Галина Кор – Адвокатша (страница 18)
За эти несколько дней Алла меня вымотала. Я вроде ни при чем к этой истории, но у меня складывается стойкое впечатление, что я главное действующее лицо. Куда б Алла не пошла, и с кем бы не общалась, я везде присутствовала, как группа поддержки. И отказать я не могла. Стоило только взглянуть в ее глаза, как резкие и обидные слова застревали в горле, и единственное, что я могла промямлить, так это: «Ладно…».
Друг Никиты Кирилл, выделил двух адекватных парней, которые нормально отреагировали на суть проблемы, не поддевали ни словом, ни делом Аллу… по крайней мере в глаза.
— Ты предупредила ее, что мы скоро подъедем?
— Угу, — мычу в ответ.
— Слушай, на твою Аллу надеяться, себе дороже. Уверен, что она уже забыла все инструкции, выданные операми. Поэтому надежда только на тебя.
— Все помню, — отвечаю на автомате, — попытаюсь не подвести.
Да и запоминать-то особенно было и нечего. Пришли, кинули, ушли.
Главное, что эти утырки согласились на мое присутствие. Не знаю, что у Назара и Макара за аттракцион невиданной щедрости был, но как только Алла сказала, что она сама ночью в парк не пойдет, а только с подругой, они сразу согласились. Наверное, вспомнив мое поведение в клубе, решили, что я не представляю никакой опасности, и присвоили мне почетное звание дуры номер два. Алла, конечно, на первом месте…
И вот, везет меня Никита к дому Аллы под видом таксиста. Сейчас подхватим ее и в парк, время то уже позднее — начало двенадцатого. Пока доедем, пока найдем старое кафе… стукнет ровно двенадцать. Главное, чтобы Алла от страха не отчудила ничего такого. Она может.
Мы заезжаем в ее двор, останавливаемся у ее подъезда и ждем. Прошла минута, вторая, третья… а Алла не выходит. Может сдрейфила?
— Набери ее, — говорит Никита, нервно постукивая пальцами по рулю.
— Сейчас, выйду и позвоню в домофон, — отвечаю, уже дернув на ручку на двери.
Не успела я дойти до подъездной двери, как она распахивается, являя Аллу.
Останавливаюсь, как вкопанная. Это просто капец…
Первая мысль: «Что скажет Никита?».
— Это что? — спрашиваю у Аллы, которая вышла не только с траурным выражением лица, но и в соответствующем образе.
Да, так мы совершенно не привлечем внимания… Прямо невидимки…
Я одета в синие джинсы, кеды и бежевую футболку с надписью: «Я Ангел», а Алла… А Алла, в черном платье-футляре, сверху укороченный пиджачок с рукавов три четверти, туфли на шпильке, на лице огромные черные солнцезащитные очки и завершает образ, черная шляпка с вуалью. А, нет! Еще на плече висит маленькая сумочка, а в руке… черный полиэтиленовый пакер, совершенно обычный, как на рынке дают, с надписью: «50 кг». Тут и догадываться нет смысла, все понятно и так… Там лежат фальшивые бабки.
В голове крутится только одно слово: «Пииииздец».
— Ал, ты че? Совсем, что ли?
— Это самый ужасный день в моей жизни, — загробным голосом отвечает она.
— И ты решила похоронить его в парке? Обувную коробку с лопатой, прихватила?
Тут из машины выходит Никита, наверное, ему надоело ждать.
— Матерь божья, — слышу комментарий за спиной, — Алла, ну ты прям… прям… Слов нет. Мы вроде отпевание не заказывали? Попа в смете не было. Мероприятие пройдет скромно, только узкий круг любителей «разврата». Твой похоронный образ некому будет оценить. Слушай, а если ты бомжа в таком виде встретишь, он же сразу и окочуриться? Подумает, что смертушка его пришла в образе жены дьявола.
Никита не скрывает сарказма. Если раньше он недолюбливал Аллу, то с этой минуты он ее просто на дух переносить не будет. Хотя, если честно, я сама в легком ауте.
— Так, времени на переодевания нет, — нервно реагирую на ее неразумный выбор, — садись в машину и поехали.
Алла проходит мимо, а я иду следом и бурчу: «Спокойно, Лиза, спокойно. Ты — сама выдержка. Твоему самообладанию могут позавидовать, ты хладнокровна, и уравновешена…». Короче, начитываю мантры.
И тут у Аллы подворачивается нога, она чертыхается, а я рычу:
— Очки сними, дурында, пока ноги не переломала, — но где там. Добравшись до машины, она так и погружается в нее при полном параде и в соответствие с образом.
Всю дорогу в машине гнетущая тишина. Чтобы как-то занять себя, тру пальцами лоб, отгоняя начинающуюся головную боль.
Никита, то и дело бросает косые взгляды в зеркало заднего вида и пытается сдержать улыбку.
А Алла… Просто Алла.
— Приехали, — говорит Никита, паркуясь у центрального входа в парк. — Давайте повторим ваши действия. Скорее всего за нами уже наблюдают, как опера, так и ваши вымогатели, так что давайте по-быстрому. Отсчитали третью урну, забрали из нее флешку с видео, кинули туда бабки, и строевым шагом свалили, ясно? Не прячетесь в кустах, не пытаетесь сами словить придурков, не используете план Б, В и Г, а возвращаетесь сюда, и я развожу вас по домам. Ясно?
— Понятно, — отвечает Алла, — не дуры же! — открывает дверь и выходит.
— Я уже начинаю сомневаться, — задумчиво говорит Никита. Приподнимаю одну бровь, и он добавляет, — по крайней мере на ее счет. Ты пока под вопросом.
— И на том, спасибо, — открываю дверь и выхожу вслед за Аллой.
Тут, конечно, можно обидеться, но, если б у Никиты был такой экстраординарный и экстравагантный друг, я б тоже засомневалась на его счет. Тут, как в пословице: «Скажи мне, кто твой друг, и я скажу тебе, кто ты». Пока все не в мою пользу… Проигрываю в сухую.
Каждый шаг Аллы, как гвоздь в крышку моей головной боли. Цоканье ее каблуков, звонко отлетает от тротуарной плитки, и несется в даль на сотни метров. Уверена, что если кроме оперов и вымогателей в парке тусуются еще и маньяки, то они уже вышли на наш след. И, если первые не прибьют за подобные вольности в одежде, а вторые — за фальшивые деньги, то третьи, точно подкараулят нас в кустах и сделают свое грязное дело.
Фонари горят по центру аллеи, вокруг же кромешная тьма. Листва деревьев, кажущаяся в темноте ночи черной, устрашает, как и движение ее под силой ветра. Обычные парковые лавочки, превращаются в потусторонних монстров, а редкие крики птиц и шуршание в кустах, заставляют волосы вставать дыбом. Почему-то атмосфера вечера напрягает меня невероятно. Мурашки уже решили не бегать по спине туда-сюда, а остаться там, дождавшись развязки событий. Я не трусиха, но мне страшно.
Вот показалось заброшенное кафе. Ужасное место… Окна забиты фанерой, стены исписаны граффити, вокруг валяется мусор… и запах такой… стойкий, как будто здесь весь город справляет нужду.
— Давай, отсчитывать урну, — толкая в бок, говорю Алле.
Она тычет пальцем в урны, стоящие возле пошарпанных лавок, шепотом отсчитывая нужную.
— Та, — показывает она куда-то в даль, — под фонарем.
— Рыться там будешь сама, — ставлю заранее ее в известность, и чуть замедляю шаг.
Она подходит к урне, достает оттуда белый пакет, разрывает его и достает флешку. Бросает черный пакет и идет обратно в мою сторону.
«Фух, — пронеслось в голове, — дело сделано».
— А теперь, — подхватываю ее под локоть, — уносим ноги. — И быстро, учитывая обувь Аллы, удаляемся от указанного места Х.
Завернули за угол. Я уже вижу спасительные ворота парка. И тут…
Из кустов вываливается мужик с расстёгнутой ширинкой.
— О! — Только и успел воскликнуть он. Так как Алла с размаху лупит его своей сумочкой по башке.
Что там внутри? Загадка.
Мужик, как срубленная березка, ровненьким бревном падает обратно в кусты, а ноги, как пружинки, подскакиваю вверх, а потом приземляются на дорожку.
Сглатываю слюну, которой от страха стало многовато во рту. И пытаюсь сообразить, что делать дальше. Но…
Что-то, или кто-то принимается медленно затягивать мужика в заросли. И только противное шарканье ног по асфальту, говорит о том, что это не сон. Резкое движение, и мужик полностью испаряется в темноте, только слетевший протертый туфель напоминает о его присутствии.
А мы стоим и пялимся в черную ночь.
Тут Алла срывается и мчит к машине. А я что? Не смелее нее, бегу следом.
Заскакиваем в машину и быстро захлопываем двери, будто за нами черт гонится.
— Вы чего? — спрашивает Никита, удивленный нашей прытью.
— Я его убила… — шепчет Алла и теряет сознание.
Глава 21
Вот уже двадцать минут пытаюсь привести Аллу в чувства. Я ей под нос и нашатырь, и по щекам «хлабысь-хлабысь», а она мурчит только что-то себе под нос, и машет руками, как мельница.
Никита привез нас к ней домой. Мы дружно, подхватив Аллу под ручки и ножки, заволокли ее на второй этаж, и выгрузили на диван.
И вот теперь, я вживаюсь в роль медсестры.
— Так что случилось-то? — в очередной раз интересуется Никита. Он уже спрашивал несколько раз, но, то у меня дар речи отняло, когда Алла расплылась лужицей по заднему сиденью, то я вместо ответа, посылала его в жопу, злясь на несвоевременный допрос. И вот снова…