Галина Липатова – Отдых на свежем воздухе (страница 4)

– Да, не позавидуешь, – кивнул Бласко. – Если бы хоть баран Джулио бараном не был, то его бы тоже могли как вывеску использовать, все-таки Пекорини… А так его-то как раз постараются сплавить куда подальше, чтоб не позорил Корпус, – он обгрыз куриную ногу и бросил в картонную коробку из-под кекса, где уже было накидано изрядно обглоданных костей. – А я странствующим стану. Магия как раз пригодится, да и прославиться проще.

Жиенна тоже бросила в коробку обглоданное крылышко:

– Ну, я-то выбрала уже. Меня вообще в дознавательницы по заклинаниям прочили, но это такая скукота – в лаборатории сидеть целыми днями, тьфу.

Она взяла оставшийся буррито и куснула его белыми зубками. Инквизиторки-беллатрисы были чем-то вроде странствующих паладинов, только, конечно, со своей инквизиторской спецификой.

Долив всем вина, Жоан взял кусок колбасы, сыра и лепешки, соорудил себе по примеру Робертино «конвертик»:

– Я тоже странствующим буду. Семейная традиция. Да и нравится мне это. А ты, Оливио?

– Мне Манзони храмовником стать предлагал. Я подумал и решил, что, пожалуй, соглашусь, – Оливио покачал кубок в руке, глядя, как переливается рубиновое вино по золотистой латуни. – Чувствую, что это как раз по мне.

Остальные посмотрели на него с уважением: мало кто из молодых паладинов выбирал храмовничество, все-таки там была слишком суровая дисциплина и дополнительные требования. Жиенна пригляделась к нему и кивнула:

– Да уж, для тебя самое то. Из тебя, думаю, отличный храмовник выйдет…

Тут на дорожку из-за кустов выскочила запыхавшаяся девушка-мартиниканка в красном платье и коричневом жакете, в сбившейся набок шляпке с белым перышком. Оглядев слегка уже поднабравшуюся компанию, она воскликнула:

– Ага, паладины!!! А скажите, сеньоры паладины, где я могу найти такого Оливио Альбино? Мне ваш дежурный при казармах сказал, что этого Оливио черти на пирушку сюда понесли!!!

Удивленные таким странным приветствием, паладины переглянулись, и Оливио сказал:

– Оливио Альбино – это я, к вашим услугам, сеньорита. Кто вы и зачем меня ищете?

Девушка аж подпрыгнула:

– И он еще спрашивает, зачем я его ищу!!! Сам же обещал Пабло помощь, а теперь спрашивает!!!

Тут-то Оливио и сообразил, мигом протрезвел и вскочил:

– Сеньорита! С сеньором Ньетой что-то случилось?

– Еще как случилось!!! – вскрикнула она.

От этого вскрика проснулся Джамино и сел на циновке, моргая и протирая глаза.

Жоан тоже встал, подошел к ней и взял за руку:

– Сеньорита, давайте вы сейчас присядете и спокойно нам расскажете, что случилось.

– Некогда сидеть, сеньор паладин! – отрезала она, выдернув руку. – Я – Эмильенна Канчапак, невеста Пабло. Он говорил, что если с ним что случится – чтоб я к вам бежала и искала такого Оливио Альбино. И вот… из-за этого дела с морской школой Пабло стали угрожать, если он не прекратит свои статьи печатать… он много чего накопал об этой, как там ее, Ийхос Дель Маре. И сегодня какие-то мордовороты его прямо на улице схватили и в карету упихали, когда он из редакции «Горячих новостей» выходил. А потом мне записку прислали…

Она сунула в руку Оливио скомканную бумажку. Тот развернул и прочитал вслух:

–«Найди этого засранца Альбино, пусть приходит в порт, к пятнадцатому пакгаузу в десятом часу, тогда получишь своего красномордого обратно».

Стало тихо. Все посмотрели на Оливио встревоженно, а Джамино так вообще с испугом. А сам Оливио, чувствуя, как шевелится в сердце ярость, медленно сказал:

– Вот как. Друзья… не кажется ли вам, что некто замышляет покушение на королевского паладина и вдобавок занимается похищением людей?

Жоан, сжав и разжав кулаки, мрачно кивнул:

– Еще как кажется. И так просто это нельзя оставить.

Робертино тоже встал:

– Причем надо поспешить. Бласко, Тонио, поможете?

– Спрашиваешь! – Бласко вскочил, подошел к магнолии и снял с ветки мундир, накинул его. – Вот же ж твари. Ничего, мы им покажем, как на паладинов наезжать и честных людей похищать. Вот что… давайте сейчас быстренько посуду на кухню отволочем, да и пойдем этим уродам люлей навешаем, а?

– Само собой, и я тоже с вами, – кровожадно усмехнулась Жиенна, опоясываясь мечом. – Вшестером веселее.

Оливио тоже надел свой меч и упаковал гитару в футляр:

– Спасибо. Только надо Джамино домой завести, донья Кларисса будет беспокоиться. Но это по пути. И, Джамино, не спорь, пожалуйста. Дело опасное и серьезное. А вы, сеньорита Канчапак, может, тоже пойдете с Джамино в особняк Вальяверде? По крайней мере там охрана есть, вряд ли там на вас рискнут напасть. Донья Кларисса, думаю, не откажет вам в гостеприимстве.

