Галина Липатова – Отдых на свежем воздухе (страница 34)

В Кастель Сальваро ехать не стали – на время праздника все семейство поселилось в Сальварийском дворце, где и должен был проходить бал. Постоянно жить здесь было бы тесно и неудобно, но провести несколько дней вполне можно. Робертино и Оливио пришлось делить одну комнату на двоих на втором этаже, в соседней устроились Хайме и Доменико, а в другом конце коридора – Алисия, Луиса и Леа. Комнаты между ними заняли Марио с его Розитой и Хосе с Карминой. Граф и графиня поселились в другом крыле, в трех комнатах, остальные помещения второго этажа заняли приближенные, а на первом слуги начали обустраивать всё для гостей и бала.

За ужином Алисия сидела прямо напротив Оливио и все время на него смотрела так, что это заметили остальные. Граф прошептал жене:

– Как жаль, что он – паладин. Для Алисии была бы очень достойная партия, еще и по любви…

– И правда, – вздохнула донья Маргарита. – Как жаль… Да и Роберто… как он смотрит на Луису! Конечно, для сына Сальваро сделаться доном Альбино – невеликая честь, но я бы… я бы желала этого. Он был бы счастлив… Может, мы с тобой были неправы, когда уговорили его уйти в паладины?

Граф тоже посмотрел на сына и на Луису:

– Да. Мы были неправы. Ведь Хайме, как выяснилось, сам возжелал в паладины, и я вижу, что это не придурь, он и правда этого хочет. Эх… что нам стоило подождать хоть немного, пока Хайме бы подрос?

– Может, Хайме, как постарше станет, почувствует вкус жизни и передумает, – опять вздохнула Маргарита. – Как бы там ни было, поздно сожалеть. Надеюсь только, что Роберто сможет справиться и как-то эту любовь пережить. Да и Алисия тоже – кажется мне, что влюбилась она не на шутку.

Поговорить с девушками сразу после ужина у паладинов не получилось: дон Сальваро предложил им пройти в его кабинет. Кабинет в сальварийской резиденции наместников оказался больше похожим на гостиную или приемную. Там был растоплен камин и возле него поставлены три кресла.

– Садитесь, – предложил паладинам граф и сам сел в одно из кресел, разжег дымную палочку, вставил в мундштук из черно-белого оникса и затянулся. Выпустил дым, посмотрел на сына:

– Рад, что ты приехал, Роберто. Мы все рады, что уж говорить... И тебя, Оливио, я тоже рад видеть. Знаю уже все подробности насчет судебных разбирательств, по делу Ийхос дель Маре в том числе. Ты не побоялся вынести всю эту… грязь на публику, а это требует большого мужества. Даже большего, чем я могу себе представить, Оливио. Я восхищен.

Оливио склонил голову:

– Спасибо, дон Роберто.

– Но поговорить с тобой я хотел не об этом. Ты ведь теперь считаешься старшим в роду Вальяверде, а значит, можешь решать в том числе и брачные вопросы.

Услышав это, Оливио вздрогнул:

– Брачные вопросы? М-м… что вы имеете в виду?

– Твоему брату уже пятнадцать лет, и он может обручиться, – пояснил граф. – Скоро его матери начнут поступать подобные предложения, самые разные. Она захочет устроить ему подходящую партию – как она это понимает. Ведь дела Вальяверде не очень хороши, насколько мне известно.

– Это так, – кивнул Оливио. – Папаша крепко влез в долги, уж не знаю, зачем и как вообще у него получилось пустить по ветру почти все наши активы, но он это сумел. Пришлось извернуться, чтобы выкупить все векселя, но Джамино теперь жених незавидный, они с доньей Клариссой живут сейчас на доход в сто пятьдесят эскудо в год, для плайясольского титулованного дона это бедность, а для Вальяверде – почти нищета. И донья Кларисса уже начала подыскивать ему невесту при деньгах и хорошего рода. Задача непростая… Я бы, честно говоря, предпочел позволить Джамино жениться, на ком ему захочется. Но это, к сожалению, невозможно. Не в Плайясоль, во всяком случае. Граф Вальяверде должен жениться на достойной этого девушке… Достойной с точки зрения плайясольских донов, – мрачно усмехнулся Оливио.

– А что если невеста будет из доминской семьи? Полагаю, для плайясольских донов домина-кестальянка с материнской фамилией Сальваро – это достойная партия для графа Вальяверде?

Робертино поднял голову, посмотрел на отца:

– Вы не о кузине Теа случайно говорите?

– Именно, – кивнул граф. – Теа Фелипа Лопес и Сальваро, дочь моей младшей сестры и домина Лопеса, представителя одной из богатейших и древних доминских семей Кестальи. Я ее опекун и имею право устроить ее брак… Ей пятнадцать лет, и она осталась сиротой и наследницей состояния в две тысячи эскудо активов и столько же – остального имущества.

Оливио развел руками:

– Хм… Две тысячи эскудо активов – это очень хорошо, но… дон Роберто, я бы все-таки хотел, чтобы Джамино сам решил. И она тоже. Им бы для начала хотя бы познакомиться.

