Галина Доронина – Измена. Ты - моя слабость (страница 35)

— Тут? — не скрываю восхищения.

— Цокольный этаж. Вход отдельный, с улицы. Раньше там был антикварный магазин.

Спускаемся вниз. И я понимаю — это оно! Сводчатые потолки, кирпичные стены, огромные окна, несмотря на то что это цокольный этаж. Старинная лепнина на потолке, паркетные полы, которые можно отреставрировать. Площадь — двести квадратных метров, есть отдельное помещение под кухню.

— Сколько? — спрашиваю, уже зная, что согласилась бы на любую сумму.

— Десять миллионов за год, — осторожно говорит риелтор. — Плюс коммунальные.

— Берем, — говорю я, не раздумывая.

— Вика, — Леша тянет меня в сторону. — Это очень дорого для начала…

— Это инвестиция в наше будущее, — отвечаю я. — Место располагается в самом центре культурной Москвы. Патриаршие — это престиж, это атмосфера. Сюда будет приезжать вся творческая богема.

Он смотрит на меня, потом оглядывается по сторонам. Я вижу, как в его глазах загорается тот самый огонек.

— Представь, — говорю я тихо. — Здесь у входа — стойка хостес, отделанная деревом под старину. Тут, в центре зала — барная стойка в форме подковы, чтобы бармены могли показывать мастер-классы. А там, в углу — небольшая сцена для живой музыки…

— А потолок можно украсить лампами Эдисона, — подхватывает он. — И везде — живые цветы, книги на полках… Знаешь, как в хороших европейских барах, где люди приходят не просто выпить, а провести вечер.

— Да! И каждый вечер будет тематическим. Понедельник — джазовые вечера, вторник — поэтические посиделки, среда — дегустации авторских коктейлей…

Мы оба загораемся идеей все больше и больше. Риелтор терпеливо ждет в стороне, наверняка понимая, что клиенты уже созрели.

— Как мы его назовем? — спрашивает Леша.

Думаю минуту, оглядываюсь по сторонам. Сводчатые потолки, старинная архитектура, аура творчества…

— «Муза», — говорю я. — Бар «Муза».

— Муза, — повторяет он, пробуя на вкус. — Да, это красиво. И символично — ты же моя муза.

Я краснею, как школьница.

— Тогда решено? — спрашивает риелтор.

— Решено, — говорим мы хором и смеемся.

Подписываем предварительный договор, вносим залог. Выходим на улицу окрыленные и счастливые.

— Не могу поверить, что это происходит, — говорит Леша, обнимая меня за талию прямо посреди Патриарших прудов.

Глава 34

Мы стоим на тротуаре перед нашим будущим баром, держась за руки как подростки. Леша достает телефон и начинает фотографировать фасад здания.

— Для истории, — объясняет он. — Когда-нибудь мы будем показывать эти фотографии внукам и вспоминать, как все начиналось.

— Ты такой романтик, — смеюсь я, но сама тоже достаю телефон и делаю селфи на фоне особняка.

Едем к адвокату за документами о разводе. Волков встречает нас в своем офисе на Тверской. Стены увешаны дипломами и фотографиями с известными людьми. За огромным красного дерева столом горы папок.

— Поздравляю еще раз, Виктория Игоревна, — говорит он, протягивая мне толстую папку. — Вы официально свободная женщина. Вот ваше свидетельство о расторжении брака, справки о разделе имущества…

Я листаю документы, и на душе становится легко-легко. Все эти печати, подписи — как освобождение из тюрьмы.

— А как быстро продастся недвижимость? — интересуюсь я.

— Дом в элитном поселке уйдет быстро, там всегда спрос. Месяца два-три максимум. Квартира на Остоженке может задержаться подольше — рынок элитной недвижимости сейчас не самый активный. Но в итоге продадим, не сомневайтесь.

— Отлично. А можно ли оформить кредит под залог моей доли? Нам нужны деньги на новый проект.

Волков внимательно смотрит на меня, потом на Лешу.

— Можно, конечно. Но позвольте совет от человека, который повидал много разводов и их последствий — не спешите с крупными тратами. Дайте себе время прийти в себя.

— Спасибо за заботу, но я точно знаю, что делаю, — отвечаю я твердо.

Выходим от адвоката с пакетом документов. Леша молчит всю дорогу до банка, где я оформляю кредит под залог будущего наследства от продажи имущества. Сумма получается приличная — пятьдесят миллионов рублей. Хватит на ремонт, оборудование и оборотные средства.

— Ты уверена? — спрашивает Леша, когда мы выходим из банка. — Это очень большие деньги, большой риск…

— Риск — дело благородное, — отвечаю я, повторяя любимую фразу отца. — К тому же, я в тебе уверена. А ты в себе?

— В себе — да. В нас… — он смотрит мне в глаза. — Вика, я боюсь тебя разочаровать.

Останавливаюсь прямо посреди тротуара. Люди обходят нас, кто-то недовольно бормочет, но мне все равно.

— Послушай меня внимательно, Алексей Громов, — говорю я. — Я вложила в тебя не только деньги. Я вложила в тебя веру. И если ты не веришь в себя, то хотя бы поверь в мою веру.

Он целует меня прямо на улице, не обращая внимания на прохожих. Страстно, отчаянно, словно хочет передать через поцелуй все свои чувства.

— Хорошо, — шепчет он мне на ухо. — Тогда начинаем.

Следующие недели проходят в бешеном ритме. Пока Леша занимается дизайном интерьера и выбором оборудования, я погружаюсь в документооборот.

Пока я сражаюсь с бюрократией, Леша превращает пустое помещение в бар моей мечты. Каждый день после бумажной беготни приезжаю к нему на объект.

Первым делом он снимает старые обои, сбивает ненужные перегородки. Работает в старых джинсах и выцветшей футболке, перепачканный штукатуркой и пылью. Мускулы играют под тонкой тканью, когда он орудует молотком. Выглядит невероятно сексуально.

— Смотри, что я нашел под слоем краски, — зовет он меня.

На стене проступает старинная кладка — настоящий кирпич девятнадцатого века с неровными краями и патиной времени.

— Это же произведение искусства! — восхищаюсь я, проводя рукой по шершавой поверхности. — Нужно обязательно оставить открытым.

— Именно это я и планировал. Представляешь, как здорово будет смотреться барная стойка на фоне такой стены?

Он показывает мне эскизы, которые рисует по вечерам. Барная стойка действительно в форме подковы, отделанная темным деревом с медными элементами. За ней — стеллажи для бутылок с подсветкой, чтобы каждая бутылка смотрелась как произведение искусства.

— А здесь, — он показывает на эскиз, — я хочу сделать витрину с инструментами бармена. Шейкеры, стрейнеры, джиггеры… Чтобы гости видели, что коктейли готовятся с использованием профессионального оборудования.

— Гениально. А что с освещением?

— Лампы Эдисона, как я и предлагал. Но не просто развесить, а создать композицию. Смотри…

Он показывает фотографии из интернета: потолок, увитый проводами с лампочками, создающими теплый, уютный свет. Как звездное небо, только из лампочек.

Каждый день приносит новые открытия. Под линолеумом обнаруживаются паркетные полы — не в идеальном состоянии, но после реставрации будут выглядеть великолепно. В стене находим старинную нишу, идеально подходящую для мини-сцены.

— Повезло нам с помещением, — говорит Леша, вытирая пот со лба. — Такую историю искусственно не создашь.

Привозят оборудование. Профессиональная кофемашина за миллион рублей — произведение итальянского инженерного искусства. Холодильные витрины, посудомоечные машины, блендеры, ледогенераторы… Леша как ребенок в магазине игрушек — все трогает, изучает, настраивает.

— Эта кофемашина может приготовить эспрессо за восемнадцать секунд, — рассказывает он, гладя хромированную поверхность. — А этот блендер разгоняется до двадцати тысяч оборотов в минуту. Смузи получаются как шелк.

Вечерами мы составляем карту коктейлей. Сидим в его квартире, он экспериментирует с сочетаниями, я записываю удачные рецепты. На кухне — россыпь бутылочек с сиропами, биттерами, ликерами. Пахнет цитрусами, корицей, ванилью.

— Попробуй это, — говорит он, протягивая мне бокал с коктейлем необычного золотистого цвета.

— Божественно! Что это?

— Авторский коктейль. Назову «Муза» — в честь нашего бара. Виски, мед, лимонный сок, немного тимьяна и секретный ингредиент.

— Какой секретный ингредиент?

— Любовь, — серьезно отвечает он, и я смеюсь, но сердце екает.