Галина Липатова – Отдых на свежем воздухе (страница 13)

Хозяин почему-то вдруг пошел пятнами и быстро поклонился, чтоб паладины не заметили его смятение. Но они, конечно же, заметили, только виду не подали, надели калоши и плащи и покинули тратторию.

Дождь со снегом прекратился, но небо не прояснилось. Робертино достал из внутреннего кармана часы, открыл крышку:

– У нас еще целых полтора часа увольнительной, отлично. Приглашаю вас, друзья, в резиденцию Сальваро… правда, там сейчас никого из наших нет, кроме Марио, да и он наверняка где-то развлекается. Но нам и не нужен Марио, нас погреб должен интересовать.

Тонио надвинул капюшон:

– Так ты все-таки думаешь, что вино умыкнули из вашей столичной резиденции?

– Видимо, так. Вряд ли из королевских погребов, – Робертино дошел до перекрестка и остановился у столба, обозначавшего место, где можно нанять экипаж. Экипажей не было, но наверняка скоро появятся, ждут восьмого часа, после которого по закону извозчики могут брать двойную плату. – Отец королю осенью подарил двадцать бутылок на день рождения. И их скорее всего уже выпили... Сами бутылки наверняка младший виночерпий продал кому-нибудь из столичных жуликов, на что угодно могу поспорить, что в них уже по четвертому разу наливают «двадцатилетнее кестальское альмаувас» орсинского производства... Уже, наверное, и клеймо обсыпалось, его магически ставят, и если бутылка раскупорена, то оно со временем сходит. А из Кастель Сальваро вряд ли украли, там все свои, и слуги скорее удавятся, чем станут таким заниматься. Ну а постороннему туда не попасть. Так что остается наша резиденция здесь. Вот и проверим... Кстати, Тонио, что насчет укаманьи скажешь?

Мартиниканец вздохнул:

– Все ингредиенты настоящие, никакой замены чайота на кабачок, а ягоды опунции старательно вычищены, но не измяты, как здесь обычно делают по неопытности. И бататы обжарены как положено, не на оливковом масле, а на кукурузном, но главное – бататы для этого взяли правильные, нужного сорта. Тот, кто делал укаманью, знает все тонкости куантепекской кухни, и это очень странно.

Анэсти почесал нос:

– Вот зараза. И почему я раньше не задумался? Ведь и ингарийские блюда тут приготовлены так, словно их готовил потомственный повар-ингариец… особенно десерты, в нашей кухне это самое сложное.

– Вот именно, – сказал Оливио. – И канеллони... Да не всякий кухарь-плайясолец сумеет так ловко их начинить! Странно это, чтоб один повар умел так хорошо готовить сложные блюда из разных кухонь. Разве что там несколько поваров… но даже если и так, это должны быть великие мастера. А великие мастера не готовят еду за двадцать сантимов тарелка. Но при этом еда настоящая... Черт возьми, но не может же она быть ворованная? Я еще понимаю, что, скажем, вино можно спереть, продукты тоже – но готовое блюдо? Да еще свежее! Это должен быть очень крутой вор, но крутые воры своему таланту лучшее применение найдут.

– И при этом еда приготовлена без магии, – кивнул Тонио. – Загадка... И я не успокоюсь, пока ее не разгадаю!

Анэсти покраснел:

– Теперь я чувствую себя настоящим бараном! Что ж мне раньше это все в голову не пришло… Я-то больше насчет магии или фейского колдовства думал…

– Честно говоря, если бы они там подавали блюда местной кухни – ну там, фартальской, понтевеккийской или дельпонтийской, как в большинстве фартальезских тратторий, – мы бы тоже не заподозрили, – Тонио укутался в плащ. – И если бы подавали вино попроще. Дешевизну можно было бы списать на то, что повар – мастер своего дела и очень умело заменяет дорогие ингредиенты на дешевые. К примеру, есть в порту одна траттория, где мартиниканскую… как бы мартиниканскую кухню готовят. Так вот там всё почти делают из местных продуктов, и в общем-то оно даже вкусно. Только, конечно, мне-то понятно, где хикама, а где брюква, но большинству здесь все равно. Да и правду сказать, многие из наших, кто тут давно живет, особенно из небогатых, часто тоже так делают, все-таки привозные овощи дорогие уж очень.

– Да и столичные плайясольцы тоже частенько местный сыр в те же канеллони кладут, чего греха таить… Позавчера я у мачехи ужинал, все свои были, без гостей, так повар как раз и подал нам спагетти карбонара с местным падано вместо реджано, – кивнул Оливио. – Но в том-то и дело, что тут как раз всё было настоящее, такое, как надо.

Тут наконец к столбу подъехал экипаж, и паладины погрузились в него. Робертино велел ехать к резиденции графа Сальваро, и пообещал кучеру целый реал сверху, если тот там же их и дождется, чтоб отвезти во дворец. Погода испортилась снова, и на сей раз, похоже, надолго: зарядил противный дождь со снегом и начал дуть холодный ветер.

