Галина Доронина – Измена. Ты - моя слабость (страница 5)
Рядом спит мужчина. Леша.
Боже мой.
Он лежит на животе, лицом ко мне, одна рука закинута над головой, другая — где-то под подушкой. Простыня скомкана в ногах, прикрывает только бедра, оставляя открытой его спину. Какую спину… Широкую, с рельефными мышцами. Кожа смуглая, загорелая, на левом плече небольшая татуировка.
Темно-русые волосы растрепались по подушке. Даже спящий, он выглядит как воплощение мужественности. Резкие скулы, волевой подбородок, чуть приоткрытые губы…
А еще на спине едва заметные следы от моих ногтей.
О господи…
Воспоминания начинают возвращаться обрывками, как кадры из смонтированного наспех фильма.
Танцы. Мы танцевали так близко, что я чувствовала каждое движение его тела. Его руки на моей талии, на бедрах, везде. Музыка гремела так громко, что приходилось кричать прямо в ухо друг другу, а он… он что-то говорил мне хрипловатым, насмешливым голосом. Что именно уже не помню, но помню, как его дыхание щекотало мою кожу.
Бар. Шоты. Шесть шотов подряд — три мне, три ему. Золотистая текила обжигала горло, но я не останавливалась. Хотела забыться, хотела не думать о Кирилле, о Карине, о том, как рухнула моя размеренная жизнь. И я забылась. Слишком хорошо забылась.
Его хриплый смех, когда я опрокинула третий шот. «Ты меня удивляешь», — говорил он, и в зеленых глазах плескалось восхищение. Когда в последний раз мужчина смотрел на меня так? Когда в последний раз кто-то восхищался мной?
Такси. Мы поймали такси, и всю дорогу не могли оторваться друг от друга. Я сидела практически у него на коленях, его рука скользила по моему бедру под подолом платья, а я… боже, что я делала? Целовала его шею, кусала мочку уха, шептала что-то непристойное…
Лифт. В лифте было еще хуже. Он прижал меня к зеркальной стенке и целовал с такой страстью, что ноги подкашивались. Его тело было горячим, мускулистым. Я обхватывала его руками за плечи, впивалась ногтями в кожу, отвечала на поцелуи с жадностью, о которой и не подозревала.
Дверь квартиры. Мы едва дошли до спальни. Одежда… Наши вещи разбросаны по всей квартире. Помню, как он расстегивал молнию на моем платье, как ткань соскальзывала с плеч. Помню его жадный взгляд, когда он увидел мое тело. Помню свои руки, срывающие с него футболку…
А дальше… дальше память окутана плотным туманом, но тело помнит. Помнит каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждое движение. Помнит, как он был нежен и страстен одновременно, как умело находил все нужные точки, как заставлял меня терять голову от наслаждения.
С Кириллом мы никогда не занимались любовью с такой страстью.
Боже мой, что я наделала?
Смотрю на Лешу, и сердце сжимается от противоречивых чувств. Он красив. Невероятно красив. И молод. Слишком молод для меня. Мне тридцать семь, ему, наверное, лет двадцать пять, максимум. Что он подумает, когда проснется? Что скажет?
А что скажу я? Как объяснить, что замужняя (пока еще замужняя) деловая женщина провела ночь с первым встречным?
Но я ведь не просто провела ночь. Я чувствовала себя живой. Меня хотели просто как женщину. Он не знал, кто я такая, сколько у меня денег, какие у меня связи. Он просто хотел меня.
Алексей слегка шевелится во сне, бормочет что-то неразборчивое. Хочется провести рукой по его волосам, погладить по щеке…
Стоп. Немедленно стоп.
Стыд накрывает меня как ледяная волна. Что со мной происходит? Я — взрослая, успешная женщина, которая всегда держит эмоции под контролем.
Но контроль… контроль исчез прошлой ночью вместе с остатками трезвости. Я делала то, чего не делала никогда. Была такой раскованной, такой страстной… Кричала его имя, умоляла не останавливаться, вела себя как… как…
Ужас.
Сейчас, в трезвом утреннем свете, это кажется ошибкой. Огромной, непростительной ошибкой. Я замужняя женщина. Да, муж изменил мне, но развода еще нет. Я изменила ему в ответ с первым встречным. Опустилась до его уровня.
Хуже того — мне понравилось. Понравилось быть желанной, понравилось чувствовать себя молодой и привлекательной, понравилось забыть обо всем на свете в объятиях красивого мужчины.
Тошнота подкатывает снова, но теперь не только от похмелья. От осознания того, что я наделала.
Паника начинает подниматься от солнечного сплетения к горлу. Нужно уходить. Сейчас же. Пока он не проснулся, пока не начал задавать вопросы, на которые у меня нет ответов.
Очень медленно, стараясь не шуршать простынями, сдвигаюсь к краю кровати. Голова кружится от резкого движения, но я заставляю себя встать. Ноги подкашиваются, приходится ухватиться за стену.
Господи, сколько же я вчера выпила?
