Галина Доронина – Измена. Ты - моя слабость (страница 38)

Поцелуй получается отчаянный, страстный, полный всех тех слов, которые мы не умеем говорить.

— Хватит прятаться, — повторяет он, отрываясь от моих губ. — Пойдем к ним и покажем, что такое настоящие отношения.

Я киваю, вытираю остатки слез, поправляю помаду. В зеркале мое отражение выглядит немного растрепанным, но в глазах появился блеск, которого не было полчаса назад.

— Как я выгляжу?

— Как женщина, которую безумно любят, — отвечает Леша и берет меня за руку.

Мы выходим из уборной и направляемся в основной зал. Часть гостей уже разошлась, но человек пятнадцать еще остается. Ася с Сонькой сидят за барной стойкой и о чем-то оживленно беседуют с Денисом. Критик Воронов стоит у окна с бокалом в руках и что-то записывает в блокнот. Марина рассматривает картины на стенах.

Но не успеваем мы дойти до бара, как входная дверь распахивается с такой силой, что звенит колокольчик. Все оборачиваются на звук, и я чувствую, как кровь отливает от лица.

В проеме стоит Кирилл.

Он весь красный от злости, волосы растрепаны, дорогой костюм помят. В руке сжимает ключи от машины. Глаза бегают по залу, пока не останавливаются на мне.

— Ах ты, сука! — рычит он и делает шаг вперед.

Глава 38

Зал замирает. Кто-то ойкает от неожиданности. Леша инстинктивно выдвигается вперед, заслоняя меня собой.

— Кирилл, что ты здесь делаешь? — спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Что делаю? — Он смеется, но смех какой-то истерический. — Пришел посмотреть на эту комедию! Пришел посмотреть, как моя бывшая жена делает бизнесмена из мальчишки-альфонса!

В зале становится так тихо, что слышно, как тикают часы на стене. Все гости замерли с бокалами в руках, не зная, что делать. Ася делает движение, чтобы подойти ко мне, но я едва заметно качаю головой.

— Ты пьян, — констатирует Леша. — Убирайся отсюда.

— А, вот и сам герой! — Кирилл переводит взгляд на него. — Красавчик-бармен! Скажи мне, мальчик, сколько она тебе платит за ночь? По рыночной цене или скидка есть за постоянство?

— Кирилл! — мой голос больше похож на шипение змеи. — Немедленно замолчи!

— Замолчать? — Он подходит ближе, и я чувствую исходящий от него запах виски. — Я должен молчать, пока вся Москва смеется над тем, как моя жена купила себе молодого любовника?

— Все, хватит, — вмешивается Леша и делает шаг к Кириллу. — Сейчас же убирайся отсюда.

— Или что? — Кирилл усмехается. — Что ты мне сделаешь, сосунок?

— Кирилл, прекрати! — кричу я. — Ты делаешь только хуже!

— Хуже? — Он оборачивается ко мне, и в его глазах столько злости, что становится страшно. — Хуже уже некуда! Ты опозорила наш брак, опозорила себя, опозорила меня!

— Не смей! — кричу я, наконец теряя контроль. — Не смей говорить мне о позоре! Это ты трахал мою лучшую подругу в нашей постели!

Слова вылетают из меня как пули, и я не могу остановиться. Вся боль, вся ярость последних месяцев выплескивается наружу.

— Это ты изменял мне! Это ты считал, что можешь делать со мной все что угодно, потому что я твоя жена! А теперь, когда я наконец стала счастливой, ты приползаешь сюда и устраиваешь цирк!

Кирилл вздрагивает от моего крика, но тут же берет себя в руки и презрительно усмехается.

— Счастливой? — протягивает он. — Ты называешь это счастьем? Вика, очнись! Этот мальчишка просто использует тебя!

— Хватит! — рычит Леша, но Кирилл не обращает на него внимания.

— Тебе сорок лет скоро, а ему двадцать два, — продолжает мой бывший муж. — Что, по-твоему, его в тебе привлекает? Твоя красота? Твой ум? Или может быть бабки, которые ты вложила в этот бар? Ведь ты сделала его совладельцем! О чем ты думаешь, Вика?

Я чувствую, как краснею от унижения. Вокруг стоят люди — мои гости, потенциальные партнеры, критики. Все они слышат каждое слово этого кошмара.

— Кирилл, заткнись, — шипит Ася, подходя ближе. — Ты делаешь только хуже.

