Галина Липатова – Отдых на свежем воздухе (страница 31)

– Хорошо Мартина постаралась, надо же, я и забыл про поясницу-то. Вернусь в Корунью, куплю ей мантилью из кестальских кружев и палантин из куницы. Как раз вроде бы в последних числах ноября у нее день рождения…

Он с наслаждением прогнулся в пояснице, потом огляделся по сторонам. Людей здесь не было, только шел к кладбищу мужичок с ослом, впряженным в тележку – видимо, забрать высохшее сено. Паладина мужичок не заметил даже тогда, когда проехал мимо него. А паладин призадумался, что делать дальше. Вообще-то можно сейчас наведаться к Агнессиным ухажерам и поговорить с ними. Сесил Энборсадо из круга подозреваемых выпал – достаточно было сеньору Мануэло на него посмотреть. У этого была вполне определенная и понятная цель, и ему убивать Элену совсем ни к чему, наоборот, узнай он, что кто-то пытался ее убить – нашел бы и сам пришиб негодяя. Ему Элена нужна живая и здоровая, уж очень крепко он в нее влюблен, и, похоже, давно. А что начал кружить вокруг Агнессы – так то понятно как раз. Третий сын дона Энборсадо наследовать домен рассчитывать никак не мог, отчего бы и не попытаться сделаться владетельным доном через брак? По крайней мере так мог считать его отец, который и направил сына-раздолбая ухаживать за новоиспеченной доньей Рьера. Дон Энборсадо, видимо, надеялся, что красавчик-сын соблазнит мартиниканку и женится на ней, и тем самым прекратит раздолбайствовать и заодно излечится от безнадежной страсти к Элене Арсе. Скорее всего, поначалу Сесил приехал сюда по отцовскому приказу и ухаживал за доньей Агнессой, что называется, из-под палки, но когда увидел, что Элена закрутила с Агнессой любовь, решил не мытьем, так катаньем своего добиться – теперь через Агнессу. И, что самое интересное, сеньору Мануэло отчего-то мнилось, что на сей раз у Сесила таки что-то выйдет. Причем старый паладин и сам не мог бы объяснить, отчего ему так мнится – но вот поди ж ты, как увидел эту сценку у крыльца Кастель Рьера, так вот и стало мниться. Выйдет – вот только что и как – большой вопрос. Даже любопытно.

Усмехнувшись этим мыслям, сеньор Мануэло разжег дымную палочку и медленно поехал по дорожке вниз, в село.

Из ухажеров Агнессы теперь оставались двое – доминский сын Понсо Лульо и Рауль Ольеро. Сеньор Мануэло знал обоих. Лульо был обстоятельный и серьезный мужчина сорока лет, вот только без особых перспектив на будущее. Точнее, деньги-то у него водились, но небольшие. А его отец, несмотря на шестьдесят семь лет, глухоту и отнявшиеся ноги, всё семейное достояние держал в своих руках, сына почему-то считал бездарью и лентяем, и заявил, что тот получит наследство только когда сумеет сам получить годовой доход в двести эскудо. Понсо, изгнанный из дому без гроша в кармане, сумел-таки завести свое дело, у него была прядильная фабрика на арендованных землях в долине Рьера, и она приносила пятьдесят восемь эскудо чистой прибыли в год. Ничего удивительного, что он хочет попробовать жениться на Агнессе. Во-первых, тогда платить за аренду земли для фабрики не надо будет, и можно производство расширить, а во-вторых, этаким образом разом его годовой доход увеличится. Ему, конечно, был бы резон убивать Элену, но сеньор Мануэло знал его довольно хорошо и был уверен, что Понсо на самом деле глубоко плевать на то, с кем там будет спать его жена, лишь бы дети были от него, да дело шло как надо. Наверняка он уже приготовил обстоятельную роспись взаимных выгод от этого брака, чтобы представить ее Агнессе. И к тому же ему совсем ни к чему создавать Агнессе сомнительную репутацию ведьмы и язычницы – ведь это повредит коммерции, если он на ней женится. Так что, хорошо подумав, сеньор Мануэло и его вывел из подозреваемых. Если бы Понсо захотел избавиться от конкурентов на наследство Рьеры, он бы это сделал намного тише и аккуратнее, чтоб и тень сомнения не пала ни на Агнессу, ни на него.

Подумав еще, Мануэло и Рауля Ольеро тоже отмел. Просто потому, что тот был слишком глуп, чтобы додуматься до такой хитрой схемы. Узнай он о конкурентах, просто повызывал бы кабальерос на дуэли да и поубивал бы их (с ножом и тесаком он обращался лучше многих). А с конюхом бы разобрался еще как-нибудь, но тоже без хитростей.

Вздохнув, паладин отправился в усадьбу, а по дороге опять проехал через село, все еще отводя глаза всем, кто мог бы его видеть, но сам при этом внимательно на всех поглядывал. А возле сельской школы даже задержался, остановился у забора и долго смотрел во двор, где под присмотром учителя несколько мальчиков и девочек лет двенадцати рисовали красками на беленой стене сарая карту Сальмы. Видимо, предстоял экзамен по географии, а может, учитель решил украсить двор школы наглядным пособием.

Полюбовавшись детьми, которым это занятие явно было по нраву, паладин отправился к усадьбе, а когда доехал до ворот, морок убрал. Увидав его, сторож охнул, поклонился:

– Сеньор паладин! Вечер добрый! А по какому вы к нам делу, если не тайна?

– По делу о языческих ритуалах, – ответил Мануэло и слегка воздействовал сторожу на разум. – Донос позавчера в Коруньясскую канцелярию поступил, проверить надо.

– Проезжайте, сеньор! И уж пожалуйста, проверьте как следует, а то ведь болтают же глупости всякие… – сторож открыл ворота. – Я-то не верю этой болтовне, что дурак Тибо, экономка и трактирщица разносят. Госпожа наша добрая и набожная, не может она такой дрянью заниматься.

Паладин чуть улыбнулся, проехал. Сторож только подтвердил то, что Мануэло и так уже понял, посмотрев на поселян: здесь на самом деле мало кто этой болтовне верил, все, кто хоть раз общался с доньей Агнессой, понимали, что слухи врут. Но при этом слухи кто-то упорно распускает – значит, кому-то это очень нужно и выгодно.

Во дворе усадьбы первым его увидел слуга Тибо, да так и застыл с открытым ртом. Сеньор Мануэло строго на него глянул:

– Эй, парень, рот бы прикрыл, не то ворона залетит. Пойди, доложи хозяйке – старший паладин Мануэло Дельгадо приехал по делу о странных смертях и языческом колдовстве.

На звук его голоса в цокольное окошко возле лестницы выглянула экономка, охнула и скрылась. Тибо захлопнул рот и побежал по лестнице в дом. А к паладину подбежал конюх и, приняв поводья, повел лошадь в конюшню. Мануэло не спеша поднялся на крыльцо, а тут и Тибо вернулся:

– Сеньор старший паладин, пожалуйте в гостиную! Донья там вас ожидает.

В гостиной помимо Агнессы были донья Элинора и Элена. Агнесса встревоженной не выглядела – видимо, услышав о прибытии Мануэло, Элена тут же ей всё объяснила.

Сеньор Мануэло поклонился:

– Вечер добрый, донья Агнесса. Заранее прошу простить, что прибыл к вам по такому неприятному делу. Но дело серьезное, как вы сама понимаете.

Донья кивнула:

– Да, конечно, сеньор Дельгадо. Мне только что Элена сказала… присаживайтесь вот на кресло, кофе, или может чаю?

– Если возможно, вашего мартиниканского шоколада, – Мануэло воспользовался предложением и сел возле камина. Агнесса, удивленная таким его пожеланием, ничего не сказала и позвонила в колокольчик. В гостиную заглянула экономка – видимо, ее пожирало любопытство, и она на вызов пришла сама, хотя вообще-то это была обязанность горничной.

– Чего желаете, донья Агнесса? – угодливо спросила она, искоса поглядывая на паладина.

– Чаю, Розалья, пожалуйста, и сеньору паладину пусть Каролина сварит нашего шоколада.

Брови экономки взлетели под самый чепец, и она выскочила из гостиной, как ужаленная. Тетку вполне очевидно жутко разбирало любопытство.

Элену, впрочем, тоже, и только донья Элинора сидела в кресле у окна, загадочно улыбаясь.

– Сеньор Мануэло, вы и правда хотите пить этот… этот жидкий ужас? – удивилась Элена.

Паладин усмехнулся:

– Я хочу, чтобы Розалья его сюда принесла. И она принесет, уж будьте уверены.

– Даже не буду спрашивать, зачем, – Элена встала с диванчика и прошлась по гостиной, заложив руки за спину. – Скажите только – вы ведь уже что-то выяснили, а?

– Выяснил, – паладин достал мундштук, вставил в него дымную палочку и поджег ее об огнекамешек, вделанный в крышку палочницы. Женщины все как одна внимательно смотрели на него. – Я посмотрел на слуг. На всех. Потом я был на здешнем кладбище и осмотрел могилы несчастных кабальерос и конюха. И через село проехался да осмотрелся там. И еще я подумал и решил, что ваши ухажеры, донья Агнесса, не при чем. Равно как и языческие ритуалы.

Агнесса потеребила платок, сложила его и спрятала в рукав:

– Я рада, что вы не поверили в эту болтовню… конечно, никто прямо в лицо мне такого тут не говорил, но я же слышу шепотки… Это так ужасно: знать, что о тебе болтают такие глупости, и не иметь возможности их опровергнуть! Я каждый день в церковь хожу, и все равно ведь болтают… только потому, что я здесь чужачка, я не такая, как все…

Элена подошла к ее креслу, зашла за спинку и положила руки ей на плечи.

– В эту болтовню поверить может только необразованный человек, – пыхнул дымком сеньор Мануэло. – Как только я узнал о сути дела, так сразу и понял, что кто-то решил вас извести. Вас и всех остальных, кто мог бы претендовать на наследство дона Рьеры. А значит, этот кто-то и сам имеет какие-то права на это наследство... Какой-нибудь бастард вашего дедушки. Все четверо убитых – ваши дядья, донья Агнесса. Дона Рьеру на старости лет повело на… любовные приключения, скажем так. И он совершенно не позаботился о том, чтобы эти приключения не имели последствий. А когда последствия появились, то не позаботился о признании этих последствий.