Галина Липатова – Отдых на свежем воздухе (страница 11)

Так что пришлось Тонио ехать в Куантепек… А вернувшись оттуда, он с головой ринулся в службу и тренировки, даже с другими караулами менялся, видимо, то ли хотелось побыстрее забыть милых родственников, то ли еще что.

Так вот и получилось, что про тратторию «Королевство вкуса» Робертино, Оливио и Тонио узнали последними. И в самом конце февраля таки собрались туда пойти. Анэсти взялся быть их гидом. День был хороший, довольно ясный, так что паладины, накинув зимние плащи, вышли пораньше, чтоб еще и прогуляться. По дороге Анэсти без устали расписывал, как вкусно в этой траттории кормят, и при том очень недорого.

Робертино сказал задумчиво:

– Странно. Форель с артишоками в сметане по-сальмийски – и вдруг двадцать сантимов тарелка? Как-то очень дешево. Да форель просто на рынке купить – в пятнадцать сантимов фунт обойдется, самое меньшее… Я сам слышал, как мэтресса Пепперини кому-то из своих лаборанток хвасталась, что ее кухарке удалось недорого, всего за пятнадцать сантимов фунт купить свежайшей форели.

– Ну, может, хозяин ее напрямую у какого-то рыбака покупает, – пожал плечами Анэсти. – Тогда будет дешевле.

– Все равно как-то странно… И бокал нашего кестальского «Сердца гор» за пять сантимов – это совсем уж дешево. Да в Рокамарке, где его делают, оно стоит четыре сантима кружка… А ведь надо ж еще привезти…

Оливио тоже усомнился:

– Или вот ты говорил, они там осьминога в апельсиновом соусе подавали... За реал. Осьминог, если его не замариновать или не заморозить, быстро портится. Потому сюда его доставляют либо маринованный, либо в магической заморозке, либо свежий, но телепортами, и тогда он вообще будет запредельные деньги стоить. В «Адмирале Бонавентуре» такое блюдо стоит восемь реалов, между прочим. Из свежего осьминога.

– Ну, может, это размороженный был, я-то не разбираюсь, – Анэсти, однако, призадумался. – С другой стороны… были у них там и ингарийские корнулете, с орехово-маковой начинкой с яблоками. За десять сантимов… Однако же на вкус – закачаешься. Моя покойная бабушка такие делала, так одно только тесто полдня готовить надо… Мда… Раньше не задумывался, но теперь как-то странно, что так дешево. Думал сначала – траттория новая, для привлечения клиентов цены снизили… Но уже почти месяц прошел, а они все такие же, хотя пора бы уже и повышать потихоньку… И правда странно.

Тонио натянул капюшон плаща поглубже:

– А мартиниканские блюда они там не предлагали?

– А было один раз, мы с Лукой и Томазо из интереса брали, – кивнул Анэсти. – Кроличье рагу по-куантепекски, с какими-то мелкими зелеными перцами и странными овощами, тоже зелеными, вроде бы огурец или кабачок, а вроде и нет. И еще там что-то похожее на репу было, по виду, но не по вкусу.

– Халапеньо, чайот и хикама, – сказал Тонио. – Ну скажем, халапеньо и хикама еще туда-сюда, но чайот быстро гниет, по морю его сюда не возят. Только телепортами. Я как-то такое же рагу в «Звезде Мартиники» заказал, так оно мне в два реала тарелка обошлось, и это еще недорого, мне как своему скидку сделали... Может, там не чайот был, а кабачки цуккини? Здесь их часто в наших рецептах вместо чайота используют.

– Ну что я, цуккини бы не узнал? – обиделся Анэсти. – Нет, то было что-то незнакомое.

– Ладно, сейчас посмотрим, мне уже любопытно стало, – Тонио поежился под теплым плащом и плотнее в него запахнулся. – Далеко еще идти, а то я замерз уже? Да и погода что-то портится, сейчас, чую, еще и дождь зарядит...

– Да нет, сейчас повернем, и как раз на ту улицу попадем.

И верно, после поворота открылась короткая улочка под срезанным склоном холма. Траттория «Королевство вкуса» была видна издалека: ярко горели окна, и вывеску освещали два светошара, мигающие разным цветом. Видимо, дела у хозяина пошли на лад, раз он расстарался на такое освещение.

Внутри тоже было очень светло: помимо люстры добавились еще три светошара на кронштейнах на стенах, и вообще заведение, как отметил Анэсти, стало куда побогаче выглядеть.

Народу было мало – кроме паладинов, здесь ужинали только три студента за угловым столиком, пара молодых чиновниц и пожилой приказчик.

Паладины сняли плащи, повесили на рогатую вешалку у входа, там же оставили на деревянной решетке и калоши, и уселись за самый лучший стол – в эркере, с вышитой скатертью и мягкими стульями. И Анэсти с Тонио вдруг заметили, что Робертино и Оливио как-то неуловимо изменились. Теперь они, несмотря на паладинские мундиры, выглядели и вели себя как представители высшей аристократии. Анэсти даже моргнул от неожиданности – на миг показалось, что на стуле рядом с ним сидит не младший паладин Робертино Сальваро, а принц Леон, зачем-то наряженный в паладинский мундир. И тут-то Анэсти и осознал в полной мере, что ведь и правда – Робертино и есть представитель высшей аристократии, а на принца Леона похож потому, что он его кузен.

