Галина Гончарова – Маруся-3. Попасть не напасть (страница 42)
– А я все думал, почему ты мне кажешься такой знакомой? Твои глаза, твоя улыбка…
– Не…
– Я думаю, мама не откажет мне в любезности. У Лейлы была родинка на животе, на два пальца пониже пупка. Мария Ивановна…
Я скрипнула зубами.
В общем-то разоблачение оставалось делом времени.
Если сейчас Благовещенский выйдет отсюда, как следует тряханет мадам, а он сможет, и дальше пойдет разматывать цепочку…
Не отверчусь.
Придется сдаваться.
– Хорошо. Той ночью – это действительно была я.
Александр прикрыл глаза. Ненадолго, на несколько секунд. А потом открыл и посмотрел прямо на меня.
– Маша, за что ты так со мной?
И почему я себя такой скотиной почувствовала? Кто бы мне ответил?
– Все это очень мило, – протянул Виктор Николаевич. Вовремя сбивая всю патетику и накал страстей, – но я хотел бы знать, откуда у меня появился внук.
Вот что хотите со мной делайте, но так тянуло поинтересоваться с неповторимым одэсским акцентом: "вам таки рассказать за процэсс?". Увы, княжна Горская себе такого позволить не могла, а потому я мило улыбнулась.
– Так получилось, что мы с вашим… сыном были близки. Близость забылась, а сын остался.
– Да неужели? – ядом в голосе Благовещенского можно было торговать. Открыть заправку в пустыне и заправлять кобр.
– Именно так. И сразу хочу заметить, что мой супруг был полностью в курсе дела.
– Да неужели? – язвительно поинтересовалась свекровка, заставляя вспомнить народную мудрость про "выпитую кровь".
– Именно так. Сергей Никодимович мечтал о сыне, но понимал, что не сможет подарить мне наследника. Он предложил мне выход, и я согласилась.
– Меня при этом, конечно же, в известность не поставили.
– А должны были?
– Я возвращался на следующий день.
– Хотели предложить мне участь содержанки?
– Хотел выкупить тебя.
– И предложить мне пожить у вас на содержании. Я поняла. Я благодарна вам, но вынуждена отказаться.
– Мария Ивановна!
– Александр Викторович!
Скрещенные взгляды, казалось, гудели, как провода трансформаторов. Вот-вот и разряд!
Как же!
– Полагаю, мы так ни до чего не договоримся, – Виктор Николаевич покачал головой. – Мария Ивановна, вы решительно не хотите пойти нам навстречу? Поймите меня правильно, все уже выплыло наружу, я правильно понимаю, что Александр может найти доказательства? Так давайте договариваться, или хотя бы, для начала, не врать друг другу. Так проще будет всем нам.
Я вздохнула.
Помассировала виски.
И приняла решение.
– Я могу рассказать вам сказку. Но эта сказка касается не одной меня. Готовы ли вы ее выслушать – вот вопрос?
– Я слушаю, – скрипнул зубами Александр.
– Тогда… эта история началась давным-давно. Возможно Виктор Николаевич пожелает ее дополнить. Около сорока лет назад один мужчина потерял жену и сына. Так получилось, у его старшего брата и племянников дар был непроявленным или вообще отсутствовал. А вот у его ребенка проявился. Что было причиной убийства. Да, он до самой смерти подозревал убийство, но и выгрести сор из избы не решился. Не из карьерных или каких-либо меркантильных соображений, нет. Для его матери это стало бы непосильным грузом. Она так любила своих сыновей – обоих… мужчина был почти смертельно ранен. Он уединился в своем имении… в имении своих родителей. И там встретил девушку.
Александра Александровна хмыкнула.
– Тогда позвольте уж продолжить эту сказку мне. Да, юную девушку, совсем юную, очень наивную и романтичную. Такие тоже бывают… точнее, все мы такими и бываем в ранней юности. И ищем раненого героя, чтобы пожалеть. Иногда даже находим, на свою голову…
О восприятии реальности в подростковом возрасте можно книги писать. И все равно – сколько ни напиши, все мало будет.
А уж что творится в головах юных девушек…
Жуть жуткая романтическая.
Именно в таком сочетании.
Юная Сашенька была приглашена в имение к подруге. Жених у нее уже, конечно, был, но Витя… ах, Витя был таким серьезным, деловым, рассудительным…
Замечательные качества, но совершенно не те, которые ценят юные девушки.
А тут поместье, просторы, лошади, которых обожала Сашенька, весна, пробуждающаяся природа…
И рядом – мрачный страдающий герой-отшельник.
Да, Храмов уехал в поместье после смерти жены и сына.
Целыми днями пил, дурил, потом, когда организм отказался принимать водку и попросту выдавал выпитые стаканы наружу, оставляя мужчину в самой пошлой трезвости, начал гонять по окрестностям.
Бешеная скачка помогала забыться хоть немного, но конь – не автомобиль. Его надо поить, успокаивать, не загонять…
Вот и встретились однажды у лесного озера с водяными лилиями Сережа и Сашенька.
Слово за слово, вот и вторая встреча. А там и третья, и четвертая…
Пока однажды…
О том, что случилось, она не сожалела. Но когда мужчина объяснил, что не сможет на ней жениться…
Девушка обиделась.
В раю разразился даже не скандал – буря! Ураган! Торнадо!
Что ни перечисляй – даже цунами не отражало истинной ярости девушки.
Из имения она уезжала с твердой уверенностью, что лучше ее Витеньки никого нет. И только потом поняла, что непраздна.
Даже не сама, мать разобралась.
Скандал разразился вторично. Но… убивать ребенка было нельзя. Это грозило бесплодием в дальнейшем, да и церковь такие развлечения не одобряет. Нежеланный ребенок?
Роди, да и отдай в храм. Без тебя вырастят, хоть и в приюте. Может, монашка будет или монашек, может, еще кто, хоть и крестьянином станет… да все – живой.
Положение спас сам Виктор.
Бывают и такие сказки.
Нельзя сказать, что Витя был сильно влюблен в свою невесту. Так… слегка.
Красивая, умная, с сильным характером – самое то, чтобы быть спокойным и за свой тыл и за своих детей. Главное, характер есть. Не задурит, случись что, не спустит все на свои хотелки, не приведет мужиков… здравый смысл в действии.
А вот дикой любви у Вити не было.