Галина Кор – Адвокатша (страница 29)
Двери закрываются, и мы остаемся вдвоем. Я как был с улыбкой на лице, так и поворачиваюсь с ней в сторону Лизы.
— Рано радуешься, — Лизка мрачнее тучи. Разворачивается и направляется в спальню.
— Лизонька, освободи мне, пожалуйста, полку в шкафу.
— Обойдешься, — дверь захлопывается с грохотом.
Я так понимаю, что спать мне придется в гостиной. Поэтому смело иду в ту комнату, чтобы оценить место моего проживания на несколько дней… недель… а там, как пойдет.
Надо бы вынуть из чемодана свои рабочие вещи, иначе завтра они будут помяты, а гладить мне супруга навряд ли будет.
В квартире жарко. Все-таки лето, да и пятый этаж. Снимаю вещи, в которых пришел, и… решаю остаться в труселях. А что стесняться, уже ж родня.
Раскладываю диван, кладу под голову диванную подушку и заваливаюсь на него. Ох… родненький, а ты ничего такой, удобненький, хоть и вид у тебя потрепанный. Надо бы у Лизуни постельное попросить. Но не сейчас. Прислушаюсь к совету тещи, и дам ей остыть.
Не знаю, как кому, а мне весело. Я весь в предвкушении совместного проживания. Что там обычно делают не очень внимательные и аккуратные мужья? Открываю интернет и забиваю в поисковик «10 основных причин разводов». Я в этой сфере новичок, поэтому надо заполнить пробелы.
Принимаюсь грызть гранит науки. Но, то ли наука скучная, то ли сказалась практически бессонная ночь, пару минут, строки перед глазами поплыли, и я уснул.
Глава 32
Просыпаюсь от дикого ора, сопровождающегося матом, упоминанием святого человека по имени Никита и матери его. За окном темно, как у афроамериканца подмышкой. На часах полночь.
— НИКИТА! Твою мать.
Подскакиваю с дивана и мчусь в ту сторону, откуда слышны крики. А это кухня.
— Генрих! — кричит Лиза уже на кота.
Заскакиваю на кухню. Кот выкорчевал принесенный мною спатифуллум, раскорячился над горшком и пытается справить туда свою нужду.
— И что это? — гневно спрашивает Лиза, увидев мое появление, и указывая на кота.
— По-моему, твоему коту насрать на твое «женское счастье», — грустно подытоживаю увиденное.
— А это что за гороховые бермуды, — заценила-таки мои труселя. Семейные, в крупный горох. Не трусы, а мечта.
— Это подарок мамочки на двадцать третье февраля, — вру, конечно, но мама не узнает, поэтому простит, — классные, правда? К ним в комплекте шли носки, знаешь такие, на резинке нарисован перчик.
— Чей?
— Чили.
Лиза растеряна. Она долго рассматривает мои трусы, потом переводит взгляд на кота, который закончил гадить, и теперь пытается замести следы, противно шкрябая по пластиковому подоконнику, старая нагрести хоть горсть земли и зарыть свое безобразие.
Все-таки мои трусы победили. Она возвращает свое внимание им.
— И ты будешь так ходить по моей квартире? — изумленно интересуется она.
— Ой, знаешь, мужикам же нельзя перегревать свои кокушата, а то дружочки для твоей яйцеклеточной подружки, того, — показываю руками крест, — нужна вентиляция, чтобы свободно болталось там, да и вообще, мы ж теперь — одно целое, какие между нами могут быть секреты. А еще, все твое, со вчерашнего вечера — мое, а мое — …, ну ты поняла.
— Ага. Вот бери теперь, и убирай за моим котом, наши какашки.
— Неее, я не могу… Что-то меня мутит, наверное, отравился на свадьбе, или пирожком, купленным в супермаркете. Боюсь, что как только я увижу результат усилий Генриха, меня сразу стошнит, и придется тебе убирать еще и за мной. Ты уж лучше сама…, дорогая, — делаю лицо, выражающее скорбь и печаль, и кладу руку на желудок.
Лиза хватает горшок и мчит с ним из квартиры. Слышу, как открывает в подъезде мусоропровод и…, летит мой подарок с грохотом и шумом. Честно, он уже выполнил свою функцию, только я думал, что он сыграет иную роль, но кот всех опередил. Хотя и этот сценарий меня устраивает.
Хлопнув входными дверями, Лиза возвращается на кухню с совком и веником. А я подхожу к холодильнику, жрать-то охота. Кстати, пирожок был отличный, только уже переварился. Открываю его и рассматриваю содержимое, почесывая, сначала голову, потом и зад.
— А пива, нет?
