Галина Доронина – Измена. Ты - моя слабость (страница 6)
— Потеряли? — переспрашиваю, хотя прекрасно понимаю, о чем она говорит.
— Да, Вика! — Ася садится напротив, берет мои руки в свои. Ее пальцы теплые, успокаивающие. — Ты танцевала на танцполе с каким-то парнем, потом вы пропали.
Ее зеленые глаза полны беспокойства. Настоящего, искреннего беспокойства, какого не было в глазах Карины даже в лучшие времена нашей дружбы.
— Я была… — начинаю и сразу замолкаю. Как это объяснить? Как рассказать подруге, что провела ночь с незнакомцем?
Но Ася читает меня как открытую книгу. Мы дружим уже десять лет, с тех пор как встретились на бизнес-форуме. Она только открывала свое модельное агентство, я уже поднимала «GOLD» после первых провальных лет. Сразу поняли — мы одной крови.
— О боже, — тихо говорит она, и в голосе нет осуждения. Только понимание. — Вика, ты…?
— Я не планировала, — быстро говорю, чувствуя, как краснею. — Это просто случилось. Он танцевал со мной, мы выпили еще, а потом… потом я очнулась в его квартире. В его постели.
Ася молчит, поглаживает мои руки большими пальцами. В квартире тихо — только тикают часы в гостиной да слабо доносится шум с улицы. Через окно проникает мягкий утренний свет, озаряя кухню золотистыми бликами.
— Рассказывай, — говорит она. — С самого начала.
И я рассказываю. О том, как проснулась рядом с красивым незнакомцем. О том, какие воспоминания всплывали обрывками — страстные, жаркие, совершенно не похожие на размеренную близость с Кириллом. О том, как стыдно мне было смотреть на спящего Алексея, какой красивый у него торс, какие сильные руки.
— Он молодой, Ась, — говорю, пряча лицо в ладонях. — Лет на десять младше меня. А может даже больше. Что он обо мне подумает? Какая я дура…
— Стой, стой, — перебивает меня Ася. — Во-первых, тебе всего тридцать семь. Во-вторых, ты красивая, успешная женщина. В-третьих, твой муж изменил тебе с твоей же лучшей подругой, так что морально ты имеешь право на все.
Она встает, идет к холодильнику, достает бутылку дорогого шампанского.
— Что ты делаешь? — пугаюсь я. — Ась, я больше не буду пить. Никогда. Видишь, к чему это привело?
— К тому, что ты наконец почувствовала себя живой, — спокойно отвечает она, доставая бокалы. — К тому, что вспомнила: ты женщина, а не только бизнесмен и жена неблагодарного мужа.
Пробка вылетает с тихим хлопком. Ася наливает шампанское в два бокала — мне совсем чуть-чуть, себе больше.
— Выпей, — протягивает она мне бокал. — От похмелья. А заодно отметим твое освобождение.
— Какое освобождение? — не понимаю я.
— От того образа идеальной жены, который ты носила пятнадцать лет, — серьезно говорит Ася. — Вик, ты была примерной супругой, строила бизнес, поддерживала репутацию семьи. А что получила взамен? Измену с лучшей подругой.
Шампанское щиплет язык. Желудок возмущенно сжимается, но постепенно становится легче.
— Как его зовут-то хоть знаешь? — спрашивает Ася, усаживаясь обратно.
— Леша, — отвечаю, и сердце странно сжимается при упоминании его имени. — Он… господи, Ась, он такой красивый. Темно-русые волосы, зеленые глаза, спортивная фигура. И он был так нежен со мной…
— И что в этом плохого? — спрашивает она. — Ты взрослая, свободная женщина. Да, замужняя пока что на бумаге, но после вчерашнего… Вик, ты же подашь на развод?
Глава 9
Киваю. Конечно, подам. После того, что увидела, другого пути нет.
— Значит, никому ты не изменила, — констатирует Ася. — Твой брак закончился в тот момент, когда Кирилл привел в вашу постель другую женщину. А то, что было ночью, — это твоя жизнь, твой выбор.
— Но я сбежала, как последняя дура, — стыдно признаюсь. — Не оставила номер телефона.
— И правильно сделала! — горячо говорит Ася. — Представь, что было бы, если бы ты осталась? Неловкие разговоры за завтраком, попытки объяснить, что это было. А так — красивая история, которая останется красивой памятью.
Она права, понимаю я. В трезвом свете дня все выглядело бы совсем по-другому. Он бы увидел мои тридцать семь лет, я бы почувствовала себя еще более неловко. А так… так остается только память о невероятной ночи.
— Думаешь, я больше его не встречу?
— В многомиллионной Москве? — Ася пожимает плечами. — Маловероятно. Разве что случайно, но шансы мизерные.