— Хуже для кого? — Он оборачивается к ней. — Для нее? Так я же пытаюсь открыть ей глаза! Вика, неужели ты не понимаешь? Он молодой, красивый, сильный. Ему достаточно щелкнуть пальцами, и к нему в постель полезут двадцатилетние модели. Зачем ему тетка под сорок, если не ради денег?

«Тетка под сорок». В зале повисает мертвая тишина.

Леша бледнеет, потом краснеет. Я вижу, как напрягаются его мышцы под тонкой тканью рубашки.

— Повтори, — говорит он тихо, но голос звучит так опасно, что у меня мурашки пробегают по спине.

— Что повторить? — Кирилл усмехается. — Что ты альфонс? Что пользуешься наивной женщиной? Что ты потратишь все ее бабки, а потом найдешь себе новую спонсоршу?

— Кирилл, остановись! — кричу я, но поздно.

Леша делает шаг вперед, и я понимаю, что сейчас будет драка. Прямо здесь, в моем баре, на глазах у всех гостей. Снова.

— Леша, не надо! — хватаю его за руку, но он аккуратно отстраняет меня.

— Послушай меня внимательно, — жестко говорит он Кириллу. — Я не буду с тобой драться, потому что ты пьян и жалок. Но если ты еще раз оскорбишь Вику…

— Что? — перебивает Кирилл. — Что ты мне сделаешь?

— Я сделаю так, — тихо отвечает Леша, — что ты пожалеешь о том, что вообще появился на свет.

Угроза прозвучала так спокойно и буднично, что стало по-настоящему страшно. Кирилл на секунду растерялся, но тут же взял себя в руки.

— Ох, как страшно! — издевается он. — Мальчик мне угрожает!

И тогда Леша делает шаг. Не резко, не агрессивно, почти лениво. Словно у него есть все время мира. Подходит к Кириллу вплотную и спокойно заламывает ему руку за спину.

— А-а-а! — взвизгивает Кирилл, мгновенно трезвея от боли. — Отпусти! Больно!

— Конечно больно, — невозмутимо отвечает Леша, слегка увеличивая давление.

Кирилл пытается вырваться, но Леша держит его крепко. Мой бывший муж, который всегда казался мне таким сильным и властным, сейчас скулит как побитая собака.

— Блядь, отпусти! Ты мне руку сломаешь!

— Не сломаю, — спокойно отвечает Леша, подталкивая его к выходу. — Но будет болеть неделю. Будешь помнить, как нужно разговаривать с дамами.

Вся эта сцена происходит в абсолютной тишине. Гости замерли с открытыми ртами, наблюдая за тем, как двухметровый Кирилл в дорогом костюме беспомощно семенит к выходу, подталкиваемый парнем, который младше его почти на двадцать лет.

— Ты еще пожалеешь! — пытается угрожать Кирилл, но голос дрожит от боли. — Я тебя в тюрьму упеку! За нападение!

— Нападение? — Леша усмехается. — Я просто вывожу пьяного и буйного посетителя из приличного заведения.

Критик Воронов смотрит на происходящее с нескрываемым интересом и что-то быстро записывает в блокнот.

Они доходят до двери. Леша одной рукой открывает ее, не ослабляя захват.

— А теперь иди домой и протрезвей, — говорит он и легким движением выталкивает Кирилла на улицу.

Мой бывший муж летит вперед и с громким всплеском падает прямо в лужу. Июньский дождик с утра успел наполнить все выбоины водой, и одна из них оказалась как раз у входа в бар.

— А-а-а! — орет Кирилл, барахтаясь в грязной воде. — Сука! Ублюдок!

Дорогой итальянский костюм безнадежно испорчен. Грязь покрывает его с головы до ног, а с волос стекает мутная вода. Он пытается встать, поскальзывается, падает снова. Зрелище настолько жалкое, что мне становится почти стыдно. Почти.

— Я тебя уничтожу! — вопит Кирилл из лужи. — Ты знаешь, кто я такой? Я тебя раздавлю как червяка!

— Конечно раздавишь, — невозмутимо отвечает Леша, прислоняясь к дверному косяку. — Только сначала из лужи вылезь. А то неубедительно как-то выглядит.

Наконец Кирилл умудряется подняться на ноги. Стоит, весь мокрый, грязный, и тяжело дышит.

— Это еще не конец, — хрипит он.

— Иди домой, Кирилл, — устало говорю я. — Хватит позориться.