Галина Максимова – Пустое (страница 7)
Так, мечтая, Елена сама расплакалась наяву. Как же ей захотелось подарить этот миг в жизни человека. В одиночку Елена не могла сделать такой подарок: она не была богата и очевидно, что ей пришлось бы взять кредит и тогда этот подарок был бы не радостен, а странен. Подарок вызвал бы смущение, а сам жест расценили бы как чудачество.
Большая перемена продолжалась. Вернулась троица и несколько других студенток, все с салатами, кто-то с шоколадками, газированной водой и энергетиками. На всю аудиторию вкусно запахло едой: копчёные колбаски и варёные яйца, аромат клубники и тархуна. Пообедав, сидя за партами, три девчонки стали парить электронными сигаретами, переключать музыку, шумно общаться и материться, ровно, как и другие.
6
Прошли занятия. Елена заехала за дочерьми в детский сад, и они вместе поехали домой. После всех домашних дел, Елена написала в чат.
«Всем здравствуйте. Нашёлся автограф Роберта Паттисона, но стоит дорого. Нам нужно найти сто двадцать человек и так, чтобы никто нас не выдал. Вам интересна эта идея – сделать человека счастливым просто так?»
«Сколько стоит?» – спросила девушка из социологов.
«Я в теме», – написал худой парень с кадыком.
«Сто двадцать тысяч. Поэтому и нужно сто двадцать человек», – написала Елена и ждала взрыва насмешек, категоричные доводы, опасения и прочие сопротивления, но этого не последовало… не сразу.
«Можно всем институтом скинуться по пятьдесят рублей? Только если это не обман какой-нибудь, потому что ведь много подделывают».
«И потом нам пришлют автограф Феди Пупкина», – написала Алёна.
«Если что, то я брала уже у этого магазина автограф. Вот ссылка и можете сами посмотреть», – написала Елена.
Присоединилась ещё одна девушка-социолог.
«Есть же и другие магазины. Я видела и там значительно дешевле».
«Давайте скажем, что автографа Паттисона не было, оставим ей наши автографы и лет через двадцать встретимся. Может, тогда уже наши автографы, будут стоять дороже», – предложил худой парень.
Елена ответила на сообщение о другом магазине.
«В этом магазине я так же покупала автограф за шестнадцать тысяч, там были росписи актёров из «Стражей галактики» и очень сомневаюсь, что они подлинные».
Приняла участие в разговоре староста социологов.
«Это сто процентов не оригинал. И такие деньги платить за подарок…»
«На это я отвечу», – писала Елена, – «известно ли вам чувство счастья? Мы знаем, что для этого нужно и можем попробовать устроить».
«Четыре Ка и желания удовлетворены», – написал неформал – Мишин – из культурологов со ссылкой на автограф. Следом худая девушка из социологов прислала ссылку на новость из интернета.
«Вы что, с ума посходили? Уже одну женщину из РФ так на деньги нагрели!»
«Вот, вот», – кивала Алёна.
«Я вам за эти деньги сама чиркану», – продолжала она же.
«Ахахаха».
Высокий и красивый парень из социологов написал.
«Вообще, социологи уже рассматривали идею докимакуры или картонного изображения во весь рост. Я не то, чтобы против автографа, но не верю, что мы найдём сто двадцать заинтересованных человек. Буду рад ошибиться».
«За сто двадцать тысяч я могу найти его автограф. Мой номер телефона знаете. Переводом желательно», – иронизировала всё та же девушка с новостью.
Елена написала.
«Эх, жаль, что я не миллионер. Купила бы, да и всё. Но так даже лучше, ведь не один человек, не сам факт дарения какого-то предмета, а все вместе подарили».
«Я пас», – ответила худая.
«Да нас выгонят на фиг, Лёля!» – написал неформал.
«За четыре можно купить», – напомнила Алёна.
«Нам же не надо ей про стоимость говорить, – продолжал неформал.
«За четыре норм. Даже если не оригинал», – поддерживала Алёна. – «Ей будет приятно».
«Вот, вот, в том и суть».
«Да в смысле оригинал, не оригинал – всё равно русский сдавать. Не надо искать лёгких путей. Возьмите лучше словарь орфографический и учите. Не страдайте ерундой. Аааа!!! Истерика», – вернулся худой парень с кадыком и записал голосовое сообщение.
«Ты что орёшь-то?» – спросила Алёна.
«Да я угараю».
«А, понятно».
«Нет, а вы реально собираетесь дарить оригинальные и не оригинальные автографы? Вы в своём уме? Я не понимаю».
«Но это не дорого, если всем вместе. Твоя доля будет 200-1000 рублей. В любом случае, такие темы не проворачиваются самостоятельно, без администрации. Я поговорю с деканатом».
«Может ростовую куклу лучше?» – написал кто-то из социологов.
«Или восковую», – отвечал ему худой парень.
«Я серьёзно».
Далее худой парень прислал изображение с неким молодым человеком, похожим на Роберта Паттисона, и подписал.
«Вариант с импортозамещением».
Наконец Елена ответила на не дорогие варианты.
«Я знаю этого продавца. Я брала у него автограф тот самый, о котором ранее написала. Послушайте, вас пугает цена и ситуация, но цена не так велика, если скопом. С миру по нитке – нищему рубаха. Где дешевле, там, думаю, меня обманули. Не решайте ничего. Кто не хочет, тот не хочет. Это серьёзное дело в любом случае».
«Ну, не все одобрят, если серьёзно», – худой парень.
«По шесть тысяч вклад будет, если только наша конфа», – посчитал неформал.
«Этого не будет точно. Этого и просить не разумно», – ответила Елена.
«Я пошёл зубы лечить», – написал неформал.
«Мне тоже надо», – вставил худой.
«У меня пломба одна сломалась. Лет десять, как зуб мёртвый. Надо просто дырку заделать».
«Я случайно об пивную бутылку сломал кусочек зуба. Больше таким не страдаю».
Елене, в конце концов, стало обидно, ей хотелось хоть кого-то с таким же вдохновенным порывом, ведь молодёжь, а они рассуждали только в сторону препятствий – их совсем не вдохновляла идея. Не раз социологи обсуждали неприличные передачи о беременных подростках, о криминале, подчёркивая, что смотрят их именно за цинизм и откровенные сцены. Словно Хвилищевский со своей клюквой, они ожидали, что люди изумятся столь развращённым вкусам, а впоследствии отметят в них незаурядных, творческих личностей. Но эти студенты ещё не знали, что подобные передачи строятся на архетипах, иными словами на массового потребителя. Помимо низкосортных безнравственных передач и фильмов они увлекались бунтарским кино, таким как "Бойцовский клуб", "Таксист" и "На игле". Герои этих фильмов служили для них образцом поведения и внешнего вида, они их часто цитировали, но когда жизнь предоставила им возможность совершить нечто по-настоящему грандиозное, они склонялись остаться в стороне, пассивно поддерживая идею подарка или же активно протестуя.
Елена не стала сдерживать своё огорчение.
«Всегда такие реакции интересны. Все же смотрели фильмы о разных безумцах и все им сочувствовали, говорили, вот, не понимающая толпа, сгубили человека, идею. Все сопереживали герою, потом с друзьями впечатлениями обменивались о несправедливостях и жестокостях его постигших. Все почти тут себя позиционируют как людей вопреки толпе, а сами как толпа сейчас пишут».
«Да, но фильмы не про массовое безумие. И это не фильм, а реал лайф», – опроверг худой.
«А тут ничего безумного нет. Говорится о сумме и выход её собрать со всего университета. Всё решается».
«Не так это просто, как ты пишешь».
«Жизнь делается людьми и умом».
«На бумаге одно, а в жизни другое».
«Посмотрим».
«Хорошо, глянем. Я только за».