Фартальезская резиденция графов Сальваро располагалась в Золотом квартале, у подножия Королевского Холма. Была она довольно большой, хоть и не особо изысканной на вид: трехэтажное здание в виде буквы Н, облицованное мраморными плитками и обсаженное кипарисами и магнолиями, без каких-либо архитектурных излишеств. Как и сказал Робертино, резиденция пустовала, и светились только два окна в цокольном этаже, где жил управитель, да сидел сторож в сторожке на парадном въезде. Паладины вылезли из экипажа возле сторожки, и Робертино постучал в окно. Оттуда выглянул сторож:

– О, сеньор Роберто! Рад вас видеть! А сеньора Марио дома нет… ушел еще утром и сказал, что до полуночи не вернется.

– Жаль. Впрочем, я ненадолго, вот друзьям хочу дом показать, – улыбнулся Робертино. Сторож выскочил из сторожки, отпер калитку:

– Проходите, проходите. Жаль, что нечасто бываете…

– Что поделаешь, Рамон, служба, – паладин прошел в калитку, за ним – Тонио, Оливио и Анэсти. Сторож запер за ними и быстро забежал обратно в теплую сторожку, а паладины рысью помчались к парадному входу, потому что с неба хлынул ледяной дождь.

Сторож, по всей видимости, просигналил звонком в дом, потому что управитель сам распахнул дверь:

– Ах, сеньор Роберто, здравствуйте! Давненько вы не заходили! Не желаете ли кофе для вас и ваших друзей? Или, может, чай? Наталина сейчас приготовит.

– Спасибо, Тадео, кофе, пожалуй, по-кестальски, в малую гостиную… а пока я бы в винный погреб заглянул.

В вестибюле Робертино снял плащ, управитель тут же его подхватил и повесил на вешалку, затем взял плащи и у других паладинов.

– О, сеньор, в погреб? – лукаво прищурился управитель. – Но зачем, я вам бы принес все, что пожелаете.

– Спасибо, но я бы сам посмотрел… Подарок наставнику выбрать хочу. Да и кое-что друзьям показать. Так что мы на полчасика туда заглянем, пока кофе варится.

Тадео снял с пояса один из ключей и с поклоном протянул Робертино:

– Пожалуйста, сеньор. Может, к кофе что подать? Тесто для чуррос как раз поспело, сеньор Марио просил ему к возвращению напечь, а Наталина перестаралась, и больно много вышло.

– Прекрасно, тогда чуррос и, пожалуй, еще сахар, – Робертино вспомнил, что мартиниканцы кофе пьют только с сахаром, и никак иначе.

Управитель ушел, а Робертино повел друзей в нижний коридор, где были хозяйственные помещения. Там было темно и пусто, и, войдя в коридор, Робертино зажег карманный светошарик:

– Не хочу возиться с большими светошарами, – пояснил он. – Да и незачем…

Анэсти с любопытством крутил головой, осматриваясь. Впрочем, особенно смотреть было не на что, никаких особых изысков. Вообще ему пока что убранство особняка Сальваро показалось слишком простым по сравнению с королевским дворцом.

Дверь в винный погреб располагалась в конце коридора. За ней была винтовая лестница, не слишком длинная, и потом еще одна дверь. Робертино, прежде чем открыть ее, внимательно осмотрел скважину замка:

– Не похоже, чтоб кто-то здесь отмычкой ковырялся.

Тонио пощупал замок и кивнул:

– Пыльный. Его не трогали по меньшей мере недели две.

Робертино открыл дверь, и они вошли в подвал. И тут же Оливио прошептал:

– Вот черт… Чуете? Фейским духом несет.

Паладины вошли в транс. И верно, следы фейского присутствия были очень отчетливыми, очень свежими.

– Это не винник, – сказал Анэсти. – И не брауни...

Оливио потянул ману и тут же выпустил ее легким туманом. Следы фейри засветились еще четче. Тонио пригляделся, покачал головой:

– Не похоже на мелких вредителей, и на брауни тоже, тут Анэсти прав... Что-то странное такое… не зловредное, кстати, совсем нет. Я бы даже сказал, что тут был благой высший фейри, но вот какой именно – змей его знает…

Оливио присел над цепочкой следов, провел рукой:

– Мелкие очень следы… не альв и не сид. Неужто тилвит-тег? Хотя… нет. Не похоже.

Робертино подошел к дальней стене, где на стеллажах лежали запечатанные сургучом бутылки, посветил шариком на нижние полки:

– Вот. Отсюда бутылку и украли. Вот, видите? И совсем недавно, пыль на соседних смазана, аж стекло блестит. Попасть сюда можно либо через дверь, либо телепортом… но этого мы тут не видим, верно?

Паладины кивнули как один.

– А зато фейские следы очень даже видим. Значит, бутылку украл фейри. Вот вам и объяснение, отчего в той траттории фейским духом несло. У хозяина там высший фейри в услужении.

Оливио тоже осмотрел следы преступления:

– Значит, фейри тащит для него не только вино, но и вообще редкие продукты. Однако… кто-то же должен это все и готовить… Не верю, что это сам хозяин, вот с места мне не сойти, если это он. Да чтоб аллеманец сумел правильно приготовить плайясольские блюда – не может такого быть. Просто потому что не может быть никогда.