Галина Маркус – Цвета индиго (страница 31)

– Скажи, – вдруг вспомнила Пат, – а где живут остальные? Где их пещеры?

– Ты вчера проделала со мной весь путь снизу от жилища других.

– То есть здесь… здесь мы одни? – слабым голосом спросила она.

– Да, Паттл Исия. Возможно, еще и поэтому Теаюриг решил поселить тебя здесь. Почти все остальные живут в колонии, в больших пещерах гораздо ниже.

– А эти сады… у других тоже есть такие сады?

– Нет, этот сад пока единственный. Но скоро я смогу сделать так, чтобы деревья росли и внизу. Пока там удалось добыть только дары земли.

– То есть овощи? Там сажают овощи?

– Да, сажают. Ведь наши запасы иссякли. В горах есть немного почвы, и мы долго работали над тем, чтобы она воспроизводила себя и рождала жизнь.

– А эти плоды, – она показала на деревья, – ты растишь для себя?

И тут же поняла, что сморозила глупость – куда ему столько? Он строго уставился на нее.

– Зачем мне радость, которой я не могу поделиться?

– Но как же ты их доставляешь?

– На своем куори, конечно. Вчера оно осталось внизу, в долине Лайдера.

– Подожди, – она чуть не задохнулась от возмущения. – То есть мы могли подняться сюда на твоем куори, а вместо этого ты тащил меня по скалам, на ощупь… Почему мы просто не прилетели сюда?

– Но как бы ты тогда узнала дорогу? – искренне удивился Кетл.

– А зачем мне ее знать?

– Но как можно по-настоящему прийти куда-то, если не проделать весь путь хотя бы единожды?

Их манера говорить афоризмами начинала ее раздражать, хотя Кетл говорил не так велеречиво, как Стар, и не так образно, как Теаюриг.

– Ты говоришь на илините иначе, чем другие, – тут же выдала она свои мысли. – Более… сухо, почти не используя образов.

– Я так привык. Я живу один, мне не с кем разговаривать. У меня не лучший илинит и короткие слова. Я ученый, а не поэт.

– Мне кажется, – медленно произнесла она, – что вовсе не длинные слова делают илинит тем, что он есть.

На это он ничего не сказал.

– Ты можешь подняться в пещеру прежним путем, – предложил он. – А я пойду здесь, чтобы приготовить утренний напиток.

– Где это – здесь? – не поняла она.

Песчано-серая скала, из которой они вышли, возвышалась сплошной стеной. Пат вспомнила, что истинным зрением горы кажутся серебристыми. Она оглянулась на камень в светлых прожилках, потом бросила взгляд вдаль на светло-коричневый массив.

Они уже прилично отошли от места, где вышли, и Кетл указал направо. Долина в ту сторону полого поднималась, и, когда они подошли поближе, Пат поняла, что сад с этой стороны заканчивается обрывом. Прижавшись к скале, она осторожно заглянула вниз и тотчас же отшатнулась.

– Вчера наш путь пролегал там, – заметил Кетл.

Еще раз осторожно пригнувшись, она разглядела внизу крохотную тропинку, лепящуюся к скале вдоль бездны. Не будь она лишена вчера обычного зрения, она вообще не сделала бы ни шагу. Голова у нее закружилась, и она отодвинулась как можно дальше.

Кетл указал ей наверх.

– Там вход в пещеру, через который мы вошли вчера.

И действительно, на высоте примерно двух или трех земных этажей от них размещалась небольшая площадка, ступенькой вырубленная в скале. Пат вспомнила вчерашний «полет» над звездной бездной – как она вообще могла там стоять?

– Обычно я спускаюсь и подымаюсь здесь, но ты, я полагаю, не сможешь, – объяснил он.

Патрисия только вытаращила глаза – он что, будет лазать по скалам, как человек-паук? Или сейчас она увидит то самое перемещение в пространстве? А может, он призовет в помощь огромную птицу? Пат приготовилась ничему не удивляться.

Но Кетл подошел к стене метрах в пяти от обрыва, и Патрисия увидела, что сверху, от угла их жилища, то есть от того места, где площадка упиралась в жилую пещеру, свисает нечто вроде веревочной лесенки. Она с облегчением отошла от края и принялась изучать болотного цвета веревку – гладкую, напоминающую лиану. Точнее, две своеобразно переплетенные веревки: каждая ступенька этой лесенки получалась в результате незатянутого узла.

Патрисия прикинула высоту – метров шесть, не больше. И довольно далеко от обрыва. Ее вдруг охватило спортивное возбуждение. В конце концов, чего она расклеилась – она в прекрасной физической форме. У нее никогда не было проблем на физкультуре, все считали ее очень спортивной девушкой. Подумаешь, подъем!

Пат не смогла бы объяснить себе, чем падение с высоты третьего этажа по последствиям отличается от падения в бездну, но в ее представлении они определенно отличались. К тому же вчера она отпраздновала труса по всем статьям вместо того, чтобы показать себя с лучшей стороны, позорно истерила и молила не бросать ее. А ведь она не какая-нибудь дамочка из блони, она, она…

– Я здесь тоже залезу, – сказала она уверенным голосом.

Кетл внимательно посмотрел на нее, и она почувствовала, что краснеет. Патрисия снова подняла голову вверх и бесстрашие ту же начало покидать ее. Но отступить она уже не могла. Она вспомнила, что он видит ее эмоции – вообще, это безобразие, подсматривать! – и постаралась спрятать страх. Похоже, у нее получилось, потому что Кетл спокойно кивнул.

– Только без корзины, – добавила она быстро.

***

Кетл прицепил корзины к подъемнику и потянул за нужную веревку, быстро подняв их – корзины зависли на самой верхней точке. Потом поднялся сам и затащил корзины на платформу. Землянка ждала внизу, чтобы начать подъем, но он сделал ей упреждающий знак и спустился сперва обратно. Он чуть было не забыл про больное дерево, как он мог?

Паттл Исия ухватилась за веревки, и Кетл отошел, чтобы не мешать. Он сделал вывод, что неуверенность при передвижении она испытывает не всегда, а только при отсутствии света и зрения. Кроме того, земляне, как он убедился, слишком быстро теряют энергию, но за ночь энергия возвращается, поэтому не стоит судить по ее вчерашнему состоянию.

Землянка сказала, что сможет подняться по лестнице, и она больше не просит о помощи. Правда, ему показалось, что в ее цвете мелькнули и скрылись желтые всплески, но это могло относиться к чему угодно – она не умеет скрывать эмоции, но не обязана выражать их вслух. А он не должен расспрашивать ее. Ведь они договорились вчера, что о любой нужде она скажет сама.

Паттл Исия начала подъем уверенно и быстро, а Кетл вернулся вглубь сада. Он шел, пытаясь расслышать привычный жалобный зов – но дерево молчало, и это его испугало. Не потому ли он чуть не забыл о нем, что оно не звало его так, как обычно? Раньше дерево буквально кричало о своей боли, и он первым делом подходил к нему и подолгу лечил, отдавая столько энергии, сколько возможно. Кетлу так хотелось помочь, что приходилось даже останавливать себя, чтобы не оказаться на невозвратном пути… И вот вчера ему показалось, что кризис пройден. Он ясно видел, как соки снова потекли из корней дерева, слышал, как оно снова открылось светилу. Возможно, дерево молчит, потому что больше в нем не нуждается, но все равно надо проверить, и…

Кетл остановился, словно его поразили в самое сердце. Дерево было мертво. Мертво так, что никакая энергия, даже если бы он решил отдать ее всю, не смогла бы ему помочь. Выздоровление оказалось ложным, Кетл не справился. Он никогда раньше не занимался садоводством, уделом женщин. И при нем еще ни одно дерево не умирало от старости или болезни. А теперь… он сам как будто умер вместе с ним. Как когда-то… когда тоже не сумел помочь…

Вот оно стоит перед ним – немое и белое. Белый ствол, белые сухие листья, белые мертвые плоды, из которых самые жесткие женщины смогли бы изготовить яд, отпугивающий от их сада вредителей. Но он не смог бы сейчас даже прикоснуться к стволу – белому, как кожа землянки… Теперь, глядя на нее, он будет снова думать о смерти.

Землянка? Кетл с трудом вспомнил, что она должна была уже подняться и теперь ждет его наверху.

Кетл повернулся и быстро пошел в сторону лестницы – он больше ни секунды не мог оставаться здесь. И неожиданно увидел свою гостью, зависшую посередине. Паттл Исия не двигалась ни вперед, ни назад. Кетл в ужасе понял, что ее силы на исходе, и она вот-вот упадет. Страх затмевал все в ее цветах, однако она не звала на помощь, и это было необъяснимо.

Если бы он потратил энергию на лечение дерева, то, вероятно, уже не успел бы помочь. Но сейчас ему удалось все сделать быстро, и ее руки тут же окрепли. Она снова принялась подниматься, а, добравшись до площадки, вылезла на нее и сразу встала на ноги. Но, когда Кетл добежал до стены и торопливо взобрался следом, то увидел, что землянка сидит без сил, прислонившись к стене пещеры.

***

Какое насыщенное получилось утро, думала Пат, привалившись к камню. Зубы она не почистила и даже еще не позавтракала. Но зато поговорила с синим деревом, а потом полезла по веревкам на скалы. К тому моменту, когда Пат поняла, что ее руки вовсе не так сильны, как она думала, а «ступенька» выскальзывает из-под дрожащих ног, она оказалась как раз посередине подъема. Она глянула вниз, но лучше бы этого не делала – высота теперь не казалась ей столь незначительной. Кетла внизу не было, а дурацкое самолюбие не позволяло ей заорать.

Неизвестно, сколько бы она еще провисела, пока не свалилась, но силы вдруг к ней вернулись, словно кто-то влил их ей прямо в кровь, и она, обрадовавшись, вмиг одолела подъем. После чего, выжатая, как лимон, только и смогла, что отойти подальше от края, и сидела теперь, пытаясь унять сердцебиение.