Галина Маркус – Цвета индиго (страница 30)
Илянин развернулся и ушел вглубь пещеры.
– Я должен набрать плоды для утреннего напитка, они свежи на самом рассвете, – он обернулся к ней. – Ты пойдешь со мной или подождешь здесь?
Кетл достал большую корзину и принялся очищать ее от старых листьев. Двигался он очень ладно, и каждое его движение выглядело максимально точным и ловким. Патрисия смотрела как завороженная. Весь его облик, одежда – все это напомнило ей сказки про странников-рыцарей, скрывающих свое истинное звание под невзрачным старым плащом. Плотно сплетенная обувь, черные штаны и заправленная в них темная рубаха – все сидело на нем идеально. Накидку с капюшоном он снял, когда вошел в пещеру.
– Плоды? – повторила она просто чтобы что-то сказать. – Да, конечно.
Он непонимающе обернулся – мимика у него оказалась не такая живая, как у Стара, но глаза… Надо же, какие тут у мужчин глаза, невольно подумала она, в отличие от их каменных женщин с их лицами-масками. Правда, его взгляд не назвать приветливым, он, скорее, суровый, но в нем отсутствует холодная жесткость. Его лицо выражало строгое спокойствие, а еще непонятную печаль. Пат поняла, что ни профессором, ни чайником она его называть больше не сможет даже в уме.
Кетл в недоумении ждал ее ответа.
– То есть да, я пойду, конечно, – заторопилась она. – А откуда тут взялись деревья – мы же высоко на скале?
– Я покажу, – коротко ответил он и достал еще одну корзину поменьше и поплотнее.
– Сейчас… – пробормотала Пат. – Ты можешь подождать пару минут? Мне надо убрать вещи.
– Конечно.
Она подхватила рюкзак, стремительно вернулась в свою коморку и высыпала его содержимое прямо на пол, нащупывая любимый фонарик. Вот и он! Пат включила его и огляделась. Собственно, примерно так она себе свою спальню и представляла, вот только собственная постель ее удивила. Спала она, оказывается, на настоящем произведении искусства – толстое ворсистое одеяло украшал небывалый цветной узор.
Патрисия быстро разложила на одеяле свои пожитки: умывальные принадлежности, белье, кое-что из одежды. Надо как-то умыться… Она обрадовалась расческе. И впервые задумалась о том, как она выглядит. Но… к чему это? А к тому, что она оказалась в гостях у самого необычного мужчины, которого она только встречала за всю свою жизнь, и надо, все-таки, выглядеть соответственно.
И что за глупость лезет ей в голову? Почему внешность Кетла стала для нее такой неожиданностью? Если бы она включила вчера мозги, то могла это предвидеть. У них тут совсем иная возрастная шкала. Стар, которого она считала еще ребенком, оказался совсем не ребенком, а мудрым половозрелым мужчиной, готовым к браку. И – что там сказали на совете? – дор вступил в возраст воды уже год назад. Стар говорил, что это происходит, когда мужчине исполняется тридцать восемь. Значит, ее хозяину тридцать девять или около сорока.
Но это – не надо забывать, – относительно молодой возраст лишь по земным исчислениям. У них тут другая физиология, не связанная с внешним видом. Не зря они не могли понять, что значит ее собственный возраст – двадцать девять – и чуть не объявили ее старой девой.
Но если их женщины в двадцать девять уже могут иметь внуков, то Кетл в свои сорок, и правда, древний старик. А что хорошо сохранился – так это ни о чем не говорит. Еще бы, горы, воздух… скачет по своим горным тропкам каждый день, питается силой природы, а та отдает ему все, что ни попросит. Ну и главное, это их Дар. Зачем им выглядеть стариками, если они могут сохранять и силы, и внешность до глубокой старости? Интересно, во сколько они умирают? И что потом делают все свои многочисленные – в этом она не сомневалась – годы, если к браку уже не годны? Что-что! Преумножают свою мудрость, конечно же!
В общем, надо не быть дурой, прекратить смущаться и продолжать считать его дедушкой. Пат подхватила свой любимый фонарик и вылетела в «гостиную». Кетл тем временем стоял в спокойном ожидании. Она столкнулась с ним взглядом и тотчас же опустила глаза. Придется потренироваться: «Он мудрый и старый. Мудрый. Старый». Вот и Теаюриг сказал, что с ним она в безопасности. Там была еще и другая причина, вспомнила Пат и поморщилась. Ну как же… ее мерзкая белая кожа. То есть все это время дор, общаясь с ней, перебарывал отвращение. А она еще хватала его за руку! Держала его руку, когда засыпала…
И чем им так не угодил цвет ее кожи? Она никогда не станет об этом спрашивать. Патрисия сделала несколько резких шагов к выходу из пещеры и обернулась. Однако дор остался на месте.
– Нам не сюда, – объяснил он без улыбки.
Интересно, как он улыбается?
***
Из дальней части пещеры вглубь горы вел длинный широкий проход. Несколько раз они завернули вправо и вверх, а потом пошли круто вниз. Патрисия держалась за стены, чтобы не покатиться кувырком. Рук
Фонарик ей в этом сильно помог, освещая дорогу далеко впереди – стены у пещеры оказались щербатыми, под ногами попадались камни и небольшие расщелины. Дор, конечно, видел в темноте, как кошка, но против фонарика, избавившего его от нежелательных прикосновений, не возражал.
Наконец, спуск закончился, дорога вынырнула из пещеры. Сначала Патрисию ослепило огромное яркое солнце – ну, то есть звезда, вокруг которой вращалась Илия – Фатаз. Фатаз вставал из-за дальней скалы, и небо уже сияло ярчайшим голубым – не то что внизу, в городе.
На Пат нахлынуло буйство красок. Сначала ей показалось, что она на краю обрыва, а перед ней внизу тоже небо, но только почему-то уже темно-синее. А потом она поняла, что оказалась в цветущем саду. Темно-синие гладкие стволы стояли так часто и ровно, что наводили на мысль о культурном выращивании. С деревьев свисали огромные лазоревые листья-лопухи, те самые, из которых Кетл готовил вечерний напиток. А на самых вершинах покачивались мясистые плоды – голубые шары, каждый размером с большое яблоко, с блестящей кожицей и все тем же дивным липовым ароматом.
Сад казался огромным, со всех сторон его окружали камни, а за ними маячили скалы-пики. Обрыва отсюда Пат не увидела и подумала, что это, наверное, одно из самых больших плато в этих горах.
Выйдя из пещеры, они остановились на некотором возвышении. Прежде, чем спуститься в сад, Патрисия присмотрелась и заметила, что стволы у всех деревьев, куда не кинь взгляд, одинаково синие, но плоды или листья разные. Подальше шла полоса уже зеленых, а еще дальше – лиловых крон. И уже совсем далеко листья и плоды были цвета желтого меда.
– Но как? – изумилась Патрисия. – Как можно вырастить сад в горах?
– Если тебя интересует последовательность действий, я расскажу тебе позже.
– Нет, меня изумляет сам факт! Для меня сад, выращенный в горах, это как река, текущая вверх. Ведь этот сад рукотворный?
– Разумеется.
Кетл подошел к одному из деревьев и поставил корзину подле него. Потом дотронулся до тонкого ствола обеими руками, словно обнял девичью талию, и некоторое время стоял так, не двигаясь, сосредоточенно и тихо. Патрисия сама замерла, подозревая, что присутствует при некоем священнодействии – возможно, молитве? Скорее, это был разговор. Потому что дерево внезапно встрепенулось, зашелестело листвой, хотя никакого ветра не было, а потом одно из «яблок» упало с него и мягко приземлилось в короткую пружинистую траву. Потом еще одно и еще.
– Благодарю тебя, – произнес Кетл, обращаясь к дереву, и принялся укладывать плоды в корзину.
«Спасибо тебе, яблонька», – вспомнила Патрисия детскую книжку. Все это выглядело сказочно-детским, и все-таки это происходило прямо сейчас. «Совпадение», – решила Патрисия. Плоды висят хоть и высоко, но на самой ниточке, достаточно тронуть дерево, и они упадут.
– А мне можно? – спросила она, догадавшись, наконец, выключить и убрать фонарик.
– Да, конечно. Попроси вон то дерево, на нем уже много плодов, оно может с тобой поделиться.
Патрисия скептически подняла брови, подошла к дереву, схватилась за ствол и замерла в ожидании. Ничего. Она попробовала пошевелить ствол, но оказалось, что он абсолютно не гибкий. Кетл смотрел на нее с выжидательным спокойствием, как учитель, наблюдающий за усилиями ученика. И она вдруг решила, что скептиком побудет потом, а сейчас… сказка так сказка, она должна попробовать. Пат еще раз дотронулась до дерева, только совсем иначе. И мысленно произнесла, причем на русском, стараясь оставаться серьезной: «Дорогое дерево, ты такое красивое, пожалуйста, поделись со мной несколькими своими яблочками, чтобы я могла позавтракать. Ни разу таких не пробовала, ведь я с другой планеты». Ну а что, разговаривать так разговаривать, решила она.
Видимо, дерево оказалось полиглотом, а последний аргумент прозвучал убедительно, потому что с него одно за другим упало несколько прекрасных фруктов.
– Думаю, нам достаточно, – заключил Кетл. – Но ты забыла поблагодарить.
Пат произнесла те же слова, что и он, только мысленно, чтобы не ерничать от смущения. Зато у нее получилось искренне, и она вдруг подумала, что так жить действительно можно. Разговаривать с деревьями, просить у насекомых. Ну а кто сказал, что нельзя? Люди? Которые так зашугали обитателей своей планеты, что те и боятся, и ненавидят их одновременно…