Галина Липатова – Удача близнецов (страница 71)

Паладин легко запрыгнул на коня, священник, кряхтя, кое-как устроился позади него, вцепившись в паладинский ремень. Луиджина тоже забралась на свою лошадь, вынула из чехла штатив от теодолита и перехватила поудобнее:

– Мало ли, вдруг отмахиваться придется. Стрелять-то неохота…

На въезде в село посвященный Лорано, и до того, видно, молившийся про себя, забормотал молитвы уже вслух – то ли на всякий случай, то ли чувствовал, что чары на него наваливаются.

Широкая улица, в которую вливалась подъездная дорога, была почти пустой, если не считать нескольких детей, спавших в грязи и похрюкивавших, словно вправду свиньи. Какие-то негромкие стоны доносились из придомовых садов и огородов, но ни паладин, ни инженерка, ни священник не горели желанием туда заглядывать.

Но зрелище их не миновало всё равно.

– Ого… – только и смог сказать Кавалли, увидав творящееся на площади безобразие.

Центром занятной и крайне непристойной композиции был дощатый помост, какой обычно в селах служит для наказания за мелкие провинности, для важных объявлений и как сцена для заезжих артистов. На помосте стояла на карачках молодая пышнотелая селянка, совершенно голая, сзади ее яростно трахал пузатый пожилой дядька, спереди на коленях стоял молодой парень, которого она ласкала ртом, а ему засаживал перепачканный глиной мелкий мужик. Под женщиной возился еще один мужик, вылизывая ее промежность и яйца пузатого. Под помостом в разных позах трахались еще человек пятнадцать, остальные обессиленно валялись на посыпанной песком площади, кто в обнимку, кто сам по себе. У всех мужчин был ужасающий стояк, даже у тех, кто явно уже не мог ни трахаться, ни вообще что-либо делать.

– Кошмарное зрелище, – передернула плечами Луиджина, и покраснела.

– Мда, такого мне еще видывать не доводилось, – Кавалли тоже покраснел. – Где вы квартировали, сеньора Луиджина?

– А вон там, за церковью домик с пристройкой-башенкой, – показала инженерка. – Хоть бы к нам по дороге никто не прицепился…

По счастью, никто не прицепился – видно, чары совсем затуманили сознание поселян, а любовный пыл отобрал почти все силы. Ну и, конечно, Кавалли старательно отводил всем глаза.

Спешившись у самого крыльца домика, Луиджина заколотила в дверь:

– Альдо, это я, Луиджина, открывай быстрее!!!

За дверью раздалось шарканье, стук, потом хрипловатый голос спросил:

– Точно вы?

– Да клянусь чем угодно! Я паладина привела!

Дверь тут же распахнулась. На пороге, опираясь на грубый костыль, стоял молодой парень с ногой в лубке и огромными перепуганными глазами. Он быстро оглядел всех троих, прижал пальцы ко лбу:

– Хвала богам, паладин! Наконец-то. А то я думал – доберутся до меня… ночью трижды дверь открыть пробовали и ставни… страшно было. Хорошо хоть ломать не додумались… Все тут подурели.

– Знаю, и знаю, отчего это случилось, – сказал Кавалли. – И нам нужна ваша помощь, сеньор…?

– Альдо Тальяни, студент Анконского университета, – спохватился парень. – Только какая с меня помощь, с такой-то ногой?

– Вполне посильная. Давайте, обопритесь на меня, и пойдем. Тут недалеко, – предложил паладин.

Парень испуганно замахал рукой:

– Да вы что, сеньор, куда идти? Еще и на меня эта напасть навалится… Или местные отлюбить попробуют.

– Не бойтесь, местные нас не заметят, я им глаза отведу, – сказал паладин, прибегнув к легкому воздействию. Спорить не хотелось, и так времени мало, а дел – много.

Студент вздохнул, но согласился.

Дойти до церкви получилось так же незаметно, как и до этого проехаться по селу. Андреа чувствовал, правда, что надолго его не хватит – всё-таки накрывать отведением глаз не только себя, но и других людей трудно.

В церкви священник первым делом преклонил колени перед апсидой с иконой, а потом кинулся в левый придел, где была лестница на колоколенку, быстро забрался наверх и принялся звонить.

– Колокольный звон пригасит заклятие, и мы спокойно сможем заняться снятием чар. Но звонить надо постоянно, – пояснил Кавалли студенту. – Посвященный Лорано мне нужен для другого дела, так что звонить придется вам, сеньор Альдо.

– Мне? Вы хотите сказать, что я тут останусь один, без вас? – снова испугался студент. – Да ведь меня же проклятие одолеет!

– Альдо, не глупи, – довольно резко сказала сеньора Луиджина. – Ты в церкви, во-первых, и во-вторых, будешь в колокол звонить. Ну как тебя в таком случае может одолеть проклятие?

– Ну-у-у… вы пожалуй правы. А местные? Ведь если они сюда придут и меня увидят… я же ведь с такой ногой и убежать не смогу.

– Вам и не придется, – терпеливо сказал паладин. – Пока вы будете звонить, местные будут или просто по площади бродить, как пришибленные, или вообще спать завалятся.

– А-а-а, ну тогда хорошо. Я вам верю, вы все-таки в этом вопросе специалист, – согласился парень.

