих цветах появляется сиреневый. Устала – и твой синий темнеет. Когда радуешься, все цвета блестят. Но то, что ты называешь выбором, это иное. От него зависит чистота твоих цветов. Если ты выбираешь неверное русло, цвета начинают портиться. Если уйти по нему далеко – их будет трудно восстановить. В этом, действительно, виноват сам разумный.
Он задумался.
– Но красные – они почему-то редко остаются чисты… так говорила моя мать. Я вырастил новые ветки, размышляя об этом… Возможно, им сложнее других. Им надо либо подняться до самого высшего, ярчайшего алого, либо упасть в грязно-коричневый. Выбор начинается рано и не прекращается никогда, так гласит наша мудрость. Теперь я сам видел, среди землян есть разные цвета… Но к нам пришли только те… Испортив и разрушив себя, они разрушают все вокруг.
– И разве это не требует наказания?
– Право судить принадлежит только Силам. Мы не можем наказывать, мы вправе только защищаться. Иначе мы сами потеряем свои цвета.
Он произнес знакомое слово «силы» совсем по-другому, явно имея в виду нечто одушевленное – Пат словно услышала заглавную букву в этом слове. Это было то самое, что она уже находила в илините. Возможно, это некий контролирующий орган, вроде межгалактического правительства, которому планеты их системы адресуют свои жалобы? Надо будет потом уточнить.
А пока Патрисия пыталась переварить все, что говорит этот необычный мальчик… если он вообще ребенок – что они знают о возрастах на Илии? Речь шла о таких сложных материях! Она не могла не признать, что Стар гораздо умнее и глубже и своих сверстников на Земле, и ее самой.
Но надо вернуться к главному – как сохранить парню жизнь. Она попробовала зайти с другой стороны.
– А вам не приходит в голову, что земляне начнут становиться лучше от ваших знаний? Может, они все тогда сразу поймут, и всем будет только польза.
– Твои слова сейчас послушны твоему разуму? – вопросом на вопрос ответил Стар.
– Верю ли я в то, что говорю? – перевела она для себя. – Я не знаю… но есть же умные и достойные, совсем другие… Ты же сам видел, среди землян не только красные люди!
– Мой отец мог бы дать тебе точный ответ, а я лишь нащупываю его в темноте… – медленно произнес Стар. – Да, Патрисия, когда меня везли сюда, я видел других – их цвета не были грязны… И все равно они пока не могут воспринять наше
– Недоразвиты?
– Они еще молоды, – повторил свою странную формулировку Стар.
– Наши не считают себя глупее. Наоборот, им кажется, прости, что иляне крайне примитивны. Наша техника и технологии…
– У ребенка всегда больше игрушек, чем у взрослых. Раньше у нас тоже было много разной техники. Но молодость – еще не значит глупость. Ты же не станешь называть глупым младенца?
– А если дать младенцу силы и знания?
– Если дать младенцу силы поднять бревно, он поднимет, но разрушит свой дом и покалечит родителей. Если дать ему
– Послушай… Значит, те способности, которые земляне получают от ваших женщин или насильно от мужчин – это как раз и есть та крохотная часть, минимально доступное нам количество? – осенило вдруг Пат.
Стар помрачнел, когда она упомянула женщин, но ответил про другое.
– Знания не измеряют в количестве. То, что вы получаете – это иное… для вас это доступно, но и оно не принесет вам настоящего блага. Потому что во благо идет только то, что Силы дают сами.
И опять эти «Силы» с большой буквы, заметила Пат. Но речь явно о чем-то, не имеющем отношения к планетарной власти. Высшие силы, боги? Они что – верят в сонмы богов, как самые отсталые племена? Но почему тогда эти боги все время действуют у них вместе – кажется, древние язычники обращались то к одному, то к другому божеству по мере надобности. А в устах Стара это звучит так, словно он называет множественным числом нечто единое.
Стоит ли тогда принимать всерьез все остальное, что он говорит? Но почему его слова звучат так убедительно, что веришь всему и сразу? Да и какая разница, что у них там за религия, способности-то у них реальные, иначе стали бы земляне за ними охотиться?
Она обдумала его последние слова и нашла лазейку для уговоров.
– Но ведь тогда вы все ничем не рискуете! – сказала Пат. – Смотри, землянин получит от тебя только то, что сможет воспринять. Ты ничего не нарушишь! Зачем умирать, жертвовать собой, если…
– Нет, Патрисия, Дар не бывает неполным или ущербным. Тот, с кем я поделюсь по своей воле, получит все целиком. Можно дать ребенку игрушечный куори, но нельзя посадить дитя управлять настоящим. Из всего механизма он воспримет только детали, но обладать будет отнюдь не игрушкой. Возможности его увеличатся. Он сможет задавить другого разумного. Сможет врезаться в дом. Сможет мчаться быстрее ветра. Но не сможет никуда добраться, да и не знает, куда и зачем летит. Что вы тогда натворите, одним Силам известно. Тот землянин с порчеными цветами говорил, что мы жадные. Однако мы никогда не храним то, что можно отдать. Передать же более, чем вместят ваши руки, означает принести вам и всем разумным… – он задумался в поисках выражения и нашел какое-то совсем корявое: