Галина Калинкина – Верхние и нижние (страница 1)
Галина Калинкина
Верхние и нижние
© Калинкина Г.Е.
© Корсакова Е.М., художественное оформление
© ООО «Издательство АСТ»
Часть первая. Дни августа 1916-го
Грибница – тонкие нити, могущие как распадаться на отдельные клетки, так и оставаться едиными.
1. Домопорядок
Всё всегда вовремя, если за этим кроется что-то большое. И всё не вовремя, если за событиями ничего не стоит. Что ни делай, что ни думай – всё окажется про Время. Вечно получаем хорошее, вечно думая о плохом.
В доме суконщика Грибова к воскресному обеду готовились радостно и суматошно, словно забыв, что гости съедутся на поминки. В воскресенье ожидались «кукольники», «законники», «барабанщики» и «наследники».
Зеркал, как в похороны, в мамины дни не закрывали, но шторы в часы поминовения приспущены, в комнатах полумрак, лампады горят с утра, вечерами свечей у образов больше обычного. Накануне конным выездом Грибовы отправились на Преображенское кладбище, где привычно узким кругом, без священника, согласно своему беспоповскому толку, отслужили панихиду. Вернувшись домой, с облегчением избавились от чёрных одежд. Зеленщик, пекарь, мясник хорошо заработают нынче, посылая подводы на Лаврентьевскую, 12. Прислуга Малого двора не справлялась, в помощь прислали работников с Большого двора на Введенской площади.
Спервоначалу грибовских домашних делили на верхних, нижних и гостей. Но были двое, которых не относили ни к первым, ни ко вторым, ни к третьим: сам хозяин дома – Максим Андреич Грибов, и его верный телохранитель – длинношерстный сенбернар Пенелопа, крупная, как меделянская сука.
Верхними прозываются трое: Агния-младшая, дочь Грибова, по-домашнему ласково Огонёк, её тётка по матери Макрина Фелицатовна и горничная Манечка семнадцати лет. Тётка занимает две комнаты с собственной ванной и выходом на площадку малой лестницы. Манечка имеет просторную светёлку на самой верхотуре, в антресолях под чердаком. Вход туда через крошечный, свисающий над лестничным прогалом в два этажа балкончик, искусно устроенный архитектором Львом Николаичем, другом дома. В распоряжении Агнии Максимовны, отцовой любимицы, весь второй этаж со спальней, гардеробной, кабинетом, с двумя гостевыми комнатами и гостиной-будуаром, откуда имеется выход на верхнюю террасу над палисадом.
Макрина Фелицатовна каждый вечер восходит на «слоновьих ногах» по парадной лестнице вверх, а утром, кряхтя, спускается, весь день проводит внизу, из приёмной приглядывая за хозяйством на правах экономки-домоправительницы. Приёмную оставляет, лишь когда к свояку, хозяину дома, заявляются просители; важных гостей препровождают обычно в хозяйский кабинет, попроще – в приёмную. Ног Макрины Фелицатовны за длинными подолами никто никогда не видал. А она в своих комнатах задерёт юбки до колен, ступни развернёт в стороны и с содроганием ошаривает бугры: насколько за день разбухли. Грибов предлагал свояченице выписать доктора по венам или хотя бы показаться домашнему врачу Георгию Фёдорычу: та ни в какую. Мучается, а порядки держит: всё, что должно делаться в доме, знает по часам.
В 5.30 утра истопник Влас Асинкин согревает котлы: разжигает подвальную печь, нагревающую десять котлов водяного отопления;
в 6.00 приходящий дворник забирает просунутую в калитку газету, заносит её на парадное крыльцо и принимается мести двор;
в 6.30 Глебка-лакей впускает через привратницкую подёнщицу и повариху: подёнщица заводит уборку, повариха ставит в кухне двухведёрный самовар, разогревает плиту;
к 7 утра у лакея готовы верхнее платье и обувка хозяина, вычищены клетки с канарейками;
ровно в 8.00 хозяин Максим Андреич оканчивает собственный туалет и выходит на прогулку с Пенелопой;
от 9.00 до 11.00 горничная Манечка дважды накрывает на стол: первыми завтракают Грибов и Макрина Фелицатовна, под конец их завтрака спускается и Огонёк;
до полудня на дворе и первом этаже Малого дома то и дело снуёт по делам своя и приходящая прислуга: доезжачий, садовник, кучер, прачка, столяр; забегает с поручениями старая прислуга с Большого двора;
в 10.00 после чтения газет и текущих бумаг хозяин идёт на псарню и в оранжерею либо едет на фабрику, в собственные лавки на Маросейке и в Лубянском пассаже, а после – в Общество суконных фабрикантов, в клуб охотников или в тир на Знаменке;
с 12.00 Манечка занимается одеждою молодой хозяйки, постирушками и глажкой; постельное бельё отдают раз в неделю прачке;
между 16.00 и 17.00 подают обед в столовый зал;
к 17.00 разносчик приносит вечернюю газету, лакей доставляет её к кабинету вернувшегося из города хозяина;
в 17.30 Огонёк кормит канареек; оставляя комнатные занятия, выбирается в сад и оранжереи или уезжает до вечера в город;
в 18.00 Грибов выходит на прогулку с Пенелопой;
к 20.00 хозяева собираются на вечерний чай на верхней или нижней террасе;
в 23.00 истопник Влас проверяет котлы, камины и печи; лакей Глеб – двери и форточки, Макрина Фелицатовна – свечи и лампады.
За час до полуночи по привычке заводится уличная колотушка ночного сторожа – старожила их Яузского околотка, запираются ворота и дом отходит ко сну, но так кажется только Макрине Фелицатовне. Вечернее время – самое подходящее для длинных разговоров, к примеру, о случившемся за день по соседству на Введенской, что там королева Большого двора учудила на этот раз.
Ежевечерне экономка Макрина Фелицатовна утверждает меню на следующий день: в доме соблюдаются посты и мясопустные дни между ними. Порядки кухарка знает, сама будучи из староверок.
Младшенькая, Агния Максимовна, Огонёк, – утешение вдовца Грибова. Три старшие дочери одна за другой выданы замуж, пристроены, отделены и одарены по справедливости. Сын женился позапрошлым годом и проживает рядом в прежнем грибовском доме на Большом дворе возле Введенской площади, отгороженном от нового дома и Малого двора роскошным садом с оранжереей, псарней и оградой с узким проходом. По праздникам грибовский дом оживает – у Максима Андреича собирается вся семья: Бушины-«кукольники», Хлебовы-«законники», Лещовы-«барабанщики» и «наследники» – сын с невесткой. От трёх старших пар Грибов имеет четверых внуков, всем четверым он восприемник. Каждого сам называл: первое имя – первое счастье. От сына прибавления пока не ждёт, там в невестке дело. Ну а от Огонька и подавно – рано ждать, семнадцатый год девице. Да и, кажется, быстро та поскакуха-огнёвка замуж не выскочит – больно разборчива.
Нижними в доме прозываются истопник Влас Асинкин – кряжистый парень, бывший работник грибовской мануфактуры, взятый в дом лет пять-семь назад после пожара на фабрике; лакей Глебка – сирота, симпатичность его мордашки чуть портят высоко посаженные уши – такая вот аномалия, да кучер Гермоген, на земле несклёпистый и потешный, в сёдлах экипажа – что твой эквит, гордо правящий лошадьми и катающий хозяина по городу в коляске с откидным верхом. Автомобили Максим Андреич не признаёт.
Гостями между собою принято кликать Бушиных, Лещовых и Хлебовых – семьи дочерей Грибова, наезжающих с мужьями и детьми в гости и попеременно заселяющихся в гостевые комнаты второго этажа. Младших Грибовых – сына Илью и супругу его Евлампию Рябинову, Лампу, из-за которой, честно говоря, Максим Андреич и оставил собственный дом на Введенской, – гостями не зовут и домашними тоже: ни те они, ни другие – ни соседи, ни визитёры, потому как – наследники, сын-то единственный.
Двоих в грибовском доме всегда легко отыскать: экономку и хозяина. Макрину Фелицатовну – по стенаниям печатной машинки и зычному голосу, каким отдаёт распоряжения горничной или кухарке. Вызовет кухарку в приёмную и, пролистав блокнот, диктует: «К вечернему чаю подашь шоколадный холодец. Управься с ним с утра. Шесть белков разотрёшь с полфунтом сахару, разбавишь флаконом сливок. Наколешь шоколаду, после распустишь шоколадную крошку в алюминиевой миске с подогретым молоком. Желтки со сливками добавишь к шоколаду. Массу доведёшь до кипения, перельёшь в формы. Те, помнишь, в виде индийских слонов? Порций не меньше десяти, на случай какого гостя. Остудить снеси в ледник. Да не забудь, пока остужается, наломать печенья всякого. Подавать с печеньем будем. Уразумела?» Кухарке нестерпимо хочется перебить экономку, бормочет: «Лихо моё тошно, лихо моё тошно…» Те рецепты знает назубок и без записков Фелицатны. Но золотое пенсне в прищуренном глазу домоправительницы Макрины и металлическая громадина на столе перед нею, своим перестуком выплёвывающая буквы на листы, вызывают в кухарке робость.
Максима Андреича легко сыскать по сенбернару: стареющая Пенелопа по пятам следует за хозяином, выдавая его местонахождение. За Грибовым даже на второй этаж поднимается. Если же зовёт её Огонёк, с места не сойдёт, хотя и ту любит, но хозяин у собаки один. Пенелопа – животина доброго нрава, мирного характера. Ни за птицей, ни за бельчонком, ни за котом не побежит. На других собак не бросается, голоса не подаёт, на брешущую псарню не тявкнет. Услышать её можно лишь в особой ситуации, когда её саму что-то беспокоит.
Вдовец Грибов, всюду пребывая на виду – дома, в оранжереях и псарне, на фабрике, в собрании, в совете суконных фабрикантов, в клубе охотников, – оставался погружён в одиночество и вёл двойную жизнь, отлучаясь, уходя от происходящего вокруг на долгие мгновения. Отлучавшийся, выбирая вторую, невидимую жизнь не в пользу первой, видимой, имел на то причины и дальнюю цель.