Галина Доронина – Измена. Ты - моя слабость (страница 7)

— Тише ты, — смеется Ася. — Соседи подумают, что мы притон содержим.

Сонька обнимает меня крепко, пахнет дорогим парфюмом и сигаретами.

— Ну что, решила в монахини подаваться? — спрашивает она. — Уже четыре дня сидишь здесь, как в скиту.

— Отдыхаю от мира, — отвечаю. — Мне нужно подумать.

— Думать о чем? — Сонька плюхается в кресло, закидывает ногу на ногу. — О том, что твой муж — редкостная сволочь? Так это мы и раньше знали. О том, что Карина — змея подколодная? Тоже не новость. Остается только один вопрос: когда подаешь на развод?

— Завтра, — отвечаю твердо. — Уже договорилась с адвокатом.

— Вот и молодец, — одобряет Сонька. — А то я уж думала, ты решила прощать и каяться.

Ася приносит вино, и мы располагаемся в гостиной. За окном начинает смеркаться, фонари отражаются в темной воде прудов.

Мы говорим до поздней ночи. О мужчинах, о бизнесе, о жизни. Сонька рассказывает про своих клиенток, Ася — про капризы моделей. Я слушаю и понимаю, как давно не было у меня таких простых женских разговоров. С Кириллом мы обсуждали дела, планы, финансы. А когда последний раз мы просто болтали о ерунде?

Пятый день начинается с неожиданности. К нам в гости приходят друзья Аси — Марк и Лена, семейная пара из мира искусства. Он — художник, она — галеристка. Привозят настольные игры и дорогой виски.

— Слышали, ты переживаешь сложный период, — деликатно говорит Лена. — Решили отвлечь тебя.

Мы играем в «Мафию», «Имаджинариум», какую-то сложную стратегическую игру про торговцев. Смеемся, спорим, выпиваем. Марк рассказывает байки из мастерской, Лена — про странности коллекционеров.

— Один клиент требовал, чтобы я лично проверила картину на подлинность языком, — рассказывает она. — Типа, настоящие краски имеют особый вкус.

— И что, проверила? — смеется Ася.

— Конечно нет! Сказала, что у меня аллергия на гениальность.

Я хохочу до слез, как в детстве. И понимаю, что соскучилась по этому ощущению легкости.

Шестой день начинается с похода по магазинам. Ася тащит меня в ЦУМ.

— Тебе нужна новая одежда, — заявляет она. — Для новой жизни.

— У меня полный гардероб дома, — возражаю я.

— Тот гардероб — для жены Кирилла Сергеева, — отрезает она. — А тебе нужен гардероб для Вики, свободной женщины.

Мы проводим в бутиках полдня. Ася выбирает мне платья, которые я никогда не решилась бы купить — слишком яркие, слишком смелые, слишком молодежные. Красное платье с открытой спиной, изумрудная блуза из прозрачного шелка, джинсы с дырками.

— Это не мой стиль, — сопротивляюсь я.

— Потому что у тебя не было стиля, — жестко говорит Ася. — Был дресс-код успешной замужней дамы. А теперь можешь позволить себе быть собой.

Покупаем три сумки вещей. Тратим безумные деньги, но мне все равно. Я и так не бедствую, а после развода денег у меня будет достаточно.

Вечером сидим на кухне за чаем. За окном моросит летний дождик, воздух пахнет мокрой листвой.

— Вик, — осторожно начинает Ася, — может, пора возвращаться к жизни?

Глава 10

— Вик, — осторожно начинает Ася, — может, пора возвращаться к жизни?

— Я не готова, — быстро отвечаю.

— Не к Кириллу, — поясняет она. — К своей жизни. К работе, к «GOLD». Это же твое детище.

Я молчу, размешивая ложечкой мед в чае. «GOLD»… Да, это моя гордость, мое достижение. Но сейчас даже мысли о работе вызывают усталость.

— Максим справляется, — наконец говорю.

— Максим — управляющий, а ты владелица, — напоминает Ася. — Место хозяйки может занять только хозяйка.

Седьмой день начинается с телефонного звонка адвокату. Михаил Петрович — мужчина лет шестидесяти, один из лучших юристов Москвы. Мы знакомы несколько лет, он оформлял некоторые сделки для «GOLD».

— Виктория Игоревна, — его голос звучит сочувственно, — готовы подавать документы?

— Готова, — отвечаю твердо.

— Хорошо. Приезжайте в офис, все оформим. И сразу подадим заявление на раздел имущества. Дом, машины, вклады — все приобретено в браке, значит, делится пополам.

— А если он будет сопротивляться?

— Пусть сопротивляется, — в голосе адвоката слышится стальная нотка. — Суд будет на вашей стороне.

Еду к адвокату на такси. Москва проносится за окном — привычная, суетливая, равнодушная. Офис Михаила Петровича в «Москва-Сити», панорамные окна, вид на половину столицы.

Подписываю документы размашисто, без сомнений. Заявление о расторжении брака, заявление о разделе имущества, доверенность на ведение дела. Каждая подпись — как удар молотка по гвоздю в крышке гроба нашего брака.

— Примерно через месяц первое заседание, — говорит адвокат. — Будьте готовы к тому, что Кирилл Александрович попытается затянуть процесс.

— Пусть пытается, — отвечаю. — Я никуда не спешу.

В этот же день звоню Максиму, своему управляющему. Парень работает в «GOLD» уже четыре года, знает кухню от и до.

— Виктория Игоревна! — он явно обрадован моему звонку. — Наконец-то!

— Как дела в заведении? — спрашиваю деловито.

— Все под контролем, — отчитывается он. — Выручка на прежнем уровне, персонал работает без нареканий. Наш бармен уволился, взял на работу нового. Только вот поставщик морепродуктов поднял цены на двадцать процентов.

— Ищи другого, — решаю быстро. — И готовь отчеты за неделю. Завтра буду.

— Вы возвращаетесь? — в голосе Максима слышится облегчение.

— Возвращаюсь, — подтверждаю я.

Возвращаюсь к Асе и рассказываю о визите к адвокату. Она открывает шампанское.

— За твою свободу, — поднимает бокал.

— За мою новую жизнь, — исправляю я. — А завтра еду на работу.

Она кивает одобрительно.

— Правильно. «GOLD» — это твоя крепость. Там ты королева.

Мы садимся на диван с бокалами, я решаю поделиться с Асей своими планами.

— Слушай, а я думаю начать искать съемную квартиру, — говорю, покручивая в руках бокал. — Не хочу злоупотреблять твоим гостеприимством. Ты и так столько для меня делаешь…

Ася резко ставит бокал на журнальный столик и поворачивается ко мне всем телом.

— Вика, ты что несешь? — в ее голосе слышится искреннее возмущение. — Какая съемная квартира? Ты можешь жить здесь столько, сколько захочешь! У меня трешка огромная, места хватит на всех. И потом, — она берет меня за руку, — мне нравится, что ты здесь. Я так давно не жила с подругой. Это прямо как в студенческие годы!

— Но Ась…

— Никаких «но»! — категорично заявляет она. — Я категорически против твоих съемных квартир. Живи здесь, пока не получишь свою долю с развода и не решишь, что делать дальше.

Я улыбаюсь, чувствуя, как тепло разливается в груди.

— Спасибо, — говорю искренне. — Ты даже не представляешь, как это для меня важно.

— Еще бы! — фыркает она. — Мы же боевые подруги. В радости и в горе, помнишь?

— Помню, — улыбаюсь. — «Мужики приходят и уходят, а подруги — это навсегда».