Галина Гончарова – Перевал (страница 79)
– Можем поговорить на завалинке, – не стал спорить Ноэль. – Или на полянке, где захотите. Но протокол заполнять придется.
– Я… я не буду!
– Так и напишем. Отказывается от дачи показаний. Где вы были вчера днем?
– Я же сказал! Я вас не приглашал, не вызывал и разговаривать с вами не буду.
– Рент Миттермайер, вас не затруднит проводить Алиночку к рамбилю, – медовым голосом уточнил Борегар. – Она там, кажется, что-то личное забыла…
Альдо аж взвыл от возмущения, но было поздно. Миттермайер, насмешливо улыбаясь, отвернулся и Алину за собой потянул. А Борегар и думать долго не стал, еще раз приложил поганца под ложечку.
– Слушай сюда, козел! Если мы сейчас уйдем… тут мои люди рядом! Ты у себя целых костей потом не найдешь, понял?
– А…
– Или ты сейчас бодренько разговариваешь с полицейским, и все ему рассказываешь, что спросит, или… или мы уедем.
Борегар угрожал не просто так. И откуда они взялись – двое крепких парней? Стоят, на изгородь опираются… пока они Ноэля ждали, а это минут двадцать, он еще в Алину успел пирожок впихнуть, он к своим людям и мальчишку послал с запиской. Попросил подождать его… вот, дождались.
Но если что – и кости переломают Эрмериху тоже… нет проблем!
Альдо засверкал глазами.
– Ты и Алина… вы…
– А вот это уже не твое дело. Вообще.
И выглядел при этом Борегар так… словно сливок нализался.
Альдо даже и сник как-то… ну портной, ну вершин он не достиг, то есть обшивает прислугу, но вот Алина… жена была предметом его гордости! Причем неустанной!
Если такая женщина, и его, и верная, он-то знает, он за ней приглядывал, значит, и он – ух! Еще и потому он старался задавить Алину грузом благочестия и добронравия, таскал семью в храм, хоть сам и не против был гульнуть на стороне. Когда у человека голова молитвами занята, дурные мысли в ней реже заводятся. И с собой он жену брал, и всякое…
А сейчас его лишали предмета гордости и радости.
И… это было больно! Считай, кованым сапогом да по самолюбию…
– Ненавижу!!!
Борегар улыбнулся еще шире.
Да хоть ты навидь, хоть ненавидь, это твое личное дело. Не Борегара.
Он-то своего не упустит!
– Рент Миттермайер! Он готов разговаривать! Алина, душа моя, ты не хочешь пока вещи собрать?
– ТЫ!!! Помни, если ты уйдешь сейчас, я тебя в свой дом более не пущу!!! Предательница!!!
Альдо вращал налитыми кровью глазами, но с места предусмотрительно не двигался и лишнего старался не ляпать языком поганым. А то ведь и еще раз приложат, при полном согласии присутствующих. Или Алина добавит. И все дружно так подтвердят, что он сам упал. Шесть раз. Зубами на полено.
Алина расправила плечи, но Борегар успокаивающе коснулся ее руки.
– Душа моя, ты и девчачьи вещи пока собери. А то найдем девочек, к чему им такое… смотреть?
Алина решительно кивнула и пошла в дом.
Ноэль улыбнулся не хуже иного крокодила.
– Поговорим, рент Эрмерих?
А что еще Альдо оставалось? Только кивать и говорить. Уж очень выразительно рядом рент Борегар стоял, вроде и не двигался, но так смотрел… и те двое тоже…
Обложили, сволочи!!!
Когда в клетку втолкнули еще двух девушек, Миранда даже шарахнулась.
Последнее время на нее охранник так задумчиво смотрел.
Не трогал пока, разве что мог шлепнуть или ущипнуть, не больше, но смотрел очень задумчиво.
Миранда не знала, но она уже почти была назначена в «наглядные примеры». Уже почти весь «урожай» собрали негодяи, уже пора их тащить через горы, а это лучше делать, если девчонки дергаться не будут.
Контрабандистские тропы – они такие, сложные. Если баба начнет дурака валять, шуметь или дергаться не в тот момент… не надо такого! Лучше пусть боится даже глаза поднять и беспрекословно слушается! Только так!
Опытный работорговец уже просчитал, что от Миранды прибытка будет не слишком много, а хлопоты она может доставить, ну и…
Выживет после урока? Сможет своими ногами идти? Кое-какая прибыль и с нее будет. Все одно, по случаю досталась.
Не выживет?
Значит, остальные будут еще больше бояться. Это можно устроить.
Две девушки упали на пол клетки… да они без сознания!
Все верно, и Марию, и Лизу просто опоили сонным зельем. Даже и напрягаться не пришлось, никогда бы девочки не отказались попробовать довернские сладости, которых раньше и по праздникам-то не видели. Альдо был скуповат, дочек не баловал, а милый Аарен принес, да с улыбкой, да с уговорами – и вкусно же!
Скушали – и вот…
– Очнутся – водой их напоите, – лениво приказал охранник, – может, блевать будут. Норма, иди сюда. Без тебя справятся.
Норма хихикнула, и выбралась из клетки. Миранда поежилась. Потом посмотрела на лежащих.
– Девочки, давайте их хоть сюда, на тряпки подтащим? Им же холодно будет…
Кое-какое тряпье и правда у них было, и даже соломенные тюфяки. Не из человеколюбия, просто товар не стоит держать на голом камне, простынут – лечи потом! Сопливая баба снижается в цене. Больная на это самое место, которое об камень застужено, – тоже. Это работорговцы знали отлично.
Девушки кое-как подтащили и Лизу, и Марию… Миранда даже ахнула.
– Боги! Ну ребенок же!
– В Доверне и такие в цене. Да и они красивые, – жестко пояснила Анна.
Миранда пригляделась и кивнула.
Да, в чем-то они даже красивее Миранды. Волосы золотые, в тугие косы затянуты, фигуры такие… красавицы, да и только.
– Подонки…
Девушки промолчали.
Всем и так ясно, и подонки, и негодяи, и вообще… только смысл об этом говорить? Хоть сто раз повтори «сахар» – во рту слаще не станет. Да и опасно, охранник и услышать может, и потом… бить он не будет, товар портить нельзя, но ведь и кроме этого можно много чего придумать. Анна вон один раз рот открыла – и весь день просидела голая, девочки хотели ей вещи отдать, да куда там! Охранник запретил, пригрозил, что вообще все у них отнимет…
Так что девушки молча потащили товарок по несчастью. Что им еще оставалось делать? Только вести себя по-человечески… Миранда и не знала, что сейчас она делает шаг к своему печальному концу.
Рабыне не позволено достоинство, человеколюбие, даже порядочность для нее непозволительная роскошь. И охранник еще раз получил подтверждение… ее надо будет сломать – жестоко. Так, чтобы не поднялась.
Но и знала бы?
Могла бы Миранда поступить иначе?
Наверное, нет…
Как писал один древний поэт: «Кто стал человеком, не будет рабом…» Сломать-то можно. Изуродовать, искалечить, убить… А вот подчинить, заставить жить на коленях – уже не получится, никак. Но Миранда об этом не думала. Просто тащила несчастную девчонку, чтобы та не простыла на ледяном камне. Просто… была человеком.
Была собой.
Элисон медленно ехала вдоль полотна железной дороги. Ей тут еще несколько километров проехать, потом сворачивать… рамбиль был не идеальный, но слушался неплохо. Машинка урчала, кушала топливо и тянула ее вперед. Элисон старалась торопиться.