Когда тебе
свои диктую строки,
Сумев дневные превозмочь мороки,
Взлететь или упасть
как в никуда.
Формула Малевича
Чёрный квадрат вороны,
Вписанный в снежный круг,
До гнезд обнажились кроны,
Ветви – подобье рук,
Скрюченных знаком жажды.
Декабрьский скругляя бег,
В куб жизнь он возвёл однажды,
Кубизм —
это снег и снег,
Цветение на морозе,
Розы январский пик,
Стих не уступит прозе,
Бог знает как он возник —
Слова наготове были,
Подкатывали комком,
Слепившись из снежной пыли,
В поддых угодив снежком.
«Встань на полозья сзади – сяду я…»
Встань на полозья сзади – сяду я,
На финских санках далеко уедем.
Лес чёрный, обрамляющий края
Снегов холмистых,
помашу соседям.
Что я? Ты – парус за моей спиной,
И ветер в спину, и стрелой дорога,
Глаза открыты буре не одной,
Не сосчитаешь,
так их в жизни много.
«Подледным садом декабря…»
Подледным садом декабря
Хожу по Питеру кругами,
Заледенела, вверх ногами
Повисла, и сие не зря.
Я вдруг припомнила – «очко»
Кончиной света назначали,
Нет в ирреальности печали —
Все стройно, держится легко.
И медь монеты прямо в щель —
Так солнце село за Невою.
Рябит подводною травою
Дом, шпиль, решетки, купол, ель.
Декабрьский купол, ель, январь
Тринадцатым венчали годом,
Кружились музы хороводом,
Гнусавил ветер – пономарь…
«Было поздно еще…»
Было поздно еще,
хоть и рано уже —
В пограничном жила столбняке,
Непонятно зачем
поднялась в неглиже,
Хоть могла б еще плыть по реке —
Сонной, желтой,
готовясь подняться путем,
Белой сакурой зарозоветь,
Если б знать, что дорога,
которой идем,
Так вот будет стелиться и впредь.
Если б знать, 
