Галина Кор – Адвокатша (страница 20)
— Пф… — невольно начинаю улыбаться, — скажешь тоже. Где я, а где любовь? На разных полюсах. Просто ты с таким аппетитом уплетала мамины пирожки с картошкой, что невольно залюбовался.
— Вот с этого все и начинает, — дожевывая очередную порцию пирожка, сообщает Лиза. — Сначала любуешься, потом ищешь плюсы, примечаешь разные мелочи, а потом «БАХ!», и любовь. Сразу предупреждаю, что я тебе себя не советую. Хочешь, я тебе все свои минуты выдам, сразу отвернет?
— Чудная ты… Говорю ж, что тебе показалось. Чтобы в тебя влюбиться, надо начать крепко прикладываться к бутылке, или быть мазохистом. А я к алкоголю равнодушен, да и от унижений и насилия, я не получаю неземного удовольствие.
— Вот и отлично. Куда меня спать положишь? Глаза просто слипаются.
— Давай без выкаблучиваний, неохота выдавать тебе постельное, раскладывать диван, стелиться…, короче, ложись со мной.
— Ух… — громко вздыхает Лиза, вылезая из-за стола, — как я наелась… Веди уж, прынц…
Заходим в спальню. Достаю из шкафа одну из своих футболок и бросаю Лизе. Она хватает ее налету и отворачивается. Ну и я, как истинный джентльмен, отворачиваюсь и начинаю раздеваться. Все бы ничего, но в зеркальной поверхности шкафа я прекрасно вижу процесс ее раздевания. И то, как она, сняв футболку, расстегивает бюстгальтер, и то, как резким движением сняв штаны, выпячивает красивые полужопия в стрингах, не остается без моего пристального внимания. Хорошо, что оставляет их на месте, одергивает футболку и, пока поворачивается, я успеваю отвести взгляд, словно и не подсматривал за ней.
Лиза откидывает край одеяла и, только было собралась юркнуть под него, как резко передумывает и, сдвинув брови, интересует у меня:
— Ты тут никого на этом постельном белье не укладывал до меня? Мне вообще по фиг, просто брезглива малость.
— Нет, не укладывал, — криво ухмыляясь, заверяю нежданно-негаданную гостью. — В этой кровати сплю только я.
Лиза кивнула каким-то своим мыслям, и все-таки улеглась в кровать набок, лицом от меня, положила ручки под щеку и все, молчок.
Ложусь на свою половину и выключаю свет.
Один вопрос не дает спокойно уснуть.
— Лиза, ты спишь?
— Не-а.
— А каки у тебя минусы?
— Храплю во сне, — ни секунды не задумываясь, отвечает Лиза, — а еще характер на любителя, дотошная, придирчивая, несговорчивая, въедливая, язык без костей…
— Я понял, — перебиваю ее, — что ничего хорошего, — даже можно сказать с грустью, подбиваю итог всему сказанному ею.
— Угу, одни минусы. И это я еще не закончила все перечислять. Там много, — зевает, — разного. Один вынос мозга, и никаких тебе плюшек, и бонусов, — уже более тихо говорит Лиза, засыпая.
Закрываю глаза и погружаюсь в дрему. А одна мысль продолжает назойливо вертеться в голове: «Врет, как дышит». И меня смывает…
Просыпают от пинка под зад. От такого резкого пробуждения, сердце поскакало в пляс. Как говорила моя бабка: «Душа еле успела вскочить в тело».
А вот и причина. Лиза развалилась на кровати: руки раскинула, а одну ногу подтянула так, что колено упирается в мой копчик. Не знаю, как насчет храпа, не слышал, а вот ее манера разлаживать свои кости по периметру кровати — напрягает.
Поерзал, поерзал, а толку-то, только еще больше углубил ее острую коленку между своими булками. Нет, так не пойдет. Принимаю сидячее положение. Поворачиваюсь в ее сторону и рассматриваю. Красивая, что сказать. Волосы разметались по подушке, причем уже моей, ворот футболки съехал чуть в сторону, открывая вид на выпирающую ключицу. Остальное скрывает одеяло.
Вот почему она не может быть такой милой, молчаливой, умиротворенной в бодрствовании, как во время сна? Была б она покладистой кошечкой, я б ее приютил, а так… сплошной головняк. Хотя, один громадный плюс, так и маячит перед носом — это ее совершенное тело, с которым секс умопомрачителен. Жаль нельзя отвинтить голову, как роботу, или перепрошить, заменить материнскую плату, или… Да что об этом думать, нельзя же.
Взял телефон в руки. Начало десятого. Пойти выпить кофейку, что ли? У меня утром никаких дел, хоть и понедельник. А у Лизы? Надеюсь, что тоже.
Достаю их шкафа спортивки и чистые трусы, и иду в ванную. Надо принять душ, а уж потом кофе.
Быстро справившись в ванной, иду на кухню. Достаю свою любимую кружку и ставлю в кофе машину. Как только капнула последняя капля, на пороге появляется заспанная Лиза.
— Утро не доброе, — бурчит и падает на стул. — И мне сделай, а то я глаза разодрать не могу.
— А почему не доброе? — интересуюсь у Кобры Мегеровны, и тянусь за другой кружкой.
— Стерва внутри меня не выспалась. Хочет кого-то придушить, а потом выпить кровушку, — трет руками лицо и зевает.
— Ты когда-нибудь, хоть чем-нибудь, бываешь довольна?
— Редко, — ставлю перед ней кружку и сажусь напротив. — Я ж вредьма.
— Это что-то новенькое. Почему-то мне не верится, что ты такая. Наговариваешь на себя?
— Наоборот, раскрываю тебе все свои секреты, чтобы не вляпался ненароком.
— Слово-то какое подобрала. Вляпаться, — повторяю его по слогам. — С тобой сложно.
— Очень даже легко… — отпивая из кружки кофе, говорит Лиза, — только когда я далеко, или на фотографиях. Тут главное соблюдать дистанцию.
— Я понял, — меня озаряет мысль, — ты все это говоришь, только чтобы не расплачиваться за долг. Так вот знай, ничего у тебя не выйдет. Ты пойдешь со мной на мероприятие, поняла. Я уже озвучил, что приду плюс один.
— Как быстро ты меня рассекретил, — бурчит недовольно Лиза. — Ну ничего, что нас не убивает — дает нам неадекватное чувство юмора, и нездоровые методы адаптации. Один вечер в компании твоих друзей уж как-нибудь переживу. А если все будет плохо, то просто напьюсь.
— Господи, откуда ты такая взялась, — поднимаю глаза к предполагаемому небу, смотря при этом в потолок. — Вот смотришь на тебя — принцесса, как рот открываешь — шпана дворовая, а ты же уже не подросток…
— Ага, я тетка преклонных лет. Скажи еще, что в древние времена, в моем возрасте, можно было рассчитывать только на пансион для пожилых неудачниц. О, а если вдруг залечу, то сразу попаду в категорию старородящих. Так, что ли, по твоей логике? — молчу, рассматривая это чудо из чудес. — А вообще, скажу тебе из личного опыта, трудно быть принцессой, когда у тебя характер бородатого кавказца Магомеда. В какой сказке была такая, а?
— Язык у тебя, как помело. Вот главная твоя проблема. Смотри у меня, договоришься… — не успеваю закончить свою угрозу, как тут же прилетает ответочка.
— И что это такое-этакое ты собрался мне показывать? Фраза прозвучала, как угроза. Я, вроде, все уже у тебя видела. Ничего устрашающего…
— Могу еще раз показать, закрепить, так сказать.
— О, нет! Времени нет. Работа, работа и еще раз работа. Надо бежать, зарабатывать себе на всякое разное… Ты же знаешь, что женщине много не надо. Ей нужно все!
Лиза поднимается и уходит в спальню. А я сижу, словно мешком муки по башке стукнули.
Через минуту возвращается уже одетая.
— Ну все, я пошла. Можешь не провожать. Ты, это, маяки, когда там увеселительная программа намечается. Я помоюсь, побреюсь, наведу марафет, платьице покрасивше выберу, хрустальные туфельки с антресоли достану и пыль сдую.
— Обязательно, — заверяю ее кивая, — и позвоню, и сообщение пришлю, и домой к тебе приеду напомнить, и лично заберу, и отвезу на мероприятие. Не переживай, на твой рабочий график это никак не повлияет, выходной будет.
— Хм… мне-то что? — пожимает она плечом. — Все, чао.
Глава 23
Третий день моего абсолютнейшего счастья.
Никто ко мне не приходит, не жалуется на жизнь, не засоряет мозг своими проблемами, не просит помощи, не пичкает меня своим негативом, поднимая мне сахар… короче, пятьдесят три часа беззаботного существования. Позитив в чистом виде.
— Генрих, — обращаюсь к коту, который развалился на кухонном подоконнике, — сегодня у нас рыбный день, хоть и не четверг, конечно, но… что нам мешает порадовать себя, таких красивых.
Кот довольно муркнул, соглашаясь с термином «красивые», а я принялась доставать из холодильника свои кулинарные шедевры. Первой на стол приземлилась селедка под шубой.
— Как я о тебе мечтала, — шепчу ей, склонившись над блюдом. Сделала я ее еще вчера поздно вечером, но совесть не разрешила мне слопать ее тут же, а велела идти спать, и грезить о ней весь рабочий день, — теперь ты от меня не уйдешь, — хитро прищуриваю глаза и потираю руки.
Вторым, вылетел на стол контейнер с жаренным хеком. Греть или съесть холодным? Дилемма… Открываю крышку и вдыхаю аромат рыбы и лука.
— Ладно, не такой уж он и холодный, — поворачиваясь, ставлю в известность кота. Глупо, конечно, с моей стороны общаться с котом, но на данном этапе, Генрих подходит по всем критериям к моему отшельническому настроению.
Кот, унюхав запах рыбы, оживился. Вскочил и стал пританцовывать на подоконнике, привлекая к себе внимание мяуканьем.
Третьей на стол стала бутылка пива. Я его особо не люблю, но иногда пробивает.
Только было уселась на стул и подвинула к себе блюдо с селедкой, как мою идеальную идеальность нарушил дверной звонок.
— Может прикинемся, что нас нет дома? — смотрю в желто-зеленые глаза кота с надеждой. Но этот гад не реагирует, а гипнотизирует хека. Мне кажется, что я даже услышала его мысли: «Моя прелесть, иди ко мне. А ты — хозяйка, брысь!».