я себя не явила б такой —
Бледно-серой и глаз водяной,
Все, что должно случиться
над этой рекой,
Порастет неминучей бедой.
«Всё пишет о воде: вода, вода…»
Всё пишет о воде: вода, вода…
Он одинок, кого-то ждет, ни с места.
По горизонту движутся суда,
И маяком отмечена фиеста – не про него…
Отлив, опять прилив,
куриного к ногам прибило бога,
А он сосредоточен, молчалив —
такие дожидаются итога,
Какого ни на есть, но своего,
и терпеливо веруют в удачу,
А то, что снова мимо, – ничего…
Он ждет, а я стою в сторонке, плачу.
«А жизнь какая? Светло-тёмная…»
А жизнь какая? Светло-тёмная,
И жар – не жар, скорей озноб,
Натянет тучу —
ой, огромная,
А из неё – вдруг солнца сноп.
Оно само-то не покажется,
А только бросит сноп лучей —
В раж не впадай,
недолго ражиться,
Слиняет вмиг до ста свечей.
Опять пиши, читай без роздыха,
И тьма – не тьма, и свет – не свет.
Какой там Дух?
Хотя бы воздуха…
Так и того в заводе нет.
«Как осознать…»
Как осознать —
была и вдруг не стала,
Здесь нет меня,
но где-то все же есть?
Чувств пять и даже шесть —
ничтожно мало,
Заранее как знать —
что предпочесть?
И вот ещё —
как угадать вернуться
В ту точку,
где мне счастье как в поддых?
Остолбенеть,
почти что задохнуться,
Признанье в рифму
выдохнуть, как стих.
«И было так…»
И было так —
ты брат, а я сестра.
И ангельский твой поцелуй сухой
на день грядущий
Валит с ног меня.
И я хожу кругами
В ритме вальса —
несестринский восторг.
И стало так —
на редкие небратские объятья,
На вспышки встреч
я променяла всё —
Жизнь-нетерпенье 
