Галина Доронина – Измена. Ты - моя слабость (страница 40)

— Леш, — зову тихо.

Он поднимает глаза.

— Прости, — говорю я. — Ты прав. Я должна была просто тебе поверить.

Он кивает, но не улыбается.

— Хочешь, расскажу, зачем деньги? — спрашивает он.

— Если хочешь сам.

Он останавливается, ставит бокал на стойку и смотрит мне прямо в глаза.

— Я взял кредит на оборудование для «Музы», — говорит он тихо. — На все это. — Он обводит рукой помещение: профессиональную кофемашину за полмиллиона, систему охлаждения, специальные холодильники для вин, световое оборудование для шоу. — И заложил квартиру.

Я чувствую, как земля уходит из-под ног.

— Что? — шепчу я.

— Заложил квартиру, чтобы вложить свою долю в наш бар, — повторяет он спокойно. — Ты думала, я живу на твои деньги? Что я альфонс, который ничего не вкладывает в общее дело?

Мне становится плохо. Физически плохо. Я хватаюсь за край стойки, чтобы не упасть.

— Леша… — начинаю я, но голос срывается.

— Три миллиона кредита под залог единственного жилья, которое у меня есть, — продолжает он. — Чтобы мой вклад тоже был. Чтобы ты не думала, что тебя используют. Чтобы мы были настоящими партнерами, а не спонсором и содержанкой.

Слезы катятся по щекам прежде, чем я успеваю их остановить. Боже, что я наделала. Какая же я дура. Какая слепая, недоверчивая дура.

— Прости меня, — всхлипываю я. — Господи, Леш, прости меня…

Слышу его шаги. Он обходит стойку и подходит ко мне. Осторожно берет мои руки и убирает их с лица.

— Посмотри на меня, — просит он.

Поднимаю глаза. Его лицо серьезное, но уже не холодное.

— Я люблю тебя, — говорит он медленно, четко проговаривая каждое слово. — Не твои деньги, не твой статус, не твой опыт. Тебя. Женщину, которая умеет быть сильной и уязвимой одновременно. Которая способна построить империю и растаять от одного прикосновения.

Слезы текут сильнее.

— Но если ты не можешь мне довериться, — продолжает он, — если каждый раз будешь искать подвох, то у нас ничего не получится. Потому что любовь без доверия — это не любовь. Это взаимное мучение.

— Я доверяю, — всхлипываю я. — Доверяю тебе больше, чем себе. Просто… просто иногда страх оказывается сильнее.

Он притягивает меня к себе, и я утыкаюсь лицом в его грудь. Он пахнет домом. Безопасностью. Любовью.

— Я куплю тебе квартиру, — говорю я. — Большую. Красивую.

— Не нужно, — качает он головой. — Мы купим ее вместе.

Вместе. Это слово звучит как музыка.

Он наклоняется и целует меня. Осторожно, нежно, как будто проверяя, что я настоящая, что я здесь, что кризис позади.

— Прости меня, — шепчу я ему в губы. — За все. За недоверие, за страхи, за то, что причинила боль.

— Уже простил, — отвечает он. — С той минуты, как ты переступила порог.

Он углубляет поцелуй, и я чувствую, как внутри что-то оттаивает. Оттаивает сердце, сжатое от стыда и раскаяния.

Его руки скользят по моей спине. Я чувствую жар его тела сквозь тонкую ткань футболки, вдыхаю знакомый запах его кожи, смешанный с ароматом кофе и лимона.

— Леш, — выдыхаю я, когда он начинает целовать мою шею. — Мы же в баре…

— И что? — усмехается он, прикусывая мочку уха. — До открытия еще два часа.

Я хочу еще что-то возразить, но у меня не получается, потому что он снова целует меня, и этот поцелуй уже совсем не нежный. Он страстный, требовательный, голодный. Как будто он всю ночь думал не только о нашем конфликте, но и о том, как скучал по моему телу.

Я отвечаю с той же страстью, вплетаю пальцы в его волосы, притягиваю ближе. Мне нужно почувствовать его, убедиться, что он мой.

— Вика, — стонет он, и звук моего имени на его губах заставляет внутри все сжаться от желания.

Его руки уже сняли с меня блузу, расстегнули кружевной бюстгальтер. Прохладный воздух кондиционера касается разгоряченной кожи, и я вздрагиваю.

— Замерзла? — спрашивает он, но я качаю головой.

Не от холода я дрожу. От его прикосновений, от взгляда зеленых глаз, потемневших от желания, от понимания того, что чуть не потеряла все это из-за собственной глупости.

Он подхватывает меня на руки и сажает на барную стойку. Мраморная поверхность холодная, и я вскрикиваю от неожиданности.

— Тише, — смеется он, целуя мои плечи. — А то прохожие услышат и подумают, что мы тут оргии устраиваем.

— А разве нет? — дразню я, и он кусает меня за ключицу в наказание.

Его руки скользят по моему телу, оставляя огненные следы на коже. Он знает каждую мою чувствительную точку, помнит, что заставляет меня стонать, а что — кричать его имя.

Я запускаю руки под его футболку, ощущаю под ладонями твердые мышцы груди и живота. Он такой молодой, такой сильный, такой красивый. И он мой. Весь мой.

— Снимай, — шепчу я, дергая за край футболки.

Он послушно стягивает ее через голову и отбрасывает в сторону. Теперь между нами только тонкая ткань моей юбки и его джинсы, но и это слишком много.

Его губы находят мою грудь, и я выгибаюсь, запрокидывая голову. Хрустальные подвески люстры звенят где-то над нами, но я слышу только стук собственного сердца и его прерывистое дыхание.

— Я скучал, — говорит он, целуя ложбинку между грудей. — Ужасно соскучился по тебе за эту ночь.

— И я, — отвечаю я, хотя прошло всего двенадцать часов с момента нашей ссоры.

Но это правда. Я скучала по нему всем телом, каждой клеточкой. Скучала по его рукам, по его губам, по тому, как он умеет заставить меня забыть обо всем на свете.

Он расстегивает молнию моей юбки, стягивает ее вместе с кружевными трусиками. Теперь я сижу на барной стойке нашего бара совершенно голая, а он стоит между моих ног и смотрит на меня с восхищением.

— Ты такая красивая, — шепчет он.

— Леша…

Он не дает мне договорить, снова целует, а его руки скользят все ниже. Я стону ему в губы, когда его пальцы находят самое чувствительное место.

— Хочу тебя, — говорю я, расстегивая его джинсы дрожащими руками. — Прямо сейчас.

— Здесь? — усмехается он, но я вижу, что сам он возбужден не меньше.

— Здесь, — подтверждаю я.

Он избавляется от остатков одежды одним движением и снова оказывается между моих ног. Я обхватываю его бедрами, притягиваю ближе.

Он входит в меня медленно, давая привыкнуть, и я чувствую, как все внутри сжимается от наслаждения. Как же я могла думать о нем плохо? Как могла сомневаться в том, кто готов отдать за меня все?

— Прости, — шепчу я, когда он начинает двигаться. — Прости меня за все.

— Прощаю, — отвечает он между поцелуями.

Мы движемся в едином ритме, теряясь друг в друге. Стойка под нами прохладная, но тела наши горят. Я чувствую каждое его движение, каждый вздох, каждое биение его сердца под моими ладонями.

— Я люблю тебя, — говорю я, когда волна наслаждения подкатывает к самому краю.

— И я тебя, — отвечает он, ускоряя движения.