Галина Липатова – Удача близнецов (страница 10)

– А что, правда ведьма? – полюбопытствовала Жиенна. – Вот прямо колдовать умеет, заклинания всякие знает?

– Да не особо, – хмыкнул староста. – Она по целительской части. Порчи и сглазы снимает, ячмени, геморрой и чирьи сводит. Наговоры делает всякие – от кошмаров, от перепуга, от головной боли, зубы заговаривает. Болячки, словом, разные лечить умеет.

– Так это же хорошо. Полезные умения какие. А вы так о ней говорите, будто она невесть какой дрянью занимается, – изобразил удивление Бласко.

Староста на это ответил:

– Так оно известно – кто порчу снимать умеет, тот ее и наводить может. Правда, то все-таки не про Кармиллу, она-то в таком не замечена была. Но береженых боги берегут, так что лучше с ведьмой дело только по необходимости иметь. В старые времена ее бы в село не пускали, домик бы на отшибе поставили. А сейчас все-таки уже не так. Раньше она на хуторе недалеко от Трех Оврагов жила, и в селе часто бывала, да и к ней народ бегал за наговорами и чарами. Потом к Роблесу перебралась и с тех пор почти в село и не ходит. Странная она у нас, слегка не в своем уме, я вам скажу. Говорят, ее маленькую фейри украли, и мать ее у них выкупила каким-то образом, никто не знает как, но только с тех пор Кармилла головой тронулась, а мать ее в ту же зиму от простуды померла. Думали сначала – Кармилла ее сгубила, говорили, что она подменыш… Грешным делом чуть не убили, но священник вступился, в церковь привел и Таинство Очищения сотворил. А ей ничего и не сделалось. Значит – таки настоящая Кармилла, только головой то тут, то в Фейриё пребывает.

– Понятно, – вздохнул Бласко. – А вот еще на озере усадьба есть, а там кто живет?

– На озере? А-а, на дальнем конце, – протянул алькальд. – Каса Ибаньез, там живет Рубио Ибаньез, и вот уж с кем знакомиться не советую! Пьяница, картежник, кутила и развратник. Промотал всё родительское достояние в столице, а потом домой вернулся, потому что жить стало не на что. И ведь не образумился, пить продолжает по-прежнему. И главное – что пьет, откуда берет – непонятно, а только трезвым его никто за последние три года не видел. Трактирщики во всех трех селах ему уже давно выпивку продавать отказываются – потому как он в долг норовит, а напившись, дебоширить начинает… Угодья в аренду посдавал, потому что сам хозяйство вести не может, черт его знает на что он вообще там живет со своими прихлебателями… Иной раз приезжает – то к нам, в Три Оврага, то в Дубовый Распадок, то в Подхолмье, и устраивает мордобой. Я его два раза в погребе держал за пьяные дебоши. Так он еще грозился в суд нажаловаться, будто я его, дворянина, оскорблению подверг. Ну да ведь всё по закону, так что только грозился, конечно. В общем, не надо с ним знакомиться.

– Спасибо, – махнула ресницами Жиенна. – И за карту тоже огромное спасибо. Мы ее скоро вернем. А теперь позвольте попрощаться, нам пора, пожалуй, возвращаться, бабушка ждет нас к обеду.

Выйдя из управы, Бласко посмотрел по сторонам и вздохнул:

– Вон они, возле наших лошадей. Черт. Придется, видно, сегодня бить морды.

– Может, обойдется? – сама себе не веря, предположила Жиенна.

– Сомневаюсь. Ну, ничего. Лишь бы к ним на подмогу толпа не прибежала.

– Ты, главное, не забудь, что это – обычные люди, их ничему такому не учили, в отличие от тебя, – серьезно сказала сестра. – Сдерживайся, а то еще покалечишь кого. Нам это совсем ни к чему…

Бласко только кивнул. И пошел к лошадям, делая вид, будто совсем не замечает трех парней, нагло пялящихся на него и Жиенну. Сама Жиенна пошла чуть позади него, держа в руках сверток с покупками и засунутой под веревочку картой.

Подойти к лошадям им не дали: все трое парней, скрипя сапогами, выстроились между близнецами и их лошадьми. Бласко остановился, оглядел их и сказал по-салабрийски, стараясь почетче произносить слова:

– Будьте любезны, позвольте пройти к лошадям.

Парень с родинкой у правого уголка рта, довольно красивый, если не считать большого носа и сального взгляда, которым он прямо-таки обмазывал и Бласко, и Жиенну, сказал:

– Ишь какой речистый. «Будьте любезны», «позвольте пройти»… А не позволяем. Ты вообще кто такой?

Бласко легонько пожал плечами:

– Мы внуки сеньоры Гонзалез, приехали к ней в гости. Бласко Гарсиа, Жиенна Гарсиа, к вашим услугам, любезные.

Парни заухмылялись, и тот, что с родинкой, сказал:

– Стал быть, Гонзалезовы. Думаете, вам тут просто так валандаться можно, раз Гонзалезовы?

– Почему бы и нет? – Бласко посмотрел на него оценивающим взглядом. Очень хотелось применить паладинское умение воздействовать, но сдержался. – Мы все свободные люди, и можем ходить где пожелаем. Как и вы – тоже ведь можете ходить по землям Гонзалезов, лишь бы закон не нарушать.

Парни заржали. Близнецы же стояли спокойно, наблюдая за этим всем. Наконец, местные отсмеялись, и красавчик с родинкой сказал:

– Небось, студенты-законники, а? А как насчет размяться на кулаках? Покажи, на что ты годен, студентик.

– Не вопрос, – пожал плечами паладин. – Как пожелаете разминаться? По очереди или все сразу?

Парни переглянулись. Такого спокойствия от заезжего студента, да еще и не салабрийца, они не ждали. И как-то сразу зауважали его за это спокойствие и смелость.

– А ты сам-то? – красавчик с родинкой опять оценивающе его оглядел. – Как хочешь?

– Мне всё равно, – Бласко скинул кафтан, отдал сестре, снял с пояса бандольер, баселард и пистоль и тоже передал ей. – Лишь бы побыстрее, нас бабушка к обеду ждет. Так что давайте перейдем к делу, любезные, и отдадим дань местным обычаям.

Парни опять переглянулись, пошушукались, и красавчик вынес решение:

– Ну, троим на одного нечестно, но давай так, студент. Если ты по очереди всех троих повалишь – пойдем выпьем пива, за наш счет, конечно. А если кому проиграешь – ты пиво выставляешь для всей траттории, а? Ну и еще – насчет местных обычаев. Если ты всем троим проиграешь, то вы оба с нами полюбитесь.

Жиенна возмутилась:

– Еще чего. Принуждение к близости наказывается по королевскому уложению, любезные. Причем сурово. Как, согласны заплатить каждый по триста реалов за саму только попытку?

Местные опешили. Такой отповеди от приезжей девушки они не ожидали, привыкли, видимо, что здешние не отказывают или боятся отказывать. Да и к тому же в Салабрии близнецы обычно и не отказывали никому, наоборот, частенько сами и предлагали – такие уж тут были нравы. Возможно, будь Бласко и Жиенна простолюдинами, местные парни бы стали настаивать, но они были в их глазах гидальгос.

– А какое ж это принуждение? – попытался выкрутиться красавчик. – Обычай же. У нас тут не заведено отказывать в таком.

– Нет. Никаких любовных утех, – сказал Бласко. – Я не сплю с мужчинами, а сестра не дает кому попало только потому, что кому-то захотелось. Давайте так. Если я проиграю – я выставляю не только пиво, но и хороший обед для всех. Если я выиграю – никто в этом селе больше не подкатывает с любовными предложениями ни к моей сестре, ни ко мне. Только если мы сами кем-то заинтересуемся.

В этот раз он все-таки прибег к умению воздействовать. Не хотелось углублять этот спор – неизвестно, куда оно всё повернет. А признаваться, что они оба с обетами, исключающими любовные утехи – не хотелось раньше времени.

– Ну-у-у… что ты за мужик, если от траха отказываешься, – слегка презрительно сказал красавчик. – Если боишься, что тебя непременно снизу поимеют, то у нас с этим всё честно, все дают и снизу, и сверху, и по-всякому. А уж близнецам-то – так вообще как они захотят… Ну-у-у… ладно. Согласен на обед и выпивку. Только тогда и драться будешь со всеми тремя сразу. Кто упал – проиграл.

Бласко только усмехнулся и отошел от коновязи, чтобы было больше свободного пространства. Вокруг и так уж собралось много любопытствующего народу.

Драка получилась до неприличия короткой: на Бласко наскочили трое сразу. Он присел, уходя от бокового удара, тот, кто напал сзади, споткнулся, Бласко схватил его за ноги и уронил, потом отвесил плюху красавчику с родинкой, тот отскочил, и Бласко дал под дых второму противнику, толкнул и тоже уложил на землю. А потом развернулся и подсек ноги красавчика.

– Ну вот и всё, я выиграл, – сказал он, отряхивая штаны от пыли. Взял у Жиенны пистоль, бандольер и баселард, привесил к поясу.

Парни повставали, отряхиваясь. Красавчик сплюнул, потел красный след от плюхи:

– Ну ты даешь. Где так научился?

– У нас в Сальме все так умеют, – Бласко надел кафтан.

– Научишь? Ну хоть чутка? – уставился на него второй из драчунов.

– Можно, – кивнул паладин. – Насчет обеда… Сегодня, пожалуй, нет, только пиво, а обед уж в следующий раз выставите. А то нам надо торопиться, бабушка просила не задерживаться.

В траттории парни действительно оплатили пиво для всех, распили его с близнецами. Выяснилось, что красавчика зовут Бенито, двух других – Ксавиер и Эугено, и они оказались в общем-то даже и неплохими ребятами. Разве что Бенито по-прежнему продолжал прямо-таки обмазывать близнецов довольно похотливыми взглядами, но откровенных попыток подкатить не делал – видимо, проникся.

Допив пиво, близнецы покинули тратторию и отправились в Каса Гонзалез. Новые приятели проводили их до границ села, попутно рассказывая обо всём, что здесь есть интересного и чем можно будет развлечься в эти три недели. Узнав, что Бласко решил попытать счастья в таскании барашка и выступить за Три Оврага и Каса Гонзалез, отнеслись к этому без особой радости, и Бенито предложил ему послезавтра после обеда погонять на дальнем выпасе для тренировки. Бласко согласился – тем более что потренироваться всё равно нужно. На прощанье Бенито не удержался и все-таки что-то прошептал Бласко на ухо, очень сладострастно глядя на Жиенну. Бласко сохранял при этом каменную физиономию.