Галина Липатова – Отдых на свежем воздухе (страница 32)

– Но ведь тогда этих бастардов может быть чуть ли не полсела! – воскликнула Агнесса. – Половина Вилла Рьера подозреваемых…

Донья Элинора махнула рукой:

– Не думаю. Не так много. Во-первых, они должны быть детьми незамужних на тот момент женщин, чтобы как-то претендовать на наследство. Во-вторых, они должны об этом знать и иметь возможность – и желание – это доказать. А это все-таки непросто. Мало ли кто когда с кем любился. Проверить можно только по крови, а для такой проверки нужны все-таки хоть какие-то основания, просто так никакой маг это делать не станет.

– Нелегально можно, – сказал паладин. – Но тогда не будет официальной бумаги. А если бы кто решил нелегально проверить, и узнал бы правду, он бы точно пошел и проверил второй раз, чтобы получить такую бумагу. Но ты права – таких бастардов не должно быть слишком много. Четверых убийца извел, может быть, есть еще кто-то, но за прошедшую неделю никто не умер странной смертью, а значит, убрали всех лишних, кроме Агнессы и того, ради кого это всё затеяно.

– А убийца? Вы сказали – кроме меня и кого-то еще, – Агнесса посмотрела на паладина. – Разве убийца сам не сын… или дочь дона Рьеры?

Он вытащил из кармана свернутый в комочек платок, которым вытирал кровавую печать с тела дриады, и показал его дамам:

– Это кровь убийцы. Я не маг, но Дева даровала мне силу и способность найти по крови ее хозяина. Я его нашел. Но он не вашей крови, донья Агнесса. Чужой человек.

– Вы его нашли? Чужой?.. но зачем же тогда ему убивать? – одновременно спросили Элена и Агнесса. Тут в дверь постучали, девушки замолчали, и Агнесса сказала:

– Войдите.

Появилась экономка Розалья с подносиком, на котором дымилась чашка с мартиниканским шоколадом. Она подошла к паладину, с поклоном подала подносик:

– Угощайтесь, сеньор. Питье-то необычное, но донье приятно, что вам по нраву.

Мануэло взял чашку:

– Благодарю.

Поднес к губам, сделал маленький глоток.

Шоколад с перцем лавой прошел по гортани, вышиб слезу и сбил дыхание, паладин вдруг выронил чашку на ковер, схватился за сердце, закатил глаза и свалился на пол.

Экономка остолбенела, донья Элинора, Агнесса и Элена кинулись к нему. Агнесса крикнула:

– Зовите лекаря, быстро!!!

Розалья опомнилась и кинулась прочь из гостиной, крича: «Ирэна!!! Где Ирэна?!». Едва она выбежала и за ней закрылась дверь, как сеньор Мануэло хрипеть перестал, глаза открыл, сел и совершенно четко и внятно сказал:

– Как вы это пьете, я и вправду чуть не помер.

– Черт тебя подери, Мануэло, нельзя же так пугать, – выдохнула донья Элинора. – Я и сама с перепугу чуть удар не схватила. Что это за балаган ты тут устроил?

– Времени объяснять нет, – сеньор Мануэло улегся на диванчик, положив ноги на подлокотник. – Давайте, обмахивайте меня, делайте вид, будто я вот-вот помру. А пока, донья Агнесса, пошлите Тибо в село, пусть позовет сюда учителя, мол, помощь его требуется. Пусть скажет ему, что у меня от удара разум помутился и речь отшибло, и я почему-то на старой талле заговорил, а ее никто из вас не понимает.

– Ого, а так бывает? – удивилась Элена. – Я слыхала, что люди от удара могут что-то забыть с концами, но чтоб родной язык…

– Бывает, я такое однажды видел, – сеньор Мануэло поерзал, устраиваясь поудобнее. – Элена, милая, вон ту подушечку мне под шею подсунь, а то еще онемеет, пока лекарка сюда добежит… Спасибо. Так вот, Элена… ты из вас самая крепкая. Как учитель с лекаркой сюда придут, тут же дверь запри и встань возле нее, и будь наготове, мало ли. А пока окна позакрывайте, еще повыскакивают...

Едва успели сделать, что он сказал, как в гостиную вбежала экономка, а за ней – молодая женщина, невысокая, но крепкая, одетая в сальмийские женские шаровары и жакет по фартальской моде. В руке у нее был объемистый лекарский чемоданчик.

Элена тут же встала у двери, но ни лекарка, ни экономка этого не заметили. Лекарка подбежала к паладину:

– Кто его на диван положил? Надеюсь, он не сам? Не вставал? – зачастила она.

Донья Элинора ответила:

– Мы сами перетащили. На полу-то неудобно, да и холодно. Мы осторожно, как могли.

Лекарка опустилась на колени у диванчика, раскрыла чемодан и вынула стетоскоп… но когда она протянула руку, чтобы расстегнуть паладинский мундир, Мануэло крепко ее за эту руку сжал:

– Тихо! – и он посмотрел ей в глаза особенным взглядом, от которого у лекарки аж в голове помутилось. – Сиди спокойно.

Она только вяло кивнула. Экономка открыла было рот, но паладин и на нее посмотрел тем же взглядом, и у экономки Розальи подкосились ноги, она села на пуфик, который ей вовремя пододвинула Элена.