Тонио дернул Оливио за рукав и прошептал:

– Эй, вы чего задумали-то?

Оливио небрежно-изящным жестом снял берет и положил на стол, расстегнул пуговицы мундирного кафтана:

– Подозрительное тут место, разве ты не чуешь?

Тонио прислушался к движениям сил и пожал плечами:

– Ну, фейское присутствие есть – ну так вон же большой колпак с пикси-светлячками. Это от него тянет. А так-то вроде ничего и нет. Хотя… а змей его знает. Непонятно.

Анэсти, растерянно переводивший взгляд с Оливио на Робертино и обратно, сказал:

– Э-э… знаете, парни, мне как-то неуютно стало. Как-то не по чину мне рядом с вами сидеть…

Робертино, тоже снявший берет и положивший на стол, коснулся пальцем кокарды на нем:

– Брось, Корпус нас уравнивает, а это представление не для тебя.

Он посмотрел в сторону кухни, из которой как раз вышел хозяин и направился к ним:

– Оливио прав: подозрительное тут место. Слишком дешево. А аренда здесь наверняка стоит немало… и фейским духом тянет, хотя, может, это-то как раз и правда от колпака с пикси…

Тонио тоже решил присоединиться к представлению, припомнил надменное выражение лица своего дядюшки, сделавшегося главой рода Квезалов после смерти деда, и постарался его воспроизвести. Увидев это, Анэсти тихонько вздохнул и сделал морду кирпичом – мол, мы хоть и не аристократы, но тоже не последние люди.

Хозяин, подойдя ближе, угодливо склонился и заискивающе заулыбался, как ни разу еще не улыбался никому из паладинов, ходивших в его заведение:

– Чего желаете, благородные сеньоры?

Робертино небрежно махнул рукой:

– Карточки меню здесь, как я вижу, не имеется?

– Прошу прощения, благородный дон, – еще ниже склонился хозяин. – Не имеется… у нас выбор блюд маленький, а заказывать только за день можно.

Оливио презрительно искривил уголки рта:

– Очень жаль. Нам хвалили ваше заведение, почтенный, но теперь я вижу – напрасно. Разве могут правильно приготовить осьминога в апельсиновом соусе, вальядинскую лазанью и суп фунги там, где даже карточки меню не водится?

От его тона мог бы замерзнуть глинтвейн прямо на огне, а плайясольский акцент сделался намного более заметным, чем обычно, и это только добавляло его голосу надменности. Плайясольская знать славилась своим чванством и высокомерием на всю Фарталью.

Хозяин покраснел:

– Благородный дон, чем угодно клянусь – наши блюда ничем не хуже тех, что подают в дорогих тратториях! И сегодня у нас как раз есть суп фунги, со свежайшими сливками и отборными зимними грибами! Прошу, отведайте, и видят боги – вы не разочаруетесь!

Оливио снова чуть искривил в презрительной и недоверчивой улыбочке губы.

Робертино откинулся на спинку стула, и, небрежно постукивая кончиками пальцев по столешнице, сказал:

– Так и быть, раз уж мы сюда зашли, отведаем. Но сначала – вино. Надеюсь, его можно пить…

– Благородный дон, плохого вина не держим, только лучшие вина Фартальи! – хозяина явно зацепило за живое.

– Не может быть такого, – слегка презрительно ответил Робертино.

А Тонио, решив подбавить в представление изюминки, кивнул:

– О да. Мне говорили, здесь всё дешево, вино в том числе. А лучшее и дешевое – это, почтенный, несовместимые понятия. Мыслимое ли дело – пять сантимов за бокал хорошего вина?

Хозяин только рот открыл и закрыл, не зная, что и сказать. Робертино вздохнул и махнул рукой:

– Впрочем, почтенный, несите, что есть. Погода испортилась, и у меня нет желания сейчас идти в другое место, к тому же все равно в Фартальезе по-настоящему хорошее вино имеется только в королевском дворце, в резиденции Сальваро и, пожалуй, у герцога Салины. Все остальное в лучшем случае сгодится запить обед, но не более того… Как, собственно, и во всей Фарталье тоже.

Хозяин на это только ниже склонился, и быстро рванул в сторону кухни. Когда за ним закрылась дверь, Оливио сказал:

– За такие слова, Робертино, Жоан бы на тебя очень обиделся.

Робертино чуть усмехнулся:

– А при нем бы я такого и не сказал. К тому же мне нравятся сальмийские вина. И ингарийские, кстати, тоже, Анэсти. Но мне хочется попробовать то, что здесь выдают за кестальские вина. Думаю, как и Оливио захочется проверить, правда ли тут подают настоящее кьянти или тиньо.

Анэсти, поглядывая на дверь кухни, пожал плечами:

– Не скажу насчет кестальских и плайясольских вин, но фокайское у них было отличным, я-то знаю... Мой дед по матери из виноделов Верхнего Фокая. Правда, я тогда не придал значения, а теперь вот тоже думаю, что как-то пять сантимов за бокал верхнефокайского – слишком дешево. Разве что кто хозяину бочку подарил…