Галина Кор – Адвокатша (страница 24)
— Это…, — почему-то немного растерялся, видно не успел переключиться с момента спора с Лизой на волну светской беседы, — просто Елизавета, моя девушка.
— Просто Елизавета, — с улыбкой ловеласа, произносит Кропов, целуя ее ручку, — вы великолепны.
— Ну, во-первых, — выдергивая свою обслюнявленную руку, расставляет акценты Лиза, — не просто Елизавета, а Елизавета Евгеньевна Воробьева, адвокат областного суда нашего скромного города. А во-вторых, спешу заметить, что вы без пяти минут чей-то муж, и, если вы все-таки намерены сегодня довести кого-то до алтаря, то лучше бы вам фильтровать поток комплиментов посторонним дамам, как бы чертовски привлекательны они не были. Не лишайте нас с Никитой Андреичем возможности, поучаствовать в дальнейшем вашем бракоразводном процессе, все-таки это наш хлеб.
А Кропов только глазками хлоп-хлоп. Прямо дар речи отняло. И левый глаз неестественно стало подергивать. Тут на подмогу ему спешит ведущий, который приглашает гостей занять места, а жениха и свидетелей, пройти к импровизированному алтарю возле огромной цветочной арки.
Пока идем занимать места на красиво украшенных стульях, рядом идущая Лиза вычитывает меня, как школьника.
— Просто Елизавета? Спасибо, что хоть не Лизкой окрестил.
— Не бурчи, я ж добавил, что ты моя девушка.
— Какая честь! Только вопрос: «Нужен ли мне этот статус!», — и плюхается на стул, нервно закинув ногу на ногу.
Сажусь рядом. Как же угомонить эту бешенную кошку?
Кладу руку на спинку ее стула, а потом перемещаю на ее плечо, приобнимаю, чудь придвигая к себе.
— Серьезно? — поворачивает на меня удивленное лицо. — Это такой способ примирения? — Я искренне улыбаюсь, а в ответ, — я тебя умоляю…, — и гримаса из серии: «Перестань заниматься херней».
Все, теперь обиделся я! Сажусь ровно, скрестив руки на груди. Я мужик, или кто! Почему я должен оправдываться перед…, перед… никем, расстелиться ковриком с надписью «Welcome», о который с легкостью и радостью вытираю ноги!
Вовремя заиграла музыка, отвлекая меня от разъедающих изнутри мыслей, противоречий и огромного желания надрать кому-то попу.
По алой дорожке идут маленькие девочки в белых платьях и с крыльями за спиной. В руках они держат корзинки с лепестками белых роз и раскидывают их, устилая путь для невесты, которую должен вывести ее отец-депутат. Очень мило… Толпа гостей дружно:
— Ууу…, — тянет эту букву, умиляясь детской непосредственности, красоте маленьких принцесс-ангелочков и трогательности момента. Кто-то успел уже пустить слезу, кто-то, скорее всего родители детей, спешат запечатлеть момент… Все в моменте.
Только Лиза сидит с перекошенным лицом и громко говорит:
— Ой, какая банальщина… И что, голубей в небо будут запускать?
Впередисидящие дамы кидают на Лизу осуждающие взгляды, но быстро переключаются снова на действо, боясь пропустить хоть что-либо.
Вслед за детьми, под звуки свадебного марша, идет сама невеста под руку с отцом.
— О, боже, какая у нее здоровая…, — я понимаю, что Лиза сейчас ляпнет слово «жопа». И она окажется большой не только у невесты, но и к нам нагрянет… Дамы снова поворачиваются в сторону Лизы и смотрят не по-доброму. Лиза вовремя одумывается, и добавляет, — здоровая улыбка! Вы не знаете, кто у нее стоматолог. Нижняя восьмерка прямо нереально беспокоит.
Невеста — ярая любительница бразильских поп, только вот увлеклась и вместо одной нормальной, ей добавили еще пару. Может в тот день действовала акция «1+1=3»?
— Тш…, — громко шипит беззубая бабулька, сидящая через ряд.
Лиза поднимает две ладошки вверх, а потом показывает пальцами действия, закрывающее ее рот на замок. Но стоило бабке отвернуться, как она, чуть наклонившись в мою сторону, практически не шевеля губами, говорит:
— И как тут не запьёшь… Сплошная банальщина с ванильной шелухой. А невеста просто отстой.
— А как ты представляешь свою свадьбу? — интересуюсь у нее.
— В белых тапочках и в гробу.
Нет, не дожить мне сегодня до конца вечера. У меня хоть и не такая большая жопа, как у невесты, но она чувствует, что неприятности уже вышли на ее след.
Одно понимаю четко, что Лизу ни в коем случае нельзя оставлять без присмотра, а главное не подпускать к другим гостям. И может быть, меня пронесет. И в прямом, и в переносном смысле. Пассатижи я уже сжал…
До конца церемонии Лиза сидела молча, с кислой физиономией, но все-таки молча. Видно, комментарии в ее голове всего того, что происходило, были не для посторонних ушей.
Честно, происходящее вокруг, меня мало интересовало. Ну свадьба, и свадьба. Здесь весело и радостно только родственниками, остальные отбывают повинность. Раз уж пригласили…
Пока молодожены участвуют в фотосессии, а Лиза состыковалась-таки с официантом и шампанским, решаю быстро сходить в туалет. Что-то приспичило, на нервной почве.
«Ну сколько там меня не было, от силы пять минут, что может случиться за это время?» — успокаиваю себя, возвращаясь к гостям. Но стоило мне увидеть, кто пасется рядом с Лизой, ускоряю шаг.
Как там начинается молитва: «Отче наш…».
Глава 27
— А… — тянет Лиза, словно вспомнила стоящего рядом с ней мужичка, еще и пальцами щелкнула перед его рыхлым носом картошкой, для пущей убедительности, — вы тот самый депутат Дятлов, который в прошлом месяце внес на рассмотрение городского совета предложение «о запрете кормления уток в городском парке, отдыхающими гражданами, и о выделении средств из местного бюджета на покупку специального корма?».
Вокруг Лизы скопилось стадо мужиков пенсионного возраста. Не знаю, что их так привлекло? Ну да, подружки у невесты под стать ей; родственники у Дятлова, такие же Дятловы… с картофельными носами… Это я к тому, что реально красивых баб на этой свадьбе можно пересчитать на пальцах одной руки токаря-фрезеровщика, у которого, по трагической случайности, половину из пяти, оттяпал станок…
— Да, — довольно кряхтит Дятлов, — это моя инициатива. — Видно, что приятно внимание этому старому пердуну от молодой красотки, прямо распирает его, того гляди, и лопнет, заляпает всех своим содержанием.
— И вами не заинтересовалась прокуратура? — приобнимаю Лизу за талию и сильно сдавливаю, показываю, что она перебарщивает. Прямо очень.
Старик бледнеет на глазах. А другие старички-пердуны, бочком-бочком… и рассасываются, оставляя нашу компанию.
Если свадьба закончится похоронами, нам это не простят.
— А вы… — тянет Дятлов, предполагая, что Лизуня из этой системы.
— Расслабьтесь, — успокаивающе похлопывает его по плечу, — я бывший прокурор, да и из другого города, — махнув рукой, отвечает Лиза, — а теперь я адвокат. Так что, если вас прищучат, обращайтесь, все-таки опыт просто так не пропьешь, — и вливает в себя очередной бокал шампанского.
— Ага… угощайтесь. Простите, я пообщаюсь с другими гостями, правила хорошего тона.
— И что это было? — интересуюсь у «моей проблемы», как только Дятлов улетает долбить другое дупло.
— Светская беседа, — озорной блеск в глазах, намекает, что кто-то влил в себя слишком много шампанского.
— Довести старика до инфаркта — это уже стало называться светской беседой?
— Что с ним будет? Как бабки бюджетные пилить, так со здоровьем проблем нет, а как ответственность за это брать, так сразу все больными становятся. Ничего, подлечит свои больные нервы и давление где-нибудь в Карловых Варах, или на Мертвом море, если лет семь не впаяют.
— Ты ж не с луны свалилась, Лунтик? Чего болото баламутить?
— Это все жопа невесты виновата, — на полном серьезе, отвечает Лиза, — завидно мне, вот и злюсь. Завтра такую же себе сделаю.
— Как? Подушку веревкой бельевой привяжешь? — Тут рядом с ней материализуется официант с подносом шампанского. — И хватит бухать, — зло рычу на нее, оттягивая в сторону столиков, куда уже начали усаживаться гости.
Занимаем место за столиком, согласно расставленным табличкам. Не знаю, кто занимался рассадкой гостей, логичнее было бы молодых, сажать с молодыми, чтоб компания была более-менее однородной, но нас усадили с какими-то бабульками.
С одной стороны Лиза с кислым лицом, вливающая в себя шампанское литрами, с другой разговоры об очистительных клизмах, подагре, остеопорозе, или хондрозе, не расслышал, плавно переходящие в перечисление близких, друзей и знакомых, которые крякнули от той, или иной болячки.
Веселье в самом разгаре, а у меня желания встать, наорать на всех, потом послать их же, и уехать домой. Но я ж воспитанный, а главное здравомыслящий. Я-то понимаю, что с большинством из этих людей ругаться — себе дороже.
— Куда? — рычу на Лизу, которая уже куда-то намылилась.
— В дамскую комнату, ик…, — прикрывает ладонью рот, — пардон. А где здесь комната для девочек, — толкает в бок, рядом сидящею старушенцию. Видно, не рассчитала Лиза силу толчка, или бабка в этот момент сильно скалилась своей подружке, но ее вставная челюсть падает прямиком в стакан с соком, который она держит в руке.
Лиза, недолго думая, опускает два пальца в стакан и вылавливает челюсть, промакивает салфеткой, и как ни в чем не бывало сует обратной в раззявленный рот ее хозяйки.
— Спокойно, ик…, сама найду, — встает и пошатываясь, идет в нужном направлении.
Я, как сидел офигевший, так и сижу, провожая взглядом Лизу. Надо бы повернуться и посмотреть на бабку, но я не могу, почему-то мне стыдно, словно это у меня вывалилась челюсть, или хуже того, из «стойла» выскочил конек-горбунок.