– Это само собой. Меня интересует – возможен ли такой брак вообще. Для кестальца не было бы никаких препятствий, но в Плайясоль свои правила и взгляды.

– Что касается плайясольских донов – конечно, невеста-домина с их точки зрения мезальянс… Но фамилия Сальваро заткнет им рты, и никто ничего не посмеет сказать. Донья Кларисса же, я полагаю, возражать не станет. Не в том мы положении, чтобы перебирать невестами для Джамино. В День Цветов в нашей столичной резиденции будет прием, привозите Теа. Я пришлю приглашение. Пусть познакомятся.

– Отлично. И еще одно… Теа – милая девушка, образованная и умная. Правда, не слишком красивая, но, полагаю, это с успехом возмещается ее наследством. Однако я бы хотел быть уверенным, что брак не принесет ей несчастья. Что скажешь, Оливио?

Оливио задумался, глядя в камин. Вопрос был понятным, и, учитывая то, чьим сыном был Джамино – закономерным. Мог ли Джамино унаследовать склонность дона Вальяверде к семейному насилию? Оливио хотел бы верить, что нет. В конце концов, сам Оливио тоже был его сыном. Он сам никогда бы не стал ради своего удовольствия кого-то унижать, мучить… но знал о себе, что вид побежденного и униженного врага доставляет ему мрачное удовлетворение. Оливио старательно эти чувства подавлял и контролировал и до того, как узнал о такой наследственности, а уж после – тем более. Но он от матери унаследовал кестальское самообладание и стойкость духа. А вот Джамино… Насчет него Оливио не был уверен. Хотел верить, что тот похож на Модесто Вальяверде только внешне. Но так ли это? Не поворачивая головы к графу, ответил:

– Джамино с детства насмотрелся на то, как дон Вальяверде обращался с его матерью. Он был хоть и слишком мал, но не глуп, и всё понимал. И не простил ему ничего. Я думаю, что сам он так никогда не поступит с женщиной, которая станет его женой и матерью его детей. И, дон Роберто – я даю вам слово: я сам сделаю всё, чтобы подобного никогда и не случилось.

– Тогда решено: устроим им знакомство, а там как боги распорядятся, – сказал граф.

Оливио кивнул:

– Конечно. Повторю: думаю, что со стороны доньи Клариссы не будет никаких возражений – породниться с Сальваро для нас большая честь.

– Как и для Сальваро – породниться с Вальяверде, – улыбнулся граф. И перевел разговор на завтрашний день:

– Завтра открываем весенний бальный сезон… и по обычаю его должны открывать мужчина и женщина из нашей семьи. Но донья Маргарита уже давно не танцует. Раньше открывали Кармина и Хосе, но теперь Кармина в тягости… Равно как и Розита. Так что придется тебе, Роберто, и Алисии выполнить эту обязанность. А ты, Оливио, как ближайший родич, должен будешь представить Луису. На этом официальная часть закончится, и вы можете дальше плясать с кем захотите, – подмигнул им обоим граф, и паладины неожиданно засмущались.

Поздним вечером, когда Робертино и Оливио уже улеглись в отведенной им маленькой комнатке, Оливио, ворочаясь под атласным одеялом, спросил:

– Как думаешь, твой отец давно задумал этот брак, или это была… импровизация?

– Не импровизация. Если бы ты не был паладином, он бы сватал за тебя Алисию, я в этом уверен. Вы друг другу нравитесь, это была бы идеальная для нее и тебя партия во всех отношениях, – вздохнул Робертино. – К тому же родство с Вальяверде через брак выгодно и короне. Отец получит возможность влиять на голос дона Вальяверде не только в Плайясоль, но и в парламенте. Политика, Оливио.

Тот вздохнул в ответ:

– Понятно. Вообще-то я и сам хочу, чтобы Джамино женился как только достигнет возраста – надо продолжить род. Нас ведь с ним только двое осталось по прямой линии. Мачеха тоже так считает, но она хочет еще и выгодно его женить. А Теа с ее двумя тысячами эскудо активов и родством с вами – безусловно выгодная партия. Лишь бы они с Джамино друг другу хоть как-то понравились…

На это Робертино вздохнул:

– Вот знаешь, с одной стороны я жалею, что не могу жениться… А с другой – если бы я не был паладином, мне бы вряд ли позволили жениться на Луисе, она ведь нетитулованная обедневшая донья.

Повернувшись к нему, Оливио подпер рукой голову:

– А я вот так не думаю. Твои родители тебя очень любят. И к тому же я что-то сомневаюсь, что тебя смогли бы заставить жениться против воли. Ты очень на своего отца похож, не только внешне. Тут бы коса на камень нашла.

Робертино задумался, потом согласился:

– Ты прав, пожалуй. Мы, хе, все такие. Даже Марио, несмотря на его взбалмошный характер. Его Розита же в тягости – значит, отец махнул рукой на то, чтоб нашего живописца выгодно женить, и позволил ему жить как тому хочется. Жениться на Розите ему, конечно, не разрешат, но конкубинат – это что-то вроде морганатического брака по фартальским понятиям, дети от такого союза даже бастардами не считаются. Если бы она была доньей, то и женился бы… Так что был бы я доном Альбино, если б не был паладином.