Галина Липатова – Летние учения (страница 5)

– Это с непривычки, – Фабио натянул чулки и тренировочные шаровары, надел рубаху. – Давайте, переодевайтесь в тренировочное, а то замаетесь потом рубашки стирать и мундиры чистить.

Маттео, не вставая с кровати, выдвинул из-под нее суму с одеждой и вытащил оттуда шаровары. Опять же, не вставая, принялся переодеваться. И спросил:

– А ты-то почему встаешь так рано?

– Надо же вам показать, что и как, – Фабио потянулся. – Вчера вы не без помощи Томазо справились, но одного раза маловато, чтоб суметь еду сготовить пристойную и самим не обвариться или обжечься.

Дино покраснел, да так, что в полутемной комнате это было видно:

– М-м, спасибо, Фабио.

На кухне оказалось, что и воды почти нет, так что для начала пришлось ее натаскать, и только после этого Фабио, посмотрев, что из продуктов осталось, сказал:

– Ну, выбор небогатый… Филипепи опять овсянку сварите… Горсть крупы на маленький котелок, и пару яиц вкрутую, это просто. Солонину и грудинку ему, наверное, нельзя, а свежая телятина вчера вся ушла, как я понимаю? Кстати, думаю, нас тут еще и охотиться пошлют, не все ж солонину с грудинкой жрать...

Он отмерил овсяной крупы, сколько надо, отсчитал сто пять картофелин, тридцать пять луковиц, тридцать пять брюкв и семьдесят морковок, высыпал овощи в большое корыто и усадил Дино их мыть, пока Маттео возился, растапливая печку. Сам Фабио принялся крошить оставшуюся грудинку:

– Перед обедом опять к экономке идите, пусть выдаст еще мяса, что там в кладовой имеется... Кстати, спросите, что вообще есть, потому что вам проще будет на обед колбасы нажарить, например. А если вяленое есть, тоже берите, в похлебку покрошите.

Сегодня дело пошло лучше, по крайней мере Маттео не порезался, когда чистил овощи, Дино не обжегся, жаря на огромной сковороде яйца с грудинкой, да и овсянка получилась не такой страшной, как вчера. Попробовав напоследок овощное рагу и кашу, Фабио ушел. Памятуя о вчерашнем, Дино в чайники насыпал куда меньше чая, и младшие паладины потащили еду в трапезную.

Филипепи остался доволен, хотя и сказал, что яйца вышли такие, что ими гвозди забивать можно (еще бы, Дино варил их аж двадцать минут), но зато овсянка вполне съедобна. Все остальные тоже еду не хаяли, хотя яичница слегка пригорела, а овощи в рагу были не очень-то хорошо почищены.

После завтрака Дино и Маттео опять пошли на кухню – мыть посуду и начинать готовить обед, радуясь, что ужин уже не им готовить. А остальные отправились тренироваться на плац в большом дворе, где для этого всё было обустроено. Тренировкой руководил Чампа, а Кавалли и Филипепи куда-то ушли, перед тем порадовав младших паладинов, что с этой ночи у них начнутся испытания, а какие – то после ужина скажут.

Отрабатывая удары по здоровенному мешку с опилками, Жоан пропыхтел:

– Вот зараза, хоть бы сразу сказали, что будет-то, а то и не знаешь, к чему готовиться…

Рядом Бласко, лупя молотом по бухте канатов, ответил:

– Это точно. Сам не знаю, что хуже – фейский лес, беспокойное кладбище, болото или пещеры…

Мимо них пробежал, обливаясь потом, красный и измученный Джулио. На плечах и шее у него в несколько рядов была накручена железная цепь, а на ногах – утяжелители. Кадет старался бежать быстрее, гремя цепями, и было видно, что он на последнем издыхании. Но Чампа посматривал на него с одобрением, и Джулио все-таки продолжал бежать. Нужно было сделать два круга по двору в этой сбруе, а потом сбросить ее и пробежать еще два круга налегке. Впереди него бежал Рикардо, на котором в довесок к цепям болтались еще четыре десятифунтовые плоские гири. Юный сид-квартерон выглядел существенно свежее и бодрее Джулио, но все равно по его тяжелому дыханию было заметно, что ему тоже нелегко.

Пока на плацу вкалывали младшие паладины и кадеты, в кухне возились Маттео и Дино. Мытье посуды заняло у них целых два часа, так что отдыхать было некогда, надо приниматься за готовку обеда. Для начала оба пошли к экономке, где и выяснилось, что в припасах мясо имеется только в виде говяжьей солонины, магически запечатанной свиной грудинки и вяленой телятины, щедро обсыпанной перцем. И еще сало. Никакой колбасы и в помине нет. Взяв что есть, они вышли из кладовых, и Дино задумался:

– И что делать будем? Филипепи же надо что-то приготовить. А Робертино настрого сказал, что ему солонину нельзя и грудинку тоже. Думаю, что перченую телятину тем более. Яйца опять варить, что ли?

Маттео поудобнее перехватил бочонок с солониной:

– Не знаю. Давай сначала это на кухню отнесем, а потом я пойду к Робертино и спрошу, может, он что посоветует.