Девушка только кивнула. Так что паладины, быстро собрав барахло и кое-как покидав его в корзины, рысью понеслись наверх, оставив на поляне Жиенну с Джамино и сеньоритой Канчапак. Впрочем, ждать им долго не пришлось: очень скоро паладины вернулись обратно, уже все при мечах, и отправились на дело, по пути заскочив в особняк Вальяверде, где Оливио наскоро представил мачехе сеньориту Эмильенну, пояснив, что девушке надо помочь и что это дело косвенно связано с папашей. Услыхав это, мачеха прекратила расспросы, и предложила Эмильенне оставаться в ее доме столько, сколько угодно.

А после этого пятеро паладинов и инквизиторка, поймав наемную карету, умчались в порт, к пакгаузам, где похитители журналиста Пабло Ньеты наивно ожидали появления одного лишь паладина Альбино… и были очень, очень, очень неприятно удивлены.

Этот вечер вошел в портовые байки под названием «разборки паладинов и морячков в пятнадцатом пакгаузе», ну а сам пакгауз после того пришлось восстанавливать. Точнее, заново строить.

Пятнадцатый пакгауз

Портовый район Фартальезы подковой охватывает широкую излучину реки, удобную для причала плоскодонных речных барж и барок. Берег тут укреплен каменной набережной, защищавшей порт от весенних разливов до того, как выше по течению были построены шлюзы. За набережной раскинулась сеть мощеных булыжником улиц с множеством складов и пакгаузов для самых разных товаров, а уж за этим каменно-бревенчато-кирпичным лабиринтом располагается Речной рынок, где можно купить что угодно.

Пятнадцатый пакгауз стоял в тупике Четвертой Портовой, здесь часто находили убитых, а на складах почти никогда не бывало законных товаров. Портовая городская стража смотрела на всё сквозь пальцы с зажатыми в них монетами крупного достоинства, и для темных делишек тут было самое подходящее место. Так что паладины не удивились, узнав, что сеньора Ньету похитители привезли именно туда.

Наемную карету они отпустили в самом начале Четвертой Портовой и, не сговариваясь, прибегли к очень полезному паладинскому умению отводить глаза. Жиенна и Бласко, как маги, навели на себя иллюзию, и в глазах посторонних должны были выглядеть как парочка обычных портовых работников. Остальных же вообще никто не должен был заметить. И судя по тому, какими равнодушными взглядами скользили немногочисленные встречные по Бласко и Жиенне – и не замечали.

– Какой этот пакгауз огромный, – сказал Бласко, когда до пакгауза оставалось каких-то двести футов. – Черт его знает, где они этого писаку прячут…

Оливио остановился, заложил руки за спину и, покачиваясь с носков на пятки, задумчиво стал рассматривать пакгауз. Это было большое строение на каменном фундаменте, до середины высоты – из бутового камня на сером растворе, а дальше – из серых необожженных кирпичей. На стене во всю высоту белой краской намалеван номер пакгауза. Под черепичной двускатной крышей на фронтоне торчал кран с блоками, над окошком. Двери были заперты, немногочисленные окна на высоте семи футов над землей – тоже.

– И как, змей подери, нам туда зайти? – потер подбородок Тонио. – Можно, конечно, выбить дверь, но…

– Но тогда они вполне могут писаку укотрупить, – вздохнул Жоан. – Не хотелось бы…

Оливио прекратил раскачиваться и посмотрел на кран над верхним окошком пакгауза. Медленно сказал:

– Кажется, я придумал. Вот что. Я туда зайду один. Пусть думают, что я купился.

– Ты с ума сошел, Оливио, туда одному идти? – одновременно спросили Бласко и Жоан.

– Ну они же хотят меня одного, – оскалился Оливио, и в его глазах зажглись зеленые огоньки. – Вот я и зайду.

– С ума сошел, – печально констатировал Тонио.

– Ты думаешь, они писаку так отпустят? Такие честные? – недоверчиво спросил Бласко.

– Как же, держи карман, – усмехнулся Оливио. – Чести у них нет. Если бы сеньор Ньета сам был моряком или хотя бы фартальским доном… но он мартиниканец и журналист. И его статьи им изрядно допекли. Они его не отпустят.

– Значит, надо их переиграть, – сказал Робертино. – Давайте кто-нибудь из нас залезет туда, наверх, и посмотрит, что там внутри. Для начала надо выяснить, где они держат журналиста. Потом подумаем, как действовать.

Жиенна посмотрела на кран на фронтоне, шевельнула пальцами и прищурилась. Крюк на канате закачался, блоки повернулись, и канат медленно пошел вниз.

– Я полезу, – сказала юная инквизиторка. – Кто-нибудь со мной?

– Я, – вызвался Тонио прежде, чем хоть кто-то что-то успел сказать.

Жиенна кивнула, подошла к канату с крюком и принялась ловко по нему взбираться. Тонио подождал, пока она поднимется футов на десять, и сам полез следом. Бласко, глядя на это, хмыкнул: