Галина Доронина – Измена. Ты - моя слабость (страница 44)

Совсем бледнею. Государственные контракты — основа моего бизнеса.

Несколько минут в кабинете стоит звенящая тишина. Сижу, уставившись в стол.

— Что вы хотите? — наконец спрашиваю осипшим голосом.

— Очень простые вещи. Оставь мою дочь в покое. Прекрати звонки, прекрати визиты, прекрати сплетни. Живи своей жизнью и дай ей жить своей.

— А если… а если я хочу вернуть ее?

Он смотрит на меня с таким презрением, что я съеживаюсь.

— Ты потерял это право, когда затащил чужую бабу в постель, которую делил с женой пятнадцать лет, — говорит с отвращением. — А теперь слушай внимательно: я хочу услышать от тебя обещание. Четкое, недвусмысленное обещание, что ты оставишь Викторию в покое.

Молчу, сжимая кулаки.

— Я жду, — спокойно говорит он.

— Обещаю, — наконец выдавливаю из себя. — Не буду больше беспокоить Вику.

— Вот и прекрасно, — он направляется к двери. — И запомни: я буду следить за тем, как ты держишь слово. У меня хорошая память и длинные руки.

Останавливается у двери и оборачивается:

— А еще передай своим дружкам, что если кто-то из них посмеет как-то задеть мою дочь или ее молодого человека, то разговор будет уже не со мной, а с людьми куда менее воспитанными.

Дверь закрывается с тихим щелчком, оставляя меня одного в моем роскошном кабинете.

Вика

Вечером того же дня мы провожаем родителей в аэропорт. Мама обнимает Алексея, как родного сына, папа пожимает ему руку и снова повторяет:

— Береги ее.

— Обязательно, — отвечает Алексей.

Когда самолет взлетает, мы стоим у панорамного окна терминала, и я чувствую, как на душе становится легче. Родители приняли Алексея, поддержали наши отношения. А главное, папа решил проблему с Кириллом.

Кирилл больше не звонит, не приходит в бар, не присылает цветы. Словно растворился в воздухе. А через неделю Сонька рассказывает мне новость, которая окончательно расставляет все точки над «i».

Мы встречаемся в ее новом салоне красоты — просторном помещении на Тверской с белоснежными стенами, хрустальными люстрами и креслами из итальянской кожи. Сонька выглядит, как всегда, безупречно: волосы убраны в аккуратный пучок, черное платье подчеркивает ее точеную фигуру, а на руках поблескивают золотые браслеты.

— Вик, у меня для тебя новости, — говорит она, усаживаясь в кресло напротив. — Касаются Кирилла и твоей «лучшей подруги» Карины, — Сонька произносит последние слова с издевкой.

Глава 44

Она заказывает нам кофе — эспрессо для себя, американо для меня — и садится поудобнее.

— Так вот, — продолжает она, когда администратор приносит заказ в изящных фарфоровых чашках, — помнишь, как Карина публиковала свои победные посты? «Взяла лучшее» и все такое?

— Помню, — морщусь я.

— Так вот, дорогая моя, — Сонька делает паузу, отпивая эспрессо, и я вижу, как в ее глазах загорается озорной огонек, — этот «лучший» Кирилл бросил ее буквально через неделю после того, как ты их застукала.

Я замираю с чашкой на полпути к губам.

— Что?

— Именно так, — Сонька откидывается на спинку кресла, явно наслаждаясь моим изумлением. — Он использовал ее как инструмент мести тебе. А когда понял, что ты всерьез подала на развод и больше не побежишь за ним с повинной головой, просто выбросил ее, как использованную салфетку.

В голове у меня медленно складывается картинка. Все эти настойчивые попытки Кирилла вернуть меня, букеты, подарки, униженные просьбы… Значит, Карина и правда уже была в прошлом?

— Откуда ты знаешь? — спрашиваю я, ставя чашку на столик.

— От Лизы из салона на Арбате, — Сонька усмехается. — Карина там по-прежнему работает администратором. И плачется мастерам. А ты же знаешь, как быстро новости разлетаются по нашему кругу.

— И что же она говорила? — не удерживаюсь я от любопытства.

— О, это просто песня! — Сонька всплескивает руками, золотые браслеты мелодично позвякивают. — Оказывается, Кирилл обещал ей совместный отпуск в Дубае, новую квартиру, поездки на модные показы. Она уже видела себя светской львицей, представляешь? А он просто перестал отвечать на звонки.

Я качаю головой.

— Лиза говорит, что Карина совсем озлобилась, — продолжает Сонька, любовно поглаживая ручку своей чашки. — Срывается на клиентах, грубит коллегам. А в соцсетях ведет себя еще хуже — публикует какие-то ядовитые посты про «ложных друзей» и «справедливость».

Я отпиваю американо, чувствуя, как горьковатый вкус кофе смешивается с неожиданно сложными эмоциями. С одной стороны, Карина получила по заслугам: предательство должно быть наказано. С другой стороны, я понимаю ее отчаяние. Всю жизнь завидовать чужому успеху, а когда, казалось бы, удача улыбнулась, получить пощечину от судьбы.

— Она потеряла все, — говорю я вслух. — Богатого покровителя, которого украла. Подругу, которая ей помогала. Мечты о красивой жизни.

— И правильно! — отрезает Сонька, и в ее голосе звучит нескрываемое удовлетворение. — Думала, что можешь предать, обмануть, а потом жить припеваючи? Как бы не так.

Она права, но мне все равно становится не по себе от такой жестокости судьбы. Карина мечтала о той жизни, которая у меня была с рождения — красивые наряды, дорогие рестораны, путешествия, украшения. И я всегда делилась с ней, искренне считая подругой. А она все это время ненавидела меня за то, что мне повезло родиться в обеспеченной семье.

— Знаешь, что самое смешное? — продолжает Сонька, явно наслаждаясь пикантными подробностями. — Лиза говорит, что Карина до сих пор надеется, что Кирилл одумается и вернется. Все ждет его звонка. Каждый день проверяет соцсети, не появился ли он в онлайне. Это уже похоже на манию.

Бедная, глупая Карина. Она так и не поняла, что для таких мужчин, как Кирилл, женщины вроде нее — просто инструменты. Инструменты удовольствия, мести, самоутверждения. А когда инструмент выполнил свою функцию, его выбрасывают без сожаления.

Мы болтаем еще час, а потом я выхожу из салона в прохладный летний вечер. На Тверской уже зажигаются фонари, а в воздухе пахнет летним дождем и цветущими липами. Я чувствую себя легко и свободно, словно с плеч упал огромный груз.

Карина получила по заслугам. Кирилл больше не докучает мне своими попытками вернуть прошлое. А у меня есть любящий мужчина и новое дело, которое мы строим вместе.

Октябрь приходит с золотой листвой и прохладными вечерами, когда хочется укутаться в кашемировые пледы и пить горячий глинтвейн у камина. «Муза» к этому времени уже обрела статус культового места: о нас пишут в глянцевых журналах, блогеры устраивают фотосессии у нашей барной стойки, а списки ожидания на столик расписаны на два месяца вперед.

В этот октябрьский вечер я прихожу в бар раньше обычного — хочется проверить, как идет подготовка к тематическому вечеру «Петербургские белые ночи». Алексей особенно волнуется из-за этого события: он обещал создать целую серию коктейлей, вдохновленных произведениями Достоевского.

— Ты рано, — говорит он, не поднимая глаз от бокалов, которые аккуратно расставляет за стойкой. На нем белая рубашка с закатанными рукавами и черный жилет — именно так мы решили одевать барменов для особых вечеров.

— Хотела убедиться, что все готово, — отвечаю я, вешая свой бежевый тренч в гардеробной. Сегодня на мне шелковое платье изумрудного цвета и лодочки на шпильке.

— Все готово, — он поднимает на меня взгляд, и я вижу в нем какое-то особенное волнение. — Но сначала протестируем новый коктейль. «Осенняя мечта».

Я киваю и устраиваюсь на высоком стуле у стойки, с удовольствием наблюдая, как мой любимый работает. За эти месяцы он отточил свое мастерство до совершенства — каждое движение точное, почти танцевальное. Алексей берет шейкер из матового серебра, начинает добавлять ингредиенты.

— Основа — коньяк, — комментирует он свои действия, и я понимаю, что это часть шоу. — Возраст благородный, как и подобает настоящему напитку.

Он подмигивает мне, и я смеюсь.

— Далее — ликер из белых персиков, символ нежности и спелости, — продолжает он, добавляя золотистую жидкость. — Капля розовой воды для утонченности, свежевыжатый лимонный сок для яркости жизни.

Алексей трясет шейкер с особым ритмом, почти как дирижер руководит оркестром. В зале начинает играть негромкая джазовая музыка, наши музыканты уже прибыли на саундчек.

— И наконец, — Алексей переливает содержимое в элегантный бокал из богемского хрусталя, — самый важный ингредиент.

Глава 45

Он наклоняется под стойку и достает небольшую бархатную коробочку цвета бордо. Я замираю.

— Леш, что это? — шепчу я.

Вместо ответа он открывает коробочку, и я ахаю. Внутри кольцо с бриллиантом, не огромное, но изысканное, в старинной оправе из розового золота. Алексей аккуратно опускает кольцо на дно бокала, где оно оседает среди золотистых пузырьков коктейля. В зал начинают заходить наши сотрудники, и все замирают, понимая, что становятся свидетелями важного момента.

— Я знаю, что между нами пятнадцать лет разницы, — говорит Алексей, обходя стойку и опускаясь на одно колено рядом с моим стулом. — Знаю, что многие считают наши отношения странными. Но за эти месяцы ты показала мне, что такое настоящее партнерство. Мы строим общее дело, общие мечты, общее будущее.

Слезы застилают мне глаза. Я смотрю на этого удивительного мужчину — молодого, талантливого, искреннего, — который смог разглядеть во мне не просто богатую женщину, а настоящую спутницу жизни.