Странно, но от этих слов становится одновременно легче и грустно. Легче — потому что не придется объясняться, оправдываться. Грустно — потому что больше никогда не увижу эти зеленые глаза, не почувствую этих сильных рук…
— Это хорошо, — говорю я, больше себя убеждая. — Мне не нужны сложности. У меня и так достаточно проблем с разводом, разделом имущества. Не хватало еще романов с малознакомыми мужчинами.
— Конечно, — соглашается Ася.
Допиваю шампанское, и головная боль начинает отступать. В квартире подруги уютно и спокойно. Здесь можно спрятаться от всего мира, обдумать происходящее, строить планы на будущее.
— Спасибо, что не осуждаешь, — говорю искренне.
— За что осуждать? — удивляется Ася. — За то, что ты наконец почувствовала себя настоящей женщиной? За то, что вспомнила, какой может быть настоящая страсть? Вик, ты пятнадцать лет была образцовой женой. Пора пожить для себя.
Она встает, подходит ко мне, обнимает за плечи. Ее халат пахнет дорогим парфюмом и утренней свежестью.
— Оставайся у меня, — предлагает. — Примешь ванну, приведешь себя в порядок. У меня в гардеробе найдется что-то подходящее для тебя. А потом решим, что делать дальше.
Киваю благодарно. Сейчас мне нужно именно это — тихое место, где можно привести в порядок не только внешность, но и мысли.
— Только пообещай мне одно, — серьезно говорит Ася.
— Что?
— Не жалей о прошлой ночи, — просит она. — Что бы там ни было, это твой опыт. Твоя жизнь. И судя по тому блеску в глазах, когда ты рассказывала о нем, — это был хороший опыт.
Улыбаюсь впервые за это утро. Да, несмотря на стыд и сожаления, где-то глубоко внутри теплится что-то другое. Что-то похожее на благодарность судьбе за то, что подарила мне эту ночь.
Неделя в квартире Аси проходит как в каком-то параллельном мире. Здесь, среди высоких потолков и старой московской роскоши, время словно замедляется. Я прячусь от реальности, как прятались аристократки прошлых веков в своих будуарах.
Ася оказывается идеальным врачом для раненой души. Она не задает лишних вопросов, не пытается давать советы каждую минуту. Просто дает мне пространство для существования.
Утром первого дня мы идем в ее гардеробную — отдельную комнату, которая больше напоминает бутик. Стеллажи с одеждой от пола до потолка, островок с украшениями, зеркала в золоченых рамах.
— Бери что хочешь, — щедро предлагает она, передвигая вешалки. — У нас с тобой один размер.
Я выбираю простые вещи — джинсы, кашемировые свитера, шелковые блузы. Все дорогое, качественное, но без лишнего пафоса. Сейчас мне не хочется привлекать внимание.
В первые дни я практически не выхожу из квартиры. Ася уходит в свое агентство, а я остаюсь одна с книгами, чаем и собственными мыслями. Читаю на диване у окна, смотрю на Патриаршие пруды, где гуляют мамы с колясками и старики с собаками. Обычная жизнь.
Телефон разрывается от звонков Кирилла. Сначала он звонит каждый час, потом каждые десять минут. Я смотрю на экран, где высвечивается «Муж», и нажимаю отбой. Раз за разом.
Сообщения приходят одно за другим:
«Вика, перестань дуться. Нам надо поговорить.»
«Ты где? Приезжай домой, решим все по-взрослому.»
«Вика, ответь немедленно! Ты моя жена!»
«Думаешь, я буду бегать за тобой? Ошибаешься.»
Читаю и удаляю. Больно не становится, только противно.
На третий день Ася привозит суши из дорогого японского ресторана. Раскладывает на журнальном столике в гостиной деревянные коробочки с роллами, ставит бутылку белого вина.
— Как дела у тебя на работе, — спрашиваю я, беря палочки. Сашими с тунцом тает на языке.
— Обычная суета, — отмахивается она. — Новый сезон, новые лица. Одну девочку вчера отправила на кастинг в рекламу элитных часов. Красавица, но характер… — Ася морщится. — Думает, что мир ей должен.
— А разве не так? — иронично спрашиваю. — Красота — это валюта.
— До определенного возраста, — мудро замечает Ася. — А дальше нужны мозги и стержень. Ты это понимаешь, поэтому и построила империю.
Империя… «GOLD» кажется сейчас таким далеким. Максим, мой управляющий, присылает отчеты на почту. Выручка, персонал, новые поставщики. Еще и бармен внезапно уволился. Я просматриваю и откладываю. Пусть сам разбирается.
На четвертый день к нам приходит Сонька. Влетает в квартиру как ураган — в кожаной косухе, с растрепанными волосами, с огромной сумкой от Hermes на плече.
— Где моя страдалица? — кричит она с порога.