– Итак, пока мы ждем учителя, донья Агнесса, позвольте представить вам вашу единокровную тетушку Ирэну, бастардессу старого дона Рьеры, – сказал паладин, садясь на диване и кладя руку на плечо лекарки. Та только всхлипнула, не в силах что-либо сказать – так глубоко воздействовал на нее Мануэло.

– О, – только и сказала донья Элинора.

Агнесса подошла не к Ирэне, а к экономке и с укором посмотрела на нее:

– Вы знали? Как же так… Вы знали. И распускали слухи, будто я колдунья и язычница. Будто я вашу кошку убила… Вы это делали… Делали ради того, чтобы ваша дочь сама стала доньей? Но ведь у нее и без того права больше моих, если вы могли доказать ее происхождение – почему не сделали это сразу после смерти старого дона?

Розалья открыла рот, но не смогла и слова выдавить. Мануэло глянул на нее:

– Говори.

Она икнула, моргнула:

– Я… простите, донья… я не уверена сама была. Ну… дон Рьера меня соблазнил, когда я уж помолвлена была, так что я и не думала, что Ирэна – от него. Я не знала точно, богами клянусь!!! И не говорила никому, пусть меня гром на месте поразит, ежели вру!

Агнесса растерянно повернулась к паладину. Тот кивнул:

– Она правду говорит. Не говорила и не была уверена. Вижу, что Ирэна вообще об этом не знала.

– Но кто-то узнал. Кто? И как? – донья Элинора задумчиво посмотрела на плачущую экономку и на перепуганную и изумленную этакой новостью лекарку.

Паладин показал платок со следами крови:

– Магия крови. Ведь ею может заниматься любой, магический дар не нужен… совесть, впрочем, тоже. Кто-то подозревал. Слухи ходили. Ведь ходили же?

Экономка всхлипнула:

– Ходили… и как же они мне жизнь попортили. Мой-то дурак ревнивый был, ох как он меня отлупил, когда этот слух проклятый впервые услыхал… И это за слух только! А если б я заявить решила или хотя бы проверить – то вообще убил бы… и сам бы, дурак, на виселицу за это пошел… Старый дон, наверное, тоже догадывался… на учебу Ирэнину ведь он денег дал.

Тут в дверь постучали, и в гостиную вошел молодой человек лет тридцати, одетый в чиновничий синий камзол министерства образования. И он был не чистый сальмиец, ни у одного сальмийца нет такой кожи цвета слоновой кости и таких темных вьющихся волос вкупе с таким выдающимся носом. Салабриец, по крайней мере наполовину.

– Вечер добрый, благородные сеньоры, донья Агнесса… Мне сказали, у гостя удар и он на старой талле вдруг заговорил, – учитель еще не заметил, что гость сидит на диване и на человека, которого хватил удар четверть часа назад, не похож.

А Элена быстро заперла двери и еще и подперла их спиной. Паладин же встал с диванчика и вышел на середину гостиной. Поднял повыше окровавленный платок:

– А вот и убийца.

Учитель глянул на него, пошел красными пятнами, но все-таки он еще владел собой:

– Что? Это что, шутка такая?

– Какие тут шутки, когда у нас четыре трупа и попытка покушения, и всё это магией крови сделано? – даже как-то грустно сказал паладин и сжал в кулаке платок.

Учитель вдруг схватился за горло, пошатнулся, но все-таки развернулся к двери, попытался оттолкнуть Элену. Но та без затей двинула ему кулаком в челюсть, он и свалился на ковер.

– Лучано Грациани, ты обвиняешься в незаконном применении магии крови, в убийстве четверых человек, в подчинении благой фейри магией крови и в попытке убить сеньориту Элену Арсе. А также в похищении и порче личного имущества сеньоры Розальи в виде ее лысой кьянталусской кошки, – сказал паладин, подойдя к салабрийцу и ногой перевернув его на спину. – Предупреждая твои возмущения, скажу сразу: я, старший паладин Мануэло Дельгадо, облечен помимо прочего Правом Наказания и Правом Суда. Ты понимаешь, что это значит? Вижу, понимаешь. Это хорошо. Сейчас тебя посадят в погреб, а завтра отвезут в Коруньясское отделение Коллегии Святой Инквизиции, где и решат, каким судом тебя судить и к какому наказанию приговорить. Если ты попытаешься сбежать или причинить кому-нибудь вред, я вынужден буду применить Право Наказания и Право Суда. Убивать я тебя не стану – хочу, чтобы ты ответил по закону. Но, к примеру, подрезать тебе сухожилия на ногах вполне могу. Или что-нибудь еще очень неприятное сделать, фантазия у меня богатая и опыт тоже имеется немалый. Ты понимаешь?

Учитель наконец смог встать – правда, только на карачки. Он сплюнул на ковер выбитый зуб:

– Чтоб тебя демоны сожрали, чертов паладин… Какого хрена тебя вообще сюда принесло…

Тут наконец опомнилась Ирэна. Она встала, подошла к учителю, присела:

– Лучано… Как ты мог? Зачем? Зачем? – по ее лицу потекли слезы.

Лучано снова сплюнул кровь:

– Ради тебя, Ирэна… Я хотел, чтобы ты получила положенное тебе по праву. Чтобы домен получила ты, а не эта красножопая дикарка с татуированной рожей.