Галина Гонкур – Лягушата (страница 2)

Ремиз Калантарли и Света Иванова познакомились в туристической поездке по Русскому Северу. Маршрут туристической поездки был такой: Москва – Архангельск – Каргополь – Соловки – Архангельск – Москва. Всего две недели.

Вообще, странно переться на Север отдыхать в благословенную пору начала сентября в средней полосе, когда вокруг пусть и не крымский, но все же бархатный сезон. Но и у Ремиза, и у Светы были определенные обстоятельства.

Света отработала два летних месяца в студенческом сельхозотряде на юге: собирала персики и чай в районе Лазаревского. Наелась солнца, жары и моря по самую маковку. За отличные результаты работы в «трудовой четверти» в профкоме института ее и еще трех мальчишек-сокурсников наградили почетным значком «Передовик строительных отрядов» и путевкой под названием «Заповедные уголки Русского Севера». Мама Светы, Татьяна Кирилловна, правда, посмеялась, сказав, что раньше на Соловки ссылали за преступления, а теперь такой поездкой стали награждать отличившихся, что за времена пошли. И что вообще-то нормальные люди на Севере не отдыхают. Но Света решила, что это мама вредничает: на юге она была сто раз, да и вот, только что вернулась. А на севере когда еще представится случай побывать? Так что очень правильную ей награду вручили, со смыслом.

Ремиз попал в ту же экскурсионную группу по выигранной в лотерею путевке. Вообще, он не считал себя везучим и сроду больше рубля в лотерею «Спортлото» не выигрывал. Да и билеты лотерейные он не покупал, еще чего не хватало, только если на сдачу всучивали или еще как-то на халяву получалось. А тут в месткоме прямо-таки обязали разобрать тираж Гослото. Никто почти ничего из сотрудников «Тишинсквысотмонтаж» ничего не выиграл, только Матронина три рубля, да вот Ремиз – путевку на Русский Север. Даром же – неохота было отказываться. Да и других планов на отпуск у Ремиза в этот раз не было.

Сблизились Ремиз и Света уже в Каргополе. До Москвы, где начинался их маршрут, каждый добирался самостоятельно, Света доехала в плацкарте с однокурсниками, Ремиз долетел на самолете, оказия подвернулась из соседнего с Тишинском Савгорода, где был аэропорт. В Архангельске группа была еще сильно разобщена, общались кучками. Там Света осталась одна: у одного из однокурсников в Архангельске оказался двоюродный брат, который сказал приезжей молодежи, что Каргополь с Соловками – ужасная дыра и предложил остаться, порыбачить и погулять по городу, а на обратном пути снова присоединиться к туристической группе. Парни согласились, а Света решила продолжить поездку.

Каргополь и вправду сначала показался страшной дырой: темно, грязно, скучно. Это в средней полосе начало сентября – настоящий кайф: уже не жарко, но еще и не холодно. Куча фруктов, солнечно, все вокруг окрашено в золото с охрой, гуляй-не хочу. На Русском Севере сентябрь выглядит примерно как конец ноября в европейской части страны: по ночам уже может и подмораживать, кругом грязь, сырь и хмарь, особенно в глубокой северной провинции.

Днем всю туристическую группу возили по окрестностям Каргополя. Им показывали старинные церкви, украшенные знаменитым «белокаменным узорочьем», и впечатление у Светы об этих местах постепенно менялось: да, холодно, грязно, неустроенно, но сколько же вокруг красоты! И какая удивительная природа, скромная, неяркая, не чета черноземному буйству, но присмотришься – и раскрывается какое-нибудь естественное чудо прямо у тебя на глазах! То прихотливо изогнутая березка изо всех сил борется за жизнь, то ягода какая мелькнет во мху под деревом. В общем, как говорится, красота в глазах смотрящего.

Вроде и Россия, думала Света, но как же по-иному выглядят места вокруг! Большая у нас страна, Советский Союз. Дома в деревнях стоят компактно, никаких сараев на отшибе: первый этаж – хозяйственные помещения, на втором – люди живут. В деревнях рядом с родным Тишинском она такого и не видела. А здесь все продумано для того, чтобы и урожай сохранить, и скотине не дать померзнуть, и самим в жестких природных условиях выжить. Огромные бурые бревна, небольшие окна, надежные тяжелые двери – эти добротные постройки были рассчитаны на много поколений.

Вечером Света торчала в гостинице, ибо гулять по ночному Каргополю смысла не имело, да и небезопасно это было. В единственной на весь город гостинице на первом этаже находился такой же единственный на весь город ресторан, где ежевечерне буйно гуляли местные рыбаки-промысловики, обмывая улов с Онеги, которая шумела на близкой окраине городка. А на втором этаже в номерах сидели туристы и туристки, и вздрагивали от каждого молодецкого запева, доносящегося снизу. Ибо в 23:00 ресторан закрывался и певунов выставляли вон. А какое тут «вон», когда время детское и кровь кипит в жилах, подогретая алкоголем? На улицах в это время года было очень грязно, поэтому догуливала компания в коридорах гостиницы. Пьяные рыбаки сбивались в кучки, сшибались в драке «стенка на стенку», а потом все вместе, с живописными разбитыми носами и глазами, украшенными свежими бланшами, шли по коридорам в поиске приключений, это у них называлось «поиграть в туристов». Охрана, милиция – все прятались по углам, не решаясь мешать этой стенькиразинщине.

Вот тут Света и подружилась с Ремизом. Первый раз в его номер она попала совершенно случайно. Туалет в гостинице был общий и она как раз шла оттуда к себе в номер, как вдруг на второй этаж через пожилого охранника пробился какой-то пьяный гуляка из ресторана, первая ласточка очередного пьяного загула. Света, увидев его красное, потное лицо с безумными глазами, так испугалась, что завизжала и побежала по коридору. Ремиз открыл дверь своего номера, услышав ее крик, – Света и забежала к нему в поисках убежища. Ремиз сильной рукой задвинул ее себе за спину и сказал:

– Сиди и ничего не бойся. Я сам разберусь.

И она сразу ему поверила. И в то, что можно уже больше не бояться. И в то, что он сам разберется. Скала, а не мужик! Не побоялся за женщину вступиться. То есть, не только скала, но и рыцарь. Среди ее знакомых таких, кажется, не было.

С этого вечера они все время держались вместе. Садились на соседние сиденья в автобусе, ходили друг рядом с дружкой за экскурсоводом по музеям и полуразрушенным церквям, занимали места за одним столиком в кафе, где их кормили очень просто, но очень сытно. Как в детстве: синеватые макароны, котлета из хлеба с размером со среднюю подошву и гора квашеной капусты. А еще компот из сухофруктов, восхитительно отдающий сушеной грушей, и коржик. Настоящий, молочный, из детства, с волнистыми краешками, которые так вкусно откусывать по очереди, выравнивая круг.

Света ела коржик, запивала компотом и с восторгом смотрела на Ремиза. Красивый восточный мужчина. Взрослый, уверенный в себе. Хорошо одет, отличные манеры. С ней, девчонкой, общается с уважением и церемонными ухаживаниями. Она от этого, кажется, на глазах взрослеет и хорошеет. У нее женский опыт небольшой, один мальчик был, еще в школе, но они только целовались: у Светы от тех поцелуев кружилась голова и захватывало дух, а еще слабели ноги, и она очень всего этого пугалась, этих непривычных ощущений. Пугалась, отрывалась от мальчика, уносилась домой, быстро перебирая тонкими ногами по щербатым подъездным ступенькам, на ходу вытирая с губ мальчиковы слюни. А тут – совсем другое, всё по-взрослому, по-настоящему.

Света росла в исключительно женской семье: у нее не было не только отца, но и деда, сколько она себя помнила вокруг нее были только мама с бабушкой. Так-то, понятное дело, в процессе зачатия, мужчины участие, конечно же, принимали. Но выполнив свой долг, их потом сразу уносило ветром перемен вдаль за горизонт. Дед, как рассказывала Свете бабушка, завербовался на север, «за длинным рублем», как она с неодобрением каждый раз подчеркивала. И пропал. В смысле, не вернулся. То ли с длинным рублем у него не получилось и он решил не возвращаться, размышляла тогда еще маленькая Света, то ли он себе кого-то там, на севере, нашел, получше бабушки – эту версию выдвигала мама, когда бабушка выходила из кухни. Ну, да, дедушку можно понять, думала Света, разглядывая бабушку критичным взглядом юной женщины: толстая, маленькая, с бородавкой на носу и кричит все время, ругается. Пирожки печет, правда, очень вкусные, и блинчики – тонкие, прямо ажурные, кружевные. Но, может, дедушка выпечку не любит, вот и не вернулся.

Она, кстати, еще долго потом рубли не любила. Сначала бумажные, а потом и монеткой. У всех почти девчонок дедушки были, а у нее – нет. И все из-за этого проклятого длинного рубля, чтоб ему пусто было. Три, пять, десять – это нормальные деньги, а вот от рубля – одно горе детям. Хоть бы отменили его, что ли.

Вообще бабушка была личностью сильной, но противоречивой. Тиран и деспот, она была надежной опорой их маленькой женской семье, состоящей из трех женщин. Когда-то давно, еще в детстве, в продуктовом магазине, в очереди за бананами, ее обидел какой-то дядька. Света там была вместе с бабушкой и играла в куклу, пока женщины коротали время, общаясь между собой. В какой-то момент кукла выскочила из ее рук и упала прямо дядьке на ногу, наверное, не столько сделав ему больно, сколько напугав, так, что он аж ойкнул от неожиданности. А потом он взял, да и выписал Свете подзатыльник. Он же не знал, что при Светиной бабушке, Софье Дмитриевне, такого делать нельзя ни в коем случае. Сама она могла и посильнее врезать «своим девкам», как она их с мамой называла. А вот чужим их трогать – ни-ни.