Галина Доронина – Измена. Ты - моя слабость (страница 37)

— Любовь? — Воронов хмыкает. — Да посмотрите на них. Она — успешная бизнес-леди под сорокет, он — мальчишка двадцати лет. Что у них может быть общего, кроме постели?

— Ну, может быть…

— Да ничего не «может быть». Он играет роль, она покупается на красивую картинку. Через год-два он найдет кого-то помоложе или побогаче, а она останется с разбитым сердцем и пустым кошельком.

Мне хочется провалиться сквозь землю. Или подойти и врезать этому критику по его самодовольной физиономии. Но вместо этого я иду в уборную и запираюсь там, чтобы прийти в себя.

Смотрю на себя в зеркало. Лицо бледное, глаза блестят — то ли от слез, то ли от ярости. Неужели я действительно выгляжу как женщина, переживающая кризис среднего возраста? Неужели наши отношения с Лешей со стороны кажутся такими пошлыми?

Достаю телефон, хочу написать Асе, чтобы она подошла, но тут кто-то стучит в дверь.

— Вика? — голос Леши обеспокоенный. — Ты в порядке?

— Все хорошо, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Сейчас выйду.

Ополаскиваю руки холодной водой, поправляю макияж. В зеркале отражается женщина, которая пытается выглядеть спокойной, но глаза ее выдают. Там столько боли и сомнений, что становится страшно.

Выхожу из уборной и почти сталкиваюсь с Лешей. Он стоит прямо у двери, и по его лицу видно, что он все понял.

— Что они говорят? — спрашивает он тихо.

— Ничего особенного, — пытаюсь увернуться от ответа.

— Вика, — он берет меня за руки, — я видел, как ты побледнела, когда услышала беседу Воронова. Что он сказал?

— Леша, не сейчас. У нас гости, не время для…

— Гости подождут, — жестко говорит он. — Я спрашиваю: что он сказал?

Я смотрю в его зеленые глаза и понимаю, что скрывать бесполезно. Леша и так все знает. Он же видит эти взгляды, слышит эти перешептывания.

— Они думают, что ты со мной из-за денег, — выдыхаю я. — Что я переживаю кризис среднего возраста и покупаю себе молодого любовника.

Лицо Леши темнеет. По скулам пробегают желваки — верный признак того, что он едва сдерживается.

— И ты им веришь? — спрашивает он ледяным тоном.

— Конечно нет! — торопливо отвечаю я. — Но, Леша, подумай сам… Мне тридцать семь, тебе двадцать два. Я вложила в этот бар кучу денег, а ты… ты только талант и желание работать. Со стороны это действительно может выглядеть…

— Как что? — перебивает он. — Договаривай.

— Как будто я тебя покупаю.

Тишина. Леша смотрит на меня так, словно видит впервые. А потом отворачивается и кулаком бьет по стене. Не сильно, но звук получается глухой и болезненный.

— Блядь, — шипит он сквозь зубы. — Значит, и ты так думаешь.

— Нет! Я не…

— Думаешь, — продолжает он, не слушая моих возражений. — Иначе не стала бы повторять их слова. Иначе не стояла бы сейчас передо мной с виноватым лицом, как будто реально в чем-то провинилась.

— Леша, я просто…

— Что? Просто озвучила свои сомнения? — Он разворачивается ко мне, и я вижу в его глазах не гнев, а боль. Настоящую, глубокую боль. — Вика, мне двадцать два, но я не дурак. Я прекрасно знаю, что люди говорят за нашими спинами. Знаю, что они думают. И знаю, что рано или поздно ты начнешь им верить.

— Это не так…

— Не так? — Он горько усмехается. — Тогда почему ты сейчас стоишь здесь, в уборной, и объясняешь мне, как это выглядит со стороны? Почему не подошла к этому Воронову и не сказала ему, что он несет херню?

Глава 37

Я открываю рот, чтобы возразить, но слов не нахожу. Потому что он прав. Вместо того чтобы защитить наши отношения, я спряталась в уборной и начала сомневаться.

— Я боюсь, — признаюсь тихо. — Боюсь, что они правы. Боюсь, что я действительно выгляжу смешно. Зрелая женщина, которая влюбилась в мальчика и готова тратить на него деньги.

— Мальчика? — Леша шагает ко мне ближе, и я вижу, как сжимаются его кулаки. — Мальчика, который каждую ночь доказывает тебе, что ты самая желанная женщина на свете? Мальчика, который проводит дни, думая о том, как построить с тобой общее будущее?

