Галина Чередий – Иволга и вольный Ветер (страница 25)

— Вот черт, все вокруг одеты так легко, одна я в валенках, как дура полная, — пробормотала Иволга, перехватив очередной взгляд какого-то козлищи, шарящего по ее ногам своими зенками. — Ветров, ты чего хоть не намекнул дома, у меня же все вещи с собой теплые.

— Фигня-вопрос, тут прямо в отеле полно магазинов, сейчас заселимся и все решим. — отмахнулся я, уставившись пристально на урода, вынуждая отвернуться.

— Наверняка в этих магазинах при гостинице все втридорога. — пробормотала девушка, но тут же забыла о грустном и неважном, когда перед нами распахнулись двери лифта с прозрачной задней стенкой. — Офигеть можно! Как в кино!

Я только ухмыльнулся, предвкушая ее восторги. Я проектировал и строил этот отель для своего хорошего знакомого и заказчика Артура. Происхождением его капиталов я не интересовался, главным было то, что он не вынуждал меня ни на чем экономить и дал развернуться на полную, пожелав “чтобы у нас круче, чем в Эмиратах было”. Конечно мне пришлось все проектировать с учетом нашего климата, смерчей в конце лета, зимних мощных ветров и зимы, как таковой в принципе, хоть в лайтовом варианте, по сравнению в родными местами Иволги. Но, однако же, по завершении этого проекта у меня был повод для гордости своей работой, еще один довольный заказчик и постоянная бронь номера в отеле. А открытый подогреваемый бассейн на крыше с морской водой и видом на бухту был частью моей гордостью, которой я собрался удивлять мою спутницу.

В номере отправил ее в ванную, а сам решил не тратить время попусту и быстро спустился в бутик, купил там сам купальник для Вали, шапочку, чтобы сберечь ее косу от намокания и себе плавки, их с собой не вожу никогда.

— Купальник? Ветров, ты серьезно? В январе? — изумленно уставилась на меня Валя, увидев мои покупки.

— Я же обещал тебе показывать нечто красивое. — пожал я плечами, шаря по ее порозовевшей после душа коже и размышляя может послать к черту пока все и завалить сначала мою птицу в постель.

— И для этого нужен купальник в разгар зимы?

— Он нужен для того, чтобы не только смотреть, но и насладиться в полной мере. И тебе стоит поторопиться, Валюш. Еще минут пять и я окончательно поддамся мысли, что остаться в номере прекрасная идея. Я ведь все тут уже не просто видел, я это строил.

— Валь, ты чего? — слегка встревожился я, и всмотрелся в лицо застывшей, как изваяние девушки, стоило нам войти в зону источающего пар бассейна.

— Море… — еле слышно выдохнула она, глядя неотрывно вдаль широко распахнутыми, подозрительно заблестевшими глазами и губы ее дрожали. — Настоящее…

Ну здрасти, а роскошного блага цивилизации, у края которого стояла, она как бы и не заметила. Дело к вечеру, пасмурно и все еще снег идет, море это сейчас на свинцовую пустыню похоже, такое себе зрелище, как по мне. Ладно еще когда солнышко выйдет.

— Пахнет… — шумно вздохнула Валя, все так же обводя зачарованным взглядом и саму бухту и окружающие ее скалы, ненадолго прикрывшиеся тонким снежным покрывалом. — И этот гром… Это же прибой, да?

Снова ухмыльнулся ее наивному восхищению, но и сам невольно вдохнул поглубже и прислушался, ловя все эти знакомые и обыденные с детства запахи, звуки, виды. Я ведь это все люблю, просто привык воспринимать обычным фоном, а восхищение Вали будто заставило меня вспомнить это и ощутить с новой четкость, аж в груди защемило и я поспешил избавиться от этого ощущения.

— Ты так и будешь стоять? — спросил Валю, потянув за пояс махрового халата и распахнув ткань, открывая вид на белый купальник с каким-то этническим африканским орнаментом по краю плавок и лифа.

В такую погоду и в это время года желающих поплескаться было немного, в воде, подернутой туманной дымкой пара плескалось три парочки, занятые исключительно друг другом.

— Ух! — выдохнула Валя, когда я увлек ее за собой сквозь плотную тепловую воздушную завесу на гораздо более свежий воздух, а в следующий миг завизжала, очутившись в воде. — Она теплая! Надо же!

— Конечно теплая. Неужели ты думаешь, я бы потянул тебя в ледяной болтаться?

— Но все равно, ты же еще простужен, стоит ли… — попыталась она нахмуриться и включить обычную Валю.

— Стоит! — оборвал я ее и потащил за собой дальше, к прозрачному борту.

Естественно вид “на краю пропасти” поразил мою неискушенную птицу и заставил забыть про беспокойное кудахтанье о моем самочувствии.

— Аааа! Смотри-смотри! — почти визжала она вскоре, не в силах держать в себе восторга. — Мы как будто плаваем в туманном светящемся озере! А вокруг нет больше ничего и только бесконечно падают крошечные звезды!

— Хм… — огляделся я, занятый до этого только наблюдением за объектом моего влечения и опять зафиксировал эту странную вещь в себе — новый взгляд на виденное сто раз. — Действительно.

В самом деле, пока мы плескались, наступили густые сумерки и подсветка бассейна создала эту иллюзию — парящего в окружающей темноте светящегося озера, чья поверхность была подернула сплошной туманной пеленой, изредка разрываемой порывами ветра. Из-за плотных туч неба не было видно, но снегопад все продолжался и снежинки появлялись на свету реально, как из ниоткуда, и, кратко засверкав, ловя на хрупкие грани лучи светильников, стремительно исчезали в пару.

— Я могу ловить звезды и купаться в их свете! — ликующе смеялась потрясающая девушка. — Мелким расскажу — не поверят!

Это всего лишь чертов бассейн, пар, удачная подсветка и долбаный снег. Я это прекрасно осознавал, но не улыбаться в ответ не мог, хоть нечто во мне и изумлялось эдакой глупости. Ерунда в общем, но от нее было хорошо