Однако идти никуда не пришлось: на кухне их ждал Ренье, а в руке у него была веревочка с двумя свежайшими форелями.

– Ну, что смотрите, – буркнул он, кладя рыбу на край разделочного стола и выбирая на подставке подходящий нож. – Робертино мне сказал, что если так пойдет и дальше, наш наставник опять с язвой свалится, и попросил рыбы поймать. И приготовить. Вот я и пришел. Заодно вам подсоблю с обедом.

Дино взял ведра и пошел набирать в колодце воду, а Ренье принялся чистить рыбу. Маттео раздул мехами угли и подбросил поленья, и спросил:

– А как ты рыбу поймал? Разве у тебя удочка есть?

– Руками, – Ренье отложил уже почищенную тушку и взялся за вторую. – Что там ее ловить, у нас в Лютессии форель руками даже дети ловят. Речка здесь похожая, мелкая, с перекатами – то что надо. Ты вот что… давай картоху и моркву чисть, сейчас похлебки наварим. Во, целый мешок почистить надо. Дино, а ты давай кашу ставь. И сало кроши, мы его с луком поджарим и кашу заправим…

Под руководством Ренье дело пошло быстро. Сам он сварил рыбный суп, несколько картофелин и запек рыбу для Филипепи, при том успевал в другие котлы заглянуть, вовремя помешать, попробовать и раздать нужные указания. Так что обед, в отличие от завтрака и вчерашнего ужина, поспел вовремя.

Хватая стопку мисок, Дино спросил:

– М-м-м… Ренье, а что ты за помощь хочешь?

– А ничего, – Ренье попробовал рыбный суп. – Филипепи ведь и мой наставник тоже. Впрочем... мои сестры очень любят кьянталусские конфеты, из водорослей которые, с орешками всякими и лепестками розы. Отослал я им как-то, так очень понравились… А в наши места их редко привозят и задорого продают. В столице тоже… деньгу за них дерут, и при том так и норовят старые засохшие подсунуть, да и я в них плохо разбираюсь. В общем, купите хороших таких конфет коробку, и ладно. Все, я пошел к обеду переодеться.

Обед прошел хорошо: на сей раз даже каша не пригорела, так что ели ее с аппетитом. Маттео и Дино поначалу даже напыжились гордовито, но потом сообразили, что в этом скорее не их заслуга, а Ренье, и немного сдулись. После обеда им предстояло помыть посуду и сдать кухню следующим страдальцам, Карло и Джулио. Оба младших паладина даже ощутили некоторый подъем настроения, когда мыли котлы и представляли, как «бараны» будут на кухне справляться.

– Знаешь, мне даже Джулио немного жаль, – хихикнув, сказал Дино. – Готовить ему наверняка кто-нибудь поможет, как нам, но думаю, Джулио обязательно или котел себе на ногу уронит, или кипятком обварится, или пальцы ножом отхватит.

– Точно, – кивнул Маттео. – И останется ему только в монастырь. От судьбы, как говорится, не уйдешь.

Домыв посуду, они с радостью покинули кухню, на входе столкнувшись с мрачными Карло и Джулио.

Вся вторая половина дня была опять занята разными тренировками и отработкой паладинских умений. Этим руководил уже Кавалли, он был не так суров, как Чампа, и к мелочам не придирался, но зато заставлял до умопомрачения отрабатывать какой-нибудь прием, если видел, что младший паладин или кадет делает его плохо или просто халтурит. Так что когда наконец сторож ударил в колокол, обозначая шестой час пополудни, все устали как бы не больше, чем от предобеденной тренировки. А ведь еще надо было натаскать в мыльню воды и подогреть ее, да помыться и к ужину переодеться. Кадет Артурэ Маринеску, придя от этих мыслей в полное уныние, рискнул высказать предложение:

– А может… может, так пойдем? А потом уж и помоемся, вечером…

Это услышал Кавалли, и строго посмотрел на него:

– Что я слышу, Артурэ? Мне показалось, или ты предлагаешь всем заделаться неряхами? Предлагаешь сесть за общую трапезу немытыми и одетыми не по уставу? Уподобиться какой-то грубой солдатне? Впрочем, и в армии за неряшество наказывают, насколько мне известно. А ты – кадет Паладинского Корпуса, будущий паладин. А паладин должен выглядеть не просто хорошо – а очень хорошо. Более того, паладин должен выглядеть круто. Всегда, в любой ситуации, даже если он только что вылез из болота, где порубил с десяток кикимор, и облеплен тиной с ног до головы. А потная рубашка, грязные тренировочные шаровары и растрепанные волосы за трапезным столом не научат тебя выглядеть круто. Так что – вперед, в мыльню. И кстати, после ужина чтоб непременно постирал штаны и рубашку, они у тебя скоро колом стоять будут.

Артурэ очень смутился. Он и правда среди кадетов отличался неряшеством и раздолбайством в том, что касалось внешнего вида, за что регулярно получал взыскания от старших паладинов и от капитана особенно. Так что он первым побежал в мыльню, чтобы не получить от Кавалли еще какое-нибудь наказание.