Галина Кор – Адвокатша (страница 25)
— Простите, дамы, — пробубнил себе под нос, и пошел в поисках знакомых.
Нашел я их быстро. Разговор в мужском коллективе велся, как всегда, на две темы: девки и работа. Здесь мне удалось немного отвлечься, даже поржал немного, но… стоило мне вспомнить, что Лиза непозволительно долго делает свои дела, сразу веселье, как рукой сняло.
Посмотрел по сторонам. Прошелся по периметру двора. Нет нигде. Может где в подсобке заснула? И где теперь искать эту гамофобную?
Захожу в здание и направляюсь в сторону туалетов. Тут на встречу летит Лизкин прикормленный официант.
— Даму мою не встречал? — интересуюсь с надеждой.
— В курилке, — бросает он на бегу, указывая направление рукой.
«А разве Лиза курит?», — задаю вопрос сам себе.
Оказывается, я совершенно не знаю человека, еду которого уплетал за обе щеки, а еще пару раз трахался.
Как оказалось, Лиза не только пьет, разговаривает матом, но еще и курит! Засада…
Голос Лизы, слышу издалека.
— Послушай, — перебивает она кого-то, — ты с ним брачный контракт заключала?
— Нет, — отвечает неизвестная особа.
— Ну и дура, — аргументирует Лиза свой ответ.
— Папа предлагал, но мы ж по любви…
— Любовь, конечно, хорошо, но при разводе ее никуда не пришьешь. Слушай сюда, — переходит на полушепот Лиза, — если что покупаешь, крупное там… машину, квартиру, короче, поняла… оформляй все на себя. О, а лучше оформляй все, как подарки от родителей! Подарки не отдарки, при разводе не делятся. А если дети пойдут, сразу на них. До восемнадцати лет имущество, записанное на детей, не оспаривается.
— Ты думаешь надо? — с надеждой в голосе интересуется Лизина собеседница.
— Зуб даю, — пьяненько подтверждает свои слова клятвой, — ты рожу его видела? У него ж на лбу написано: «Способен на пакости».
Ускоряю шаг, интересно же, кого там Лиза учит уму-разуму. Обхожу беседку и захожу внутрь.
Вот она, та жопа, которая все-таки нашла меня, так как принадлежит… невесте.
— О, Никитушка, сукин сын, — восклицает Лиза. Она в какашку пьяная, с дымящейся сигаретой во рту, и опять с микрофоном, в виде бокала шампанского. — Познакомься, Леська, это Никита ик… Андреич. Видала, какого я отхватила, — тыкает в меня пальцем, — ток он мне на фиг не нужен, таскается за мной, как пришибленный.
Вот это поворот! Я таскаюсь? Я пришибленный? На фиг не нужен!
Внутри созревает страшный план. Где-то среди гостей мелькала плешивая макушка нужного мне чувака, будет тебе Лиза «свадьба в гробу и белых тапках». Устрою тебе райскую жизнь! С разделом имущества.
— Ладно, не кисни, — говорит она невесте, — все у вас будет хорошо… пару лет. А вдруг адвокат понадобится, так ты ко мне, или вот Никите. Не, к Никите не ходи, он же друг твоего мужа. Вот, держи, — достает из сумочки свою визитку, и сует ей в лиф платье. — Пока, подруга.
— Никитушка, — голосом слаще сгущенки, зовет меня Лиза, — отвези меня домой, пжалуста…
— Конечно, — подхватываю ее, обнимая за талию, — Лиза, тут конкурс объявили шуточный, пошли поучаствуем, и сразу домой.
— Не… там бегать надо, прыгать, жопой шарики лопать, я сейчас только яйца могу перекатывать, и то… лежа.
— Там совершенно легкий конкурс, надо только говорить: «Да».
— Да? Тогда я могу, я такая.
— Вот и отлично!
Глава 28
Нет. Это не я. Это не мое тело.
Я не могла так вчера нагрешить, что сегодня чувствую себя безбожницей, попавшей прямиком в ад. Меня уже жарят на сковородке черти, только перед жаркой, по ходу, меня отбили, как отбивную. А где же белый свет, коридор с очередью на прием к Богу, чистилище, или как там все устроено… Почему я миновала все эти этапы?
Мычу, протяжно и жалобно. Пытаюсь сглотнуть, но во рту такая кака, что язык всеми правдами и неправдами, пытается не пропихнуть это дальше по гортани.
Нет, я все-таки однозначно жива… Потому что болит все слишком реально.
Я толком еще не проснулась, но уже чувствую каждой клеточкой своего тела, как мне плохо. У меня болит все: голова, желудок… да блин, у меня даже волосы и ногти болят!
Поднимаю руки и тяну их к лицу. Может, если его сильно потереть, то это хоть как-то облегчит мои страдания?
Что-то неприятно царапнуло кожу лица. Я тру, а оно царапает. Что такое?
Убираю руки от лица, но держу их недалеко, так как зрение, скорее всего трудно будет сфокусировать. Прикладываю невероятные усилия, чтобы открыть отекшие веки.
Сначала все в тумане. Пришлось несколько раз моргнуть, чтобы найти влагу в организме и смочить-таки роговицу.
Что за хрень? Ничего не пойму. На безымянном пальце правой руки надето кольцо… скрученное почему-то из фольги, подозреваю, что из-под бутылки шампанского.
Как-то сразу все проблемы с болью в разным частях тела стали второстепенными.
Я напрягаюсь. Внутри все холодеет от неприятного ощущения того, что вчера что-то однозначно произошло, а я это что-то, совершенно не помню. Одно радует, что эта леденящая внутри меня тревога и переживания о неведомом, немного притупляют болезненные симптомы.
Рассматриваю импровизированное кольцо. Создатель сего произведения однозначно заморочился и скрутил не просто странное нечто, похожее на кольцо, а закрутил еще и финтифлюшку, напоминающую бриллиант. Умелец хренов!
Приподнимаю край одеяла. Я голая, даже трусы, и те где-то потеряла. Вот это я гульнула, так гульнула! А хотела всего лишь побесить Никиту, чтобы отшить его раз, и навсегда.
Последнее время меня стало напрягать наше тесное общение. Уж больно много я стала думать о нем, не ровен час, еще и тосковать начну, а там и любовь замаячит на горизонте… Нет, он, конечно, мужик, хороший, но… я плохая.
Резко поднимаюсь, усаживаясь на кровати. Зря я так, зря. Перед глазами все поплыло, где-то внутри головы стал настырно долбить дятел, выковыривая моих тараканов, и тошнота не вовремя подкатила.
— Ууу… — мычу, хватаясь за голову. Как плохо мне, кто б знал. Я вообще не профессионал в алко-марафонах, а только любитель, но вчера была в ударе.
Голова разрывается на части, того гляди и треснет, как переспевший арбуз.
— Не раскрывай меня, — говорит чей-то сонный голос с правой стороны, и хозяин этого голоса принимается тянуть на себя одеяло.
Шок номер два. Глаза открываются шире, и я понимаю, что я в гостиничном номере. Ни дома, ни у Никиты, что было бы плохо, учитывая мои размышления на его счет ранее, но не критично…
А вдруг, это совершенно незнакомый человек? И как мне себя с ним вести?
Медленно поворачиваю голову в сторону лежащего рядом тела.
— Фух, — громко выдыхаю. Эту спину и попу я узнаю. Спасибо тебе, Господи, что не дал мне упасть ниже плинтуса! Кто б знал, как я рада сейчас видеть именно эту филейную часть, принадлежащую Никите, а не меховую тушку какого-нибудь Али, Рафика, или Изи.
Никита переворачивается с одного бока на другой и приоткрывает один глаз.
— Ну что, алкашечка, проснулась?
— У меня два вопроса, — насколько я помню, из начала вечера, он мало пил, и должен помнить больше, чем я.
— Только два? — наигранно интересуется он.
— Пока достаточно. В дальнейшем могу появиться новые.
— Давай, родная, я готов, — почему-то его довольный вид заводит меня. Хочется треснуть его по башке, чтобы она у него болела также, как и моя.
— Что это, — тычу ему под нос руку с «кольцом», — и где мы?
— Это кольцо, — совершенно спокойно говорит он, — разве не похоже? Я старался.
— Ладно. Допустим, это кольцо. А почему оно у меня на пальце?
— Потому, что я его туда одел, — эта игра в «вытяни слово», начинает меня раздражать.
— Хорошо. Почему ты мне его одел?