Оглядываюсь в поисках одежды. Платье валяется на полу у кровати, скомканное и помятое. Трусики… где мои трусики? Нахожу их под кроватью. Бюстгальтер… вот он, висит на спинке стула.
Одеваюсь максимально тихо, каждый шорох кажется оглушительным. Руки дрожат от нервов и похмелья, не могу попасть застегнуть бюстгальтер. Платье липнет к вспотевшему телу.
Сумка стоит на комоде, содержимое частично высыпалось. Собираю помаду, телефон, ключи. Руки трясутся так сильно, что роняю половину вещей обратно.
В телефоне куча пропущенных звонков. Кирилл звонил семь раз. Сонька — четыре. Ася — три. Есть сообщения, но читать их сейчас не могу. Не хватает моральных сил.
Туфли… где мои туфли? Одну нашла в коридоре, вторую пришлось искать в спальне. Осматриваясь, невольно оцениваю квартиру Алексея. Небольшая, но стильная и современная. Кто он такой, чем занимается?
Но сейчас не время для расследований. Нужно уходить, пока не поздно.
Дверь открывается беззвучно. Последний взгляд на квартиру, где я провела самую страстную ночь в своей жизни. Потом закрываю за собой дверь и быстро иду к лифту.
В лифте смотрю в зеркало. Выгляжу ужасно. Как женщина, которая провела ночь с малознакомым мужчиной. Собственно, так и есть.
На улице яркое июньское утро. Солнце режет глаза, усиливая головную боль. Люди идут на работу — свежие, выспавшиеся. А я стою у входа в чужой дом, пытаясь вызвать такси и сообразить, что делать дальше.
Домой поехать не могу. Там Кирилл. Возможно, с Кариной. В кафе тоже не хочется — Максим задаст кучу вопросов, а выгляжу я не лучшим образом.
Остается одно место, где меня не будут осуждать. Где поймут и примут любой.
Глава 8
— На Патриаршие пруды, — говорю водителю такси, садясь на заднее сиденье.
К Аське. У нее большая квартира в старинном доме, где можно спрятаться от всего мира. Где можно наконец разобраться в том, что произошло прошлой ночью.
Такси трогается, и я откидываюсь на спинку сиденья, закрывая глаза. Но даже с закрытыми глазами вижу его лицо. Чувствую прикосновение его рук. Слышу хриплый голос, шепчущий мое имя…
Больше не буду пить. Никогда. Это был последний раз.
Дом на Патриарших — один из тех сталинских монстров, что возвышаются над прудами как молчаливые свидетели эпох. Массивный, с лепниной и колоннами, он дышит респектабельностью и старыми московскими деньгами. Именно здесь Ася купила свою квартиру пять лет назад. На четвертом этаже, с видом на пруды и старые липы.
Дворник в углу двора что-то ворчит себе под нос, бросает косой взгляд на мой помятый внешний вид. Хочется провалиться сквозь землю. Поднимаюсь по широкой лестнице с мраморными ступенями, цокая каблуками. Звук эхом отражается от высоких потолков.
Звоню в дверь дрожащими руками. За дверью слышны легкие, быстрые шаги.
— Вик? — раздается удивленный голос моей подруги. — Боже мой, что с тобой?
Передо мной стоит Ася во всем своем утреннем великолепии. Рыжие волосы убраны в небрежный пучок, из которого выбиваются отдельные прядки, обрамляя точеное лицо. На ней шелковый халат цвета слоновой кости, явно от какого-то дорогого дизайнера. Даже в домашней обстановке она выглядит как с обложки журнала.
— Можно войти? — хриплю я, чувствуя, как подкатывает очередная волна тошноты.
— Конечно, проходи, — она отступает в сторону, и я попадаю в ее квартиру.
Господи, как же здесь красиво. Высокие потолки с лепниной, паркет в елочку, отреставрированный с любовью к деталям. Ася сумела совместить несочетаемое: сохранить историческую атмосферу и при этом создать пространство XXI века.
Прихожая плавно переходит в огромную гостиную с тремя окнами в пол. Мебель подобрана с безупречным вкусом — итальянский диван цвета айвори, журнальный столик из стекла и металла, кресла в стиле арт-деко. На стенах — современная живопись.
— Кофе? — спрашивает Ася, ведя меня на кухню.
Кухня — это отдельная песня. Остров из черного гранита посередине, техника премиум-класса, встроенная так искусно, что почти не видна. Вместо верхних шкафов — открытые полки с дизайнерской посудой и специями в одинаковых стеклянных банках. Все выглядит как с картинок на пинтерест.
— Лучше воды, — прошу я, опускаясь на один из барных стульев у острова. Ноги наконец перестают дрожать.
Ася наливает в высокий стакан родниковую воду из дорогой бутылки, добавляет лимон. Знает, что нужно при похмелье.
— Где ты была всю ночь? — спрашивает она, пристально разглядывая мое лицо. — Мы тебя потеряли где-то после полуночи. Сонька обыскала весь «Черный кот», я звонила тебе. Мы уже думали вызывать полицию.
Вода обжигает пересохшее горло, и я заставляю себя пить медленными глотками.