— Ты ж не в ликеро-водочном отделе, — с психом выдает Лиза, продолжая мести, — и я не барменша, и вообще не пью, и ты в квартире образованной и интеллигентной…
— Я понял, — перебиваю ее, — а в доме высокоморальной особы, жрать дают?
— Не жрать, а есть! — ох, и завелась Лизка, того гляди и веником отходит, пора линять. — И кого-то ж тошнило?
— Это желудок с голодухи бастовал, вот поем, и сразу полегчает.
Прихватываю тарелку с нарезкой, кидаю туда пару немытых огурцов и помидоров, и испаряюсь из кухни подобру-поздорову.
Укладываюсь на свой диван и принимаюсь за поздний ужин. Еда и чтение «полезных» советов, увлекают меня, но все равно до моего слуха долетает Лизино ворчание на кота. Через несколько минут Генрих приходит ко мне, запрыгивает на диван и укладывается рядом. На что уж кот, нервы — стальные канаты, и то Лиза его достала, раз сбежал ко мне. Лежим вдвоем, сосланные в изгнание. Решил подбодрить кота, и начал его гладить, на что он довольно заурчал и вывернулся волосатым брюхом наружу.
Я увлекся так, что не заметил, как на пороге появилась Лиза.
— Что? — спрашиваю у нее, опуская телефон экраном вниз. — Пора в кроватку?
Вместо ответа в меня летит стопка постельного белья. И на том спасибо.
Я еще не проснулся, но чувствую тревогу. Внутренний страх выглядывает из закоулков, готовый выпрыгнуть в любую секунду, заполнив все клеточки моего организма. Ощущается присутствие постороннего человека рядом, который пытается испепелить меня своим взглядом.
Резко открываю глаза. Рядом сидит Лиза. Она внимательно и сосредоточенно меня рассматривает. Аж межбровная складка нарисовалась.
Лиза сидит на краю дивана, как примерная ученица, сложив ручки на коленях. Все бы ничего, только вот в руке у нее нож…, а лезвие выпачкано во что-то красное.
— Ты чего? — интересуюсь хриплым ото сна голосом.
— Да вот, рассматриваю тебя, — как-то больно задумчиво отвечает Лизуня.
— С ножом в руках? — опускаю глаза на свое гороховое безобразие и тянусь к простынке, чтобы прикрыть семейную ценность. Таким разбрасываться нельзя, в хозяйстве пригодится.
Она переводит взгляд на нож, подносит его ко рту и облизывает красное нечто.
— А моя мама говорит, что нож облизывать нельзя, а то злым станешь, — и, почему-то добавляю, — и брехливым. Плохая примета…
— А ты всегда делаешь то, что говорит мама? — Лиза чуть дергает бровями, и поджимает губы.
— Конечно, — а про себя добавляю — нет. — Так что на счет примет?
— Я никому и ни во что не верю. И все перечисленное, мне не грозит. Я уже такая.
— А в чем нож? Ты прирезала кота? — осматриваю комнату и стараюсь как можно ближе прижаться к стене. Слишком резко бью по валяющейся в ногах диванной подушке, кто-то недовольно мякает, и на наше обозрение вылазит потрепанный Генрих. Видно, что прилетело немного бедняге.
— Как видишь нет, — Лизино спокойствие меня пугает все больше и больше, — а это, — указывает она взглядом на нож, — всего лишь джем из красной смородины. Я завтракала, а потом решила прийти сюда, задать пару вопросов. Ты вообще на работу собираешься?
— Мне в офис к одиннадцати, — чувствую себя минером, блуждающим по минному полю. Одно неловкое движение, хрясь! И горохи по полю… — А который час?
— Шесть двадцать семь.
— Неее…, мне еще рано, — расслабляюсь и разваливаюсь на диване, словно знание точного времени, может обезопасить и защитить, — я еще посплю.
— А не до хрена ли ты спишь? — о, просыпается раздражение.
— Так я ж сова, — ставлю в известность супругу.
— Нет, ты баклан, который помчит сейчас за свидетельством о браке. Пока я его не увижу, спать тебе воспрещается, понял! — вот и командирша проснулась. Видно, она просыпается позже хозяйки. — Регистратор был из какого ЗАГСа?
— А я знаю? Он мне не отчитывался… Я вообще-то на свадьбу шел не жениться, а себя показать и людей посмотреть, — напоминаю ей. — Это ж тебе приспичило.
— Звони своему другу, и узнавай.
— В шесть утра?
— В шесть тридцать две, — посмотрев на наручные часы, уточняет время Лиза.
— Это все в корне меняет, — развожу руки в стороны. — Кстати, — осеняет меня, — а куда мне ему звонить? Они ж улетели куда-то… хрен знает куда…