Галина Гончарова – Перевал (страница 89)

– Вот тогда все и попросите. Много не берите, тут много и не надо, мастерства хватит. Скажите, хотите дочери дать, чтобы ей полегчало… ну найдете, что сказать.

Рена Беата закивала. На Элисон она смотрела так, что хоть ты девушку на стену в храме наклеивай.

– Детка, милая… спасибо тебе!!!

– Рано еще благодарить, – отмахнулась Элисон. – Давайте-ка я расскажу, что это такое. Не слышали?

– Я вроде когда-то от бабки, – созналась Алина. – Подкла́д?

– Именно. Хотели убить, заговаривали на смерть и ее бы добились. Я как вошла, так и почуяла.

– Неужели таким вещам в институте учат?

– Не-а. – Элисон уже успокоилась и махнула рукой. – Это не в институте, это у нас была одна идиотка. Парня приворожить хотела, а как это сделать? Понятно же, соперницу со света сжить, тогда и на нее, хорошую такую, внимание обратят.

– Дура.

– Так ей же не докажешь, – вздохнула Элисон. – Нашлась одна девчонка, у нее прабабка ведьмачила как раз понемногу. Она и углядела, и нам объяснила, что это и какое. А я сейчас вам объясню вкратце, чтобы дальше пошло, от такого надо уметь защищаться.

– Пожалуйста, – подала голос с кровати Марлена.

– Я как сюда вошла, так и увидела, кровать аж черным окутана с твоей стороны, и оно от пола поднимается. Это маги могут углядеть, нормальным людям такое сложнее. К подкладу руками прикасаться нельзя, даже мне, тут надо перчатки, а лучше чем-то таким… совок есть, веник?

– Есть.

– Вот, смести на совок, потом я все это унесу и на кладбище сожгу. И совок с веником тоже, уж извините. И перчатки.

– Ох, ужас какой!

– Вы потом, когда я все это унесу, рена Беата, пойдете с Марленой в храм. И лучше, чтобы она там все обряды сделала, ну что положено… сможете?

– Конечно, доченька!

– Но это завтра. Ты не думай, до завтра ничего с тобой хуже не случится. Я сейчас это заберу, почувствуешь себя лучше, только виду никому не показывай. Поняла?

– Да.

– Тебе будет лучше становиться, и начинайте по сторонам смотреть. В семью. Внимательно. Тот, кто это делал, занеможет и сляжет, такое обязательное условие.

– Ох! – Рена Беата схватилась за щеки. – И… и что?

– А что бы с вашей дочерью было, то же и с ним, или с ней. Только намного быстрее, Марлена уж какой месяц мучается?

– Четвертый.

– Вот… думаю, день за месяц как раз и пойдет. Такая уж у всего цена. Если сможет человек, которого ты извести желаешь, твое зло от себя отвернуть, так оно к хозяину и переползет. Это изменить не получится.

Вообще, Элисон врала. Она могла сделать и так, что зло просто рассеется, не причинит никому вреда. Но… злодей никуда не денется. Останется рядом, жив, здоров, собой доволен. И что он придумает в следующий раз?

Травить такой пакостью беременную женщину! Это мразью распоследней надо быть, а если так, то и жалеть это существо незачем. Что прилетит, то и заслужено!

– Рент Борг нас до кладбища довезет?

– Конечно, Лисси, и не спрашивай даже!

– Вот и отлично. Я там все это сожгу, а вы, рена Беата, завтра идете в церковь. Дальше уже и вас хватит. Вино и хлеб будете давать Марлене, только по крошкам, буквально по чайной ложечке в день, больше ей нельзя просто, не выдержит она. Поняла?

– Д-да…

– Тебе плохо будет, тошнить будет, рвать, голова кружиться станет – не пугайся, тело будет из себя черноту выхаркивать. Сразу всю нельзя, не вынесешь ты, а вот по капельке, за месяц и здорова будешь.

– А малыш?

– Все с ним нормально. Кстати, мальчик будет. Ты его защищала, потому и горела вдвое быстрее.

– Мальчик, – расплылась в счастливой улыбке Марлена.

– Вот, о нем и думай. И все у вас будет хорошо. И следи… ты понимаешь, что это кто-то из родных? Чужак такое бы сделать не смог, ему знать надо, где ты спишь, что делаешь, как встаешь, как ходишь, когда вы дома, когда нет, это же не пять минут – такое подложить…

– Я понимаю.

– Так что по крошке, по ложечке, я еще дня через четыре загляну, посмотрю, как ты себя чувствовать будешь. Рена Беата скажет, как можно будет, вот чтобы вы вдвоем тут оставались. А святой водой залейте этот тайник! Да как следует!

– А…

– Доску мы на место вернем, но вы прямо на нее лейте, чай, щель там есть, и помолиться не забудьте. Вы в богов верите, у вас хорошо получится.

– Сделаю, доченька! Завтра с утра и сделаю!

– Вот и отлично, рена Беата. А сейчас – веник, совок, мешок, перчатки – есть в хозяйстве?

– Сейчас все принесу!

Другого ответа Элисон и не ожидала.

– Ты вся искришь, – заметила Алина, когда они уже сидели в рамбиле.

Элисон поежилась.

Она осторожно вытащила все из схрона, упаковала в мешок, лично погрузила в рамбиль, в багажник, и взяла с рента Борга клятвенное обещание наутро сходить в храм, попросить там освященной воды и протереть ею место перевозки. Есть что-то такое в намоленной воде, есть… ну работает же?

Значит, надо признавать и пользоваться, маги – народ практичный.

Алина пообещала лично проконтролировать, и рент Борг расплылся в улыбке. Как же! С утра в храм – вместе, потом рамбиль вместе мыть… отлично же! Разве нет?

– Злюсь, – созналась она.

Запал проходил, накатили зябкие холодные воспоминания. Алина привычным жестом обняла ее за плечи.

– Иди сюда, погреешься. Что-то такое у твоей подруги было?

Элисон помолчала еще пару секунд, а потом решилась.

– Не у подруги. У меня.

– У тебя?

– У меня любимый… был. Мы с первого курса вместе, дружили, я его любила… но я же не красавица, вот и нашлась одна дрянь. Уж как она изворачивалась… я слегла. Не так, как Марлена, так я просто не успела, но и того хватило.

– Бедная девочка. А… потом?

Элисон стиснула губы.

– Потом… когда нашли – вернули все обратно.

– А… твой мужчина?

– Жив, здоров, счастлив. Не со мной.

– Ну так порадуйся, – вмешался в душещипательные откровения рент Борг. – Я тебя вижу, если твой мужчина променял тебя на другую – он дурак. А зачем тебе рядом такое надо? Он же не поумнеет со временем, просто потом было бы еще больнее. А если бы дети пошли?

– Я себе тоже так говорю, – бледно улыбнулась Элисон. – Пока плохо помогает, но я справлюсь рано или поздно.

– Вот и ладненько. Кладбище, приехали.

Элисон оглядела невысокую ограду.

– Я скоро вернусь. Наверное.