— Леша, я не это имела в виду…

— Нет, именно это. — Он останавливается в полушаге от меня. — Потому что в глубине души ты точно так же смотришь на нас, как и все эти твои высокомерные друзья. Успешная тетя и молодой альфонс. Красивая картинка.

— Хватит! — Я не выдерживаю. — Хватит называть меня тетей!

— А кем ты себя считаешь? — Его голос становится жестче. — Если наши отношения кажутся тебе такими неправильными, если ты настолько боишься чужого мнения, то какого хрена мы здесь стоим и играем в счастливую парочку?

Слезы жгут глаза, но я сдерживаюсь. Не хватало еще расплакаться посреди премьерного вечера.

— Я не играю, — говорю тихо. — Я люблю тебя.

— Любишь? — Он смеется, но смех получается злой. — Любишь, но считаешь себя старой для меня. Любишь, но боишься, что я с тобой ради денег. Любишь, но прячешься в туалете, вместо того чтобы защитить то, что у нас есть. Что ты сделала, когда твои богатые друзья смотрели на меня как на вещь, которую ты себе купила? Ты молчала и улыбалась, а потом пришла сюда и начала оправдываться передо мной за то, что мы вообще вместе.

Он прав. И это самое больное — понимать, что он абсолютно прав.

Из основного зала доносится смех и звон бокалов. Наши гости веселятся, пьют коктейли, обсуждают концепцию бара. А мы стоим здесь и разбираем по косточкам наши отношения.

— Да, потому что я боюсь! — выкрикиваю я. — Боюсь, что потеряю тебя! Боюсь, что в один прекрасный день ты поймешь, что можешь найти девчонку помоложе, покрасивее, без багажа в виде бывшего мужа и развода. Боюсь, что проснусь однажды утром, а тебя не будет!

Леша молчит. В его зеленых глазах что-то меняется, гнев сменяется пониманием.

— И поэтому, — продолжаю я сквозь слезы, которые больше не могу сдерживать, — когда эти суки говорят, что ты со мной из-за денег, мне становится легче. Потому что если ты со мной из-за денег, то никуда не денешься. А если из-за любви… любовь проходит, Леша. Любовь кончается.

— Вика… — Он делает шаг ко мне, но я отступаю.

— Не подходи. Не смотри на меня так жалостливо. Я же говорю — я трус. Мне проще думать, что я тебя купила, чем поверить, что ты можешь меня любить просто так.

Тишина затягивается. Из-за двери доносится музыка, голоса, смех.

— Ты идиотка, — говорит наконец Леша.

— Что?

— Идиотка, — повторяет он и шагает ко мне. На этот раз я не отступаю. — Самая красивая, умная, талантливая идиотка, которую я знаю.

Его руки обхватывают мое лицо, большие пальцы стирают слезы со щек.

— Послушай меня внимательно, — говорит он, глядя прямо в глаза. — Мне насрать на твой возраст. Насрать на разницу в годах. Насрать на то, что ты вложила в бар кучу денег, а я работаю руками. Ты — единственная женщина, которая заставляет меня верить в то, что я не конченый ублюдок.

— Леша…

— Не перебивай. — Его голос становится мягче. — С тобой я не чувствую себя сиротой, которому нечего дать миру, кроме умения смешивать напитки. С тобой я чувствую себя мужчиной, который может построить что-то настоящее. Что-то важное.

— Но люди говорят…

— А мне плевать, что говорят люди! — Он встряхивает меня за плечи. — Плевать на этого критика, плевать на твоих подружек, плевать на всех, кто считает, что может судить наши отношения! Есть только ты и я. И то, что между нами.

— А что между нами? — шепчу я.

— Любовь, — отвечает он без колебаний. — Самая настоящая, безумная, иррациональная любовь. Та, из-за которой я готов драться с любым, кто посмеет сказать про тебя плохое слово. Та, из-за которой ты прячешься в туалете и плачешь, боясь меня потерять.

Я смотрю в его лицо — молодое, красивое, искреннее — и понимаю, что он прав. Все остальное — мишура. Возраст, деньги, чужое мнение — все это вторично. Главное то, что происходит между нами, когда мы остаемся наедине. Главное то, как он смотрит на меня, как произносит мое имя, как его руки дрожат, когда он касается моей кожи.

— Я боюсь, — признаюсь еще раз.

— Я тоже боюсь, — отвечает он. — Каждый день боюсь, что ты поймешь, что можешь найти кого-то лучше. Кого-то солиднее, успешнее, того, кто сможет дать тебе больше, чем просто любовь.

— Идиот, — всхлипываю я. — Мне больше ничего не нужно.

— Тогда хватит прятаться, — говорит он и целует меня.