Галина Чередий – Ведьма. Открытия (страница 53)

– Лена!…

– Мируна, пожалуйста, – оборвала она меня безапелляционно. – Неполноценной девчонки, рожденной матерью неудачницей, что не смогла ни удержать мужика, ни отомстить, здесь больше нет. Твоей сестры – жалкой глухой инвалидки, на которую ты вечно смотрела со снисходительностью и жалостью, здесь больше нет!

– Я всегда смотрела на мою младшую сестру с любовью! – выкрикнула я, сжимая кулаки и чувствуя, как сердце оборачивает все новыми слоями жгучей боли и отчаяния. – И ничего не изменилось! Лена, роднулечка, услышь меня!

Но она не услышала.

– Ну вот это и возвращает нас к твоему заявлению о том, что меня используют, ведьма, – продолжила она гнуть свою линию, проявляя невиданное для Ленки упорство. – Это твоя любовь, твоя слабость, а значит, тебе за нее и расплачиваться, служа орудием для моего возлюбленного.

Чертов закон чертового подлунного мира. Любовь – слабость. А слабым здесь быть нельзя.

– Я орудие? А ты тогда кто?

– Я та, что сделает ради него все, абсолютно все, потому что люблю. – И снова эта улыбка, от которой меня жутью безысходной пробрало.

– Даже умрешь?

– Даже умру.

– И кто же тогда в большей степени орудие, Лена?

– Ты – принужденное собственной слабостью орудие, ведьма, – бесстрастно и, глядя со все возрастающим высокомерием, ответила сестра. – Я – любящая беззаветно женщина, что готова для любимого на все. Разница между нами огромна, и она в добровольности. – Лена протянула мне некий цилиндр, что держала в руке, и он блеснул в свете фонаря тусклым желтым металлом и несколькими красными камнями. – Здесь то, о чем ты просила. Не вижу смысла и дальше тратить время на бесполезную болтовню и заставлять моего Петшу ждать больше необходимого, ведьма, да и утро близко.

– Я – Люда, твоя родная сестра, твоя кровь родная!

– Ты – ведьма, что рождена той же женщиной, что впервые произвела на свет и меня, но больше это не имеет никакого значения, – беспощадно отбила она. – А кровь… это всего лишь кровь. Не стоит придавать столько значения пище.

– Я умру, но верну тебя прежнюю! – процедила я сквозь зубы, выхватывая довольно тяжелый цилиндр из ее руки.

– Вот уж правда, лучше сдохни тогда сама, ибо я тебе никогда и ни за что не прощу возвращения к тому никчемному прозябанию, что я вела до обращения!

– О, да неужели? – подавшись вперед, я вперилась в ее такие теперь чужие, с алыми искрами вместо зрачков, глаза взглядом и прошептала. – А ты в курсе, что это и является условием моей сделки с твоим якобы любимым Петшой и его холуем Бувье? Они получают Чашу, а я получаю обратно мою сестру Лену. Мою. Сестру. Лену!

Больше не в силах смотреть на это великолепное и одновременно кошмарное существо с чертами моей сестры, я развернулась и пошла к дому. Вот пусть думает теперь. Должно же хоть что-то пробиться в ее затуманенные этой проклятой наведенной вампирской любовью мозги. Осознание, что она сама по себе ни черта этим скотам и не нужна. Жестоко, да? Зато правда, и она так-то тоже со мной не миндальничала. Пусть это говорила и не совсем Лена. Совсем не она? Сколько ее мыслей было в этих словах? И дойдет ли хоть что-то из сказанного мной до моей сестры в обход этой новой гадской Мируны. Надеюсь дойдет. А если нет… Да и пофиг, верну как было, и переживет как-нибудь.

Бегом поднявшись по лестнице, я грюкнула цилиндр на стол и сделала еще несколько кругов по столовой, успокаиваясь хоть немного. Ведьмак же сразу сел за стол и вскрыл цилиндр, оказавшийся подобием тубы для свернутых в трубочку бумаг, кои он оттуда и вытряхнул. Меня же озарило, и я сначала метнулась в ванную.

– Фанирс! – позвала негромко.

Темная клякса выползла из стены и понеслась к моим ногам по полу, обретая очертания амфиптера.

– С-с-сдрава будь, хос-с-ся… – начал он, но я оборвала.

– Только что на улице под фонарем я встречалась с вампиршей. Ты сможешь взять след с того места и последовать за ней?

– С-с-смогу.

– Тогда отправляйся немедленно! Мне нужно знать все, что будет там происходить и говориться в связи с некоей Чашей Первого и судьбой вампирши Мируны.

– Ис-с-сполняю, – прошелестел сумрачный, растворившись на глазах.

Я же вернулась в столовую, но продолжила выхаживать, не в состоянии остановиться. Сила ворочалась, сознание кипело, мне требовалось действовать и немедленно.

– Соберись, василек, – велел ведьмак. – Не позволяй им добиться того, чего они и хотели, прислав к тебе Лену.

– А чего они хотели по-твоему? – буркнула, глянув на него вскользь.

– Выбить тебя окончательно из равновесия и заставить действовать импульсивно. И почти преуспели.

– Знаешь, моя сестра только что по факту отреклась от родства со мной и заявила, что ей хорошо так, как есть. Кто-нибудь другой просто взял бы, да и забил. Хочешь такой быть – будь! Хреновый у них психологический ход.

– Идеальный ход, – пробормотал ведьмак, уже уткнувшись в чтение желтоватого толстого листа, что развернул перед собой. – Будь ты обычной подлунной, так бы и поступила. Но ты… такая ты, и они тебя просчитали с потрохами. Так, кончай метаться и слушай: имя собственное Чаши – Меоруб Инвии Вунатиш.

Глава 33

– Имя собственное? У предмета? – удивилась я, подходя к нему ближе и заглянув через плечо в документ, что ведьмак изучал.

– Василек, артефакт, тем более такой мощи, это тебе не какой-то там предмет. В них такой магии влито-намешано, что вполне можно утверждать – кое-какие обладают неким подобием собственного сознания.

– Это как моя сила?

– Как наша сила, – поправил меня Лукин, имея в виду мою, к которой хотел приобщиться или у каждого свою непонятно, уточнять не стала. – Не совсем одно и то же, но нечто подобное. Так что не вздумай демонстрировать хоть толику пренебрежительности в этом вопросе, потому как и обидчивость у этих до фига сильных и древних артефактов присутствует.

– Какая тут пренебрежительность, когда от этой рюмки с камнями зависит жизнь моей сестры, – пробормотала, изучая рисунок в цвете под текстом, так понимаю, в натуральную величину.

Судя по цвету, чаша эта сделана из серебра или другого светлого металла и украшена несколькими камнями зеленовато-голубого цвета. На вид обычный кубок, высотой сантиметров в двадцать пять, с тонкой фигурной ножкой и основанием в виде когтистой лапы, какие в кино часто показывают в качестве застольного инвентаря разных царственных особ. Куда им частенько яду еще плещут.

– Как она работает?

– Как она работала изначально для своего творца, сведений у Бувье или нет, или он их не счел нужным нам дать, – ответил Данила, вчитываясь. – Здесь же указано, что последующие владельцы “делились живой своей, если просили за себя, мешали ее с водой небесной и испивали до дна, разумом взывая о необходимом. Ежели благодать Чаши призывалась для кого-то другого, то жива требовалась особы той, и вода должна быть земная взята, вслух над ней нашептано и в нее же и возвращено”.

– Жива это кровь же? – уточнила я. – То есть просишь для себя – мешаешь свою кровь с водой небесной… Это что, кстати? Дождевая?

– Да. Дождевую и зовут небесной, росу или там туман тот же принято звать водой эфирной.

– Так, для себя мешаешь с дождевой, пьешь и желаешь молча. Для кого-то – мешаешь с земной, желаешь вслух и возвращаешь, то бишь выливаешь? – уточнила я.

– Так и есть.

– А земная это…

– Родник, ключ, источник, что угодно из земли. По сути речь может идти о любой реке даже, ведь нет практически рек, в которые не впадали бы другие ручьи и природные источники.

– Слишком просто. Разве нет?

– Василек, в том-то и прикол мощных артефактов. Это при их создании уйма мороки, трудностей, сбор всяких редчайших и дичайших ингредиентов, тяжелейшая и филигранная работа, жертвы там всякие и прочее. А вот пользоваться ими потом любой дурак и неумеха может, хоть и не с той же эффективностью, что и творец магической фиговины. Именно в этом их главная опасность и запредельная привлекательность. Можно быть по сути никем, пустым местом в магии и полным лузером, но заполучив вот такую штуку, сворачивать что горы, что головы армиям своих врагов. Ну или отменять любую чужую магию, а то и лишать способностей кого угодно. Хм… думаю, даже присваивать их. – Последнее он произнес тише и явно застигнутый неожиданным озарением, даже скрыть этого не успел.

– Эй, ты сейчас о чем размечтался, Лукин? – напряглась я тут же. – Я не позволю тебе заграбастать эту проклятую железяку и творить черте что!

– Позволялка у тебя еще не выросла, дяде взрослому перечить, – фыркнул он. – И сдалась мне эта Чаша насовсем, гемор адский, я потом носиться по всему миру, прячась от желающих ее отжать, не планирую. Так, может, минутку в руках подержать, не больше этого.

– Угу, и успеть за минутку пожелать чего, да?

– Не твое соплячье дело. И вообще, василек, рассвет уже. Спать иди, до следующей ночи все равно никаких движняков не будет.

– Какое спать! У меня нет ни единой идеи, как искать эту долбаную Чашу!

– А чего тебе ее искать? Вот тут написано чернилами по пергаменту прям, что она скрыта и от вампов, и от других магов в воде. Вот пусть вода за тебя и ищет, ты же ее повелительница как никак.

– Господарка, – поправила я машинально. – И все равно… слишком все просто складывается. Вода найдет за меня, и пальцем не шевели, Чаша проблемы решит, только попроси…