Галина Колоскова – Развод. Ты ответишь за всё, генерал (страница 4)
— Спасибо, Дима.
— Не за что. Я всегда… — он обрывает фразу, видя моё состояние. Машет рукой. — Ладно. Я пойду. Спокойной ночи, Вероника. И… держись!
Он уходит. Слышу, как за ним тихо закрывается дверь. А я остаюсь стоять посреди маминой гостиной, сжимая в руке визитку, и смотрю на дверь.
Глава 5
Мама выходит из комнаты Артёма, осторожно прикрывая её за собой.
— Уснул, — она оглядывается, убеждаясь, что гость ушёл. — Этот твой Дмитрий… он хороший человек, Вера. Правильный. Видно с первого взгляда.
Отмахиваюсь. Когда-то давно она говорила так же об Антоне.
— Он не мой, мама. — С трудом сдерживаю раздражение. Теперь начнётся прессинг, что я должна подумать о Диме.
— Сейчас — нет, — многозначительно говорит она и уходит на кухню мыть посуду.
Я иду в комнату к сыну. Сажусь рядом с ним на кровать, смотрю на спящее лицо любимого мальчика, на разметавшиеся по подушке волосы. Кладу руку на тёплый лоб.
«Всё ради тебя, — думаю я. — Всё, чтобы ты никогда не смотрел на маму как на жертву. Чтобы твой отец не смог использовать тебя как оружие против меня. Я буду бороться. Тихо. Безжалостно. Я научусь его правилам. И обыграю его в его же игре».
Решение принято. Война объявлена. Не громко, не с криком «ура», а в тишине ночи, в комнате спящего ребёнка.
Я ложусь рядом с ним, обнимаю, прижимаюсь к худенькой спине, вдыхая детский запах. И постепенно холод внутри отступает, сменяясь новой энергией. Энергией охотника, только что выследившего свою цель.
Утром, когда помогаю маме собирать Артёма в школу, раздаётся звонок смартфона. Не Антон. Номер из гарнизона. Я отвечаю:
— Слушаю.
— Вероника Викторовна, доброе утро, — подобострастный, нервный голос его адъютанта. — Генерал просил передать, что сегодня вечером дома будут гости. К ужину. Просил обязательно присутствовать. И… — адъютант запинается, — просил передать, чтобы вы не забыли о собеседовании для Соколовой. Она будет у вас в кабинете в десять утра.
Сжимаю зубы до скрежета. Значит, Антон не отступил. Он нагло устраивает ко мне на работу любовницу. И заставляет меня, после всего, принимать у себя дома гостей, улыбаться и играть роль счастливой хозяйки.
— Передайте генералу, что всё будет сделано, — рапортую я ровным голосом и сбрасываю вызов.
Через минуту снова звонит смартфон. На этот раз высвечивает номер Дмитрия.
— Вероника, доброе утро, — его голос звучит бодро, но в нём слышится та же напряжённость, что и у меня. — Как ты?
— Уже интереснее, — отвечаю, глядя в окно, где Артём гоняет с ребятами в футбол перед школой. — Меня ждёт собеседование с той самой Катей. А вечером — приём гостей в моём доме. Антон решил не давать мне времени на раскачку.
— Хорошо, — в его голосе слышится одобрение. — Значит, действуем. Если получится, встреча сегодня, как договаривались. А пока… проведи это собеседование. И на приёме будь безупречна. Запоминай всё. Кто был, о чём говорили. Особенно обращай внимание, если будут люди, не связанные с гарнизоном. Бизнесмены, подрядчики.
— Ты думаешь, он… — Я не думаю. Я собираю информацию. До вечера, Вероника. И… удачи на собеседовании.
Он кладёт трубку. Я стою с телефоном в руке и смотрю на список дел, оставленный мамой на столе. В нём всё просто: «хлеб», «молоко», «забрать Артёма». А в моей голове теперь другой список. Стратегический. Первый пункт: «Соколова. 10:00».
Одеваюсь в самый строгий, мрачный костюм оставленный в мамином доме. Закалываю волосы в тугой узел. Минимум макияжа на лице. Я должна выглядеть не ревнивой женой, боящейся конкуренции, а строгим начальником. Строгая, непреклонная, скучная начальница, у которой нет личной жизни, а есть только работа и регламенты.
В девять пятьдесят я вхожу в двухэтажное серое здание. Ловлю косые взгляды в спину, но мне плевать. В приёмной у моего кабинета уже сидит Соколова. Любовница мужа в недопустимо короткой юбке и блузке ядовито-розового цвета. Светлые волосы висят густой копной до середины спины. Она сидит прямо, в позе, выражающей не уверенность, а скорее дерзкую оборону. При виде меня, она встаёт, как положено, но не опускает глаз. Без единого намёка на уважение и желания услужить.
— Здравствуйте, Вероника Викторовна, — даже в её голосе звучит вызов.
Окидываю её с ног до головы тяжёлым взглядом. Выглядит, словно заявилась на ярмарку невест. Зря надеется, что её служба в «тепле и добре» будет мёдом, уж я постараюсь.
— Здравствуйте, — киваю в ответ, не улыбаясь. — Проходите в кабинет.
Живот стягивает холодным узлом. В душе не боль, а ярый протест. Уговариваю себя не сорваться. Антон умеет унизить и понятно, чего добивается. Иезуитское решение предателя — столкнуть нас лоб в лоб! Ждёт моей истерики, чтоб лишить этого места работы? Вот и ответ, почему я должна помогать Дмитрию. Я сотру эту дрянь в порошок, вместе с Ветровым. Зря они недооценивают возможности смертельно оскорблённой женщины.
Открывая дверь, я вижу на своём столе то, чего там быть не должно. Кто-то упорно распоряжается в моём кабинете, то направляя на верный путь, то пугая. На деревянной столешнице лежит не папка с резюме, а мой старый, личный фотоальбом. Тот, что лежал задвинутым в глубину антресоли. Я годами не открывала его. Сейчас он лежит ровно по центру столешницы, будто ждёт меня.
Подхожу к столу. Откладывая в сторону папку с документами Соколовой. Альбом открыт на определённой странице. На пожелтевшей фотографии — я, лет двадцати, в лёгком летнем платье. Смотрю не в объектив, а на молодого лейтенанта Дмитрия Савельева, который в ответ глядит на меня. А сбоку, чуть в отдалении, замер молодой, ещё не такой жёсткий Антон Ветров. Его собственнический взгляд тоже устремлён на меня. Замираю на мгновение, не позволяя себе провалиться в воспоминания. Фотография, как отображение происходящего сейчас. Напоминание, чем заканчивается попытка выбрать другого мужчину?
Душа леденеет. Теория заговора в этот раз не срабатывает. Захлопываю альбом, убираю в ящик стола. Две последних находки никак не связанны между собой. Кто кроме Ветрова мог принести его сюда? И главное — зачем? Только он, чтоб лишний раз ткнуть меня носом!
Глава 6
Прошло два дня, с тех пор как я провела ночь у мамы. Два дня, как я почти не разговариваю с Антоном. Он тоже не горит желанием объясниться или тем более мириться со мной. Его молчание красноречивее любой ругани. Оно говорит: «Ты не важна́. Делай что должна, и не отсвечивай».
Сегодня утром пришло смс. Сухое, в приказной форме:
Синий костюм. Он купил его мне три года назад, утверждая, что цвет «подчёркивает статус». Я ненавижу слишком тёмный оттенок. Он холодный, чужой.
В семнадцать ноль-ноль я вхожу в приёмную его кабинета. Уже шумно. Собралось человек пятнадцать — его приближённые офицеры, несколько важных чиновников из городской администрации и их жёны. Все при параде. Все улыбаются. Я чувствую на себе взгляды. Взвешивающие, оценивающие. Все уже знают. Слухи в гарнизоне разносятся быстрее, чем приказы по радио. Кто-то видел, как я выбежала с той дачи. Где-то шептались про отъехавший в ночь «Патриот» генерала.
Антон стоит в центре комнаты, блистая золотом пуговиц, нашивок, погон и источая самоуверенность. Он оживлённо беседует с мэром. Увидев меня, кивает так, будто я вовремя доложившаяся подчинённая, и продолжает разговор. Не подходит. Не здоровается. Я — часть интерьера, который должен быть на месте.
— Вероника Викторовна, как хорошо, что вы пришли! — ко мне подлетает жена начальника штаба, Лариса Петровна. Первая сплетница гарнизона. В бегающих глазах любопытство. — Мы уж думали, вам нездоровится.
— Всё в порядке, спасибо, — натянуто улыбаюсь, талантливо изображая радушие. — Некогда было. Усиленно занималась сыном.
— Ах, да, конечно, Артёмчик… — она кивает с преувеличенным пониманием. Хитрый взгляд скользит по моему костюму, причёске. Ищет следы развала. Не находит. Я сегодня собиралась особенно тщательно. Каждая прядь волос на месте. Макияж — защитной бронёй на лице.
Прохожу дальше, к столу с закусками. Ловлю на себе взгляд жены коменданта — короткий, полный искренней жалости. Я отворачиваюсь. Мне не нужна жалость. Она смердит поражением, а я не собираюсь проигрывать или сдаваться.
Шарю взглядом по мебели в поисках Соколовой. Стоит подумать о чёрте, как он тут как тут. Дверь из подсобки открывается. Появляется раскрасневшаяся Катя. Глаза блестят, светлые волосы змеями ползут по плечам. Она не в вечернем платье, а в подчёркнуто строгой, но узкой тёмно-серой юбке и в белой блузке. Чуть не подумала, что на охотницу за чужими мужьями не похоже — слишком скромно. Но нет, не разочаровывает ожидание. Сквозь тонкую белую ткань отчётливо проступает кружевное бельё.
Она несёт большой поднос с кофейными чашками. Удивляюсь. Её наняли на подработку? Или сама вызвалась? Она старательно играет роль обслуживающего персонала, но её поза, взгляд говорят об обратном. Любовница генерала — хозяйка ситуации.
Она ловко расставляет чашки на столике у кофемашины. Движения рук плавные. Точно знает, куда что ставить. Отлично ориентируется в кабинете моего мужа.