Паладин взял скамью у стены и переставил к лестнице на колокольню, помог студенту туда доковылять, сам залез наверх и привязал еще одну веревку к колоколу, длинную и прочную, которую всегда возил с собой среди прочего снаряжения. Крикнул вниз:

– Сеньор Альдо, подергайте за конец веревки!

Студент послушно подергал, и колокол зазвонил, конечно, не так размеренно и громко, как прежде, но все-таки зазвонил. Кавалли и священник спустились вниз, и паладин сказал:

– Вот так и звоните, главное – не останавливайтесь. Мы постараемся управиться побыстрее, но нам всё равно нужно не меньше двух часов.

– Да я готов хоть полдня звонить, лишь бы это безумие прекратилось, а то ведь жуть как страшно, – вздохнул студент. – Боги вам в помощь. Сеньор посвященный, а дайте-ка мне молитвенник, хуже точно не будет.

Лорано принес ему с аналоя потрепанный молитвенник, и студент, продолжая дергать веревку, монотонно забубнил из книги, зачитывая все подряд.

На площади колокольный звон оказал самое благотворное влияние: все поселяне спали вповалку, храпя так, что аж помост трясся.

В траттории никого не было, но и никакой еды не было тоже. Священник полез в погреб, Луиджина – в кладовую, а Кавалли принялся растапливать печь и таскать воду из колодца на заднем дворе.

Вернулась Луиджина с большой корзиной:

– В кладовке даже хлеба нет. Мука, масло, сахар, горшочек с остатками меда чудом уцелел, мешочек орехов, мешочек изюма… рис и немного овощей.

– В погребе пусто, зато я в курятник заглянул, яиц насобирал и хоть курам зерна насыпал. Сейчас еще корову пойду подою, если она, конечно, подпустит… – священник поставил плошку с яйцами на стол, взял подойник и ушел.

– Ума не приложу, что можно приготовить, – вздохнул паладин. – Я-то ведь только походную еду варить умею, остальное как-то раньше не требовалось…

– Я тоже невеликий мастер в этом деле, – Луиджина надела фартук, повязала платком волосы и принялась мыть руки. – Но помню, как матушка пекла крумери и вафли. Я ей помогала сковородки ворочать и сама немного научилась… Вроде бы у нас всё для этого есть. Фейри ведь любят сладкое?

– Конечно. И молоко. Думаю, его просто можно вскипятить с медом, – Кавалли оглядел набор продуктов и задумался. – И вот еще ризотто приготовить можно. Наверное, от походной каши не очень отличается, только овощи добавлять надо…Главное – соли не класть, как мы для себя привыкли, самую малость только.

Вернулся посвященный Лорано, и Луиджина засадила его взбивать тесто для вафель, сама стала дробить скалкой орехи для печенья. Кавалли насыпал в котелок риса, быстро нарезал и обжарил овощи и добавил их в рис. Попробовал:

– Надеюсь, фейри не станет привередничать…

Он достал из-под разделочного стола тяжелую рифленую сковородку с крышкой для вафель и сунул ее в печь.

– Что теперь?

– Надо тесто замесить для крумери, его нужно долго вымешивать, – Луиджина насыпала на чистый стол муки, вбила несколько яиц и положила мед и сливочное масло. – Вот берете и всё это стараетесь превратить в тесто. А я сейчас попробую, как у нас с вафлями получится… Посвященный Лорано, вы бы не могли поискать где-нибудь варенья к вафлям? Вдруг у кого-то хоть немного осталось. А то весь мед в тесто ушел.

Священник отдал ей миску с готовым тестом для вафель и ушел на поиски варенья. Андреа принялся месить тесто. Делал он это впервые в жизни, о чем и сказал Луиджине.

– Да неужто и не видели никогда? – спросила она, вынимая длинной ручкой-чапельником раскаленную вафельницу и наливая на нее ложку теста, затем быстро накрывая тяжелой крышкой. Пошел ароматный дымок.

Кавалли, неумело разминая рассыпающуюся смесь и стараясь ее сгрести в одну кучу, признался:

– И не видел. Меня в Корпусе только походную еду готовить научили – каши, супы и уху на костре в котелке варить, мясо, дичь и рыбу запечь или пожарить, овощное рагу сделать. Большего ведь странствующему паладину и не нужно.

Луиджина подняла крышку вафельницы, поддела ножом вафлю и скинула ее на блюдо, засунула вафельницу опять в печку. Отломила кусок вафли, попробовала и скривилась. Добавила в тесто немного муки и сахара, и застучала взбивалкой:

– Разве ваша матушка никогда не… – она замолкла, вдруг подумав, что Кавалли, может, подкидыш или сирота, и ее слова могут ему показаться невежливыми. – Простите.

– Да не за что, – паладин наконец сгреб тесто в одну кучу и оно у него даже стало походить на тесто, а не на кучку муки с какими-то комьями, хотя по-прежнему липло к рукам. – Я не подкидыш и не сирота, если вы об этом. Я баронский бастард. Отец достойно содержал меня и матушку, пока она не вышла замуж, а потом забрал меня к себе и воспитывал наравне с законным сыном. Так что я никогда не видел, как на кухне работают.