Галина Маркус – Цвета индиго (страница 29)

Ей вдруг до боли в груди захотелось перенестись в свою земную квартирку, к устаревшей бабушкиной мебели и настенному сенсорвизору. А вот это вот все пусть окажется страшным сном.

– Ты будешь здесь спать, – сообщил Кетл.

Новостью это не стало, но обрадоваться не получалось. Надо взять сюда термокуртку – ее ресурса должно хватить на пару недель, а потом… Но даже если она не замерзнет… брр… спать в одежде на голом камне…

– Но камень… он же холодный… – залепетала она.

– Когда мы поднимались сюда, я заметил, что ты не умеешь регулировать температуру тела, за тебя это делала твоя одежда.

Он бы еще намекнул ей на дезодорант! Что он там заметил – капли пота у нее на лбу?

– В пещере намного теплее, чем снаружи, и камни не холодны, но, если тебе потребуется согреться, я положил покрывало, – ровно продолжал дор.

Пат пощупала свою кровать и ощутила нечто мягкое и приятное, напоминающее плюшевое одеяло, хотя вряд ли, конечно, это было оно.

– А где спишь ты? – не могла не задаться вопросом она.

– Я останусь в основной пещере.

– Может, лучше наоборот, – дрожащим голосом попросила Пат, чья клаустрофобия подпрыгнула до небес. – Ты оставайся здесь, а я пойду в большую пещеру – там хотя бы есть выход наружу.

– Нет. Ты не пленница, но я не хочу оставлять тебя одну близко к звездам, – непонятно ответил он.

Боится, что она может сбежать и навернуться со скал?

– Я больше не вижу тебя, – она не оставляла надежду до него достучаться, объяснив, что ее страх обоснован. – Ты видишь мой цвет постоянно, а я могла видеть, только когда ослепла. Погоди, а ты знал, что так будет, когда снова включил мое зрение? Ты ведь хотел, чтобы я больше не видела истинного света звезд.

– Я не знал. Я просто испугался, и сделал единственное, что подсказали мне Силы – снял с тебя запрет. И это помогло. Однако мне жаль, что ты не можешь видеть истинным и обычным взглядом одновременно.

– Ты нарушил повеление Лайдера, – сообразила она. – Тебя снова накажут. Хотя… наверное, больше наказать уже некуда, правда?

Она усмехнулась, ожидая, что вежливый хозяин ее опровергнет и скажет, что она ему вовсе не в тягость. Однако не тут-то было.

– Я не знаю, что скажет Лайдер, – сказал дор. Но я не буду лишать тебя зрения снова, потому, что, когда ты видишь истинную суть вещей, ты теряешь слишком много энергии. Ты к этому не готова. Это новое знание, и я донесу его до Теаюрига.

В кромешной тьме Патрисия села на свою лежанку, ощутив волшебное тепло покрывала, сбросила обувь и подтянула под себя ноги. Однако она продолжала удерживать Кетла за руку, пытаясь привыкнуть к мысли, что сейчас останется здесь одна в темноте. Не страшно, не страшно, повторяла себе Пат – если станет совсем уж тускло, она сможет нащупать выход.

И все-таки у нее вырвалось:

– Не уходи… пожалуйста.

Звездные впечатления казались теперь далеким сном, вместе с обычным зрением вернулась прежняя Пат, которая почти ничего не боялась – только темноты, высоты и замкнутого пространства.

И он не ушел. Не отпуская ее руки, присел рядом с лежанкой. Патрисия даже и не надеялась на такое, и благодарно замерла. Словно она оказалась в гостях у бабушки – ну ладно, пускай у дедушки, и он только что прочитал ей сказку, и послушно остался дожидаться, пока любимая внучка заснет. А внучка-то эта совсем не индиго, потому что плевать ей на то, что усталый дед сидит тут и караулит ее сон, главное, что ей теперь удивительно спокойно… и все смешалось, и какой-то голос что-то тихо и монотонно говорит в ее голове – может, поет колыбельную? «Это напиток так действует?», – спросила она словно у самой себя. «Я помогу тебе уснуть», – откуда-то издалека ответил голос в ее голове.

«Наверно, я все-таки сильно достала его сегодня», – успела подумать она перед тем, как совсем отключиться.

Глава 4. Синий сад и белая кожа

Ее сумка со всеми вещами осталась в селиплане. Это была первая мысль, с которой Пат проснулась – очень дельная мысль. Сумка, а в ней – прекрасный многофункциональный фонарик с запасом на три тысячи часов. Не говоря уже о зубной щетке и смене белья. Бросить свои вещи, забыть о них на чужой планете – это даже для нее чересчур.

Эх, будь с ней вчера этот фонарик, она не стала бы хватать за руки совершенного чужого ей чело… ну то есть илянина, в каком бы возрасте он ни был. Ну, по крайней мере после того, как он вернул ей обычное зрение. Ей стало стыдно.

Дора Кетлерена, разумеется, рядом не было. Тьма, однако, оказалась не столь кромешной, как ночью, немного тусклого света поступало из прохода, свидетельствуя о наступлении утра и позволяя оценить размеры каморки. А значит, в главной пещере должно быть еще светлее. На чем она спала, она так и не разглядела. Интересно, что тепло шло от ее нового одеяла снизу вверх, и ей даже не пришлось накрываться. Патрисия самостоятельно посетила санузел, еще раз оценив все его удобства, и только потом объявилась в главной пещере.

Ученого она не застала, но твердо решила доверять ему и не тревожиться. Свет с избытком поступал сюда из открытого, ничем не завешанного входа, и еще откуда-то сверху. Кроме того, из дальнего конца пещеры выходил еще один коридор, но Патрисия не рискнула туда заглянуть. Она стояла и осматривалась.

Пещера представляла собой довольно просторное помещение, не меньше пятидесяти метров в квадрате. Вот и «скамеечка», на которой она сидела – длинный темный камень вдоль одной из стен. На камне стояло множество разных предметов, и он напоминал больше полку, чем сиденье.

А потолка в нормальном понимании слова не было вообще. Высоко-высоко, вне всякой досягаемости, находился естественный свод песчаного цвета. Каменные спирали, подымаясь все выше, превращались в искривленные овалы разной формы и размеров. Но на самом верху потолок не заканчивался, Патрисии он напомнил кривой дымоход, завернутый вбок и вверх, по форме – как громадный колпак гнома. Она предположила, что, если каким-то чудом подняться и заглянуть в этот проход, почти сразу увидишь открытое небо – по крайней мере, свет лился как раз оттуда. Интересно, не заливает ли жилище профессора во время дождя? Пока она, кстати, ни разу не попала под дождь на Илии.

Она снова опустила взгляд и принялась разглядывать все вокруг. Интересно, в чем состоит работа Кетла, о которой он говорил Теаюригу? То есть Патрисия, конечно, еще вчера поняла, что ученый в понимании илянина – это нечто иное, но подсознательно все равно ожидала увидеть пробирки, склянки и сложные приборы. Ничего этого она не обнаружила. Грубо выработанная посуда – вот, например, чаша, похожая на глиняную, из такой она вчера пила. Подобие низкого каменного стола – там, где она видела огонь, но никакой копоти Пат на нем не нашла. Растения, напоминающие перепутанные лианы, развешаны на стенах, а может, растут из стен. Широченные листья от других растений лежат на другой каменной скамье – вдоль стены напротив. Непонятно, где вчера спал хозяин… видимо, на полу. Может, он, и правда, умеет согревать камень? То есть, конечно, умеет, если способен развести огонь из ничего. Сейчас, утром, в это верилось с трудом. «Просить камень отдать энергию» – не сон ли это?

– Ты можешь взять свои вещи, – услышала она за спиной, и вздрогнула от неожиданности.

Пат резко обернулась и увидела, наконец, своего профессора лицом к лицу. Вчера она успела разглядеть лишь общие очертания его фигуры, а сейчас они впервые смотрели друг другу в глаза.

За вчерашний вечер она уже свыкалась с тем, что ее «гид» – человек пожилой, и в ее голове сложился определенный образ: нечто среднее между поджарым стариком Леоном и ее преподавателем лингводинамики – профессором с острой бородкой и проницательными глазами.

С глазами она, пожалуй, не слишком ошиблась. Что касается всего остального…

На нее смотрел мужчина лет тридцати пяти. Смуглый, стройный, худоват в талии, но ширина плеч и крепкие руки свидетельствуют о физической силе. Немного азиатская, как у Стара, внешность, но более скуластое лицо и губы потоньше. Никаких усов или бородок. И никаких морщин, лишь носогубные складки выражены довольно резко. Лицо, которое нельзя назвать красивым в общепринятом смысле, но строгое и… чистое, что ли? Глаза не такие огромные, как у парня, но взгляд серьезнее и мудрее. Если где-то и спрятались его немалые годы и опыт, то только в этом взгляде.

Так… И что они тут вообще понимают под словом «старый»? Или это не Кетл, а кто-то другой? А куда делся тот? Но голос… голос-то было его.

Мужчина уже несколько секунд протягивал ей рюкзак.

– Откуда, когда ты успел? – смутилась от собственной заминки Пат.

– Забрал из твоего куори еще вчера, но оставил снаружи, чтобы проверить.

– Проверить? У меня нет оружия… – пробормотала она.

– Твое оружие нам не опасно. Но оружием может стать инфекция.

Он произнес это так же спокойно, но глаза его при этом потемнели, а носогубные складки стали еще резче.

– Мне надо было унести твои вещи подальше от других и обработать, – буднично продолжил он.

– Вы и это умеете? – не сильно удивилась она, хотя не представляла, где тут у него аппарат для антибактериальной обработки.

– Да… если сделать это вовремя, – почему-то очень тихо ответил он.

И добавил уже нормальным голосом:

– Светило дает нам энергию, надо только выделить нужный спектр, многократно усиленное излучение. Вечернее светило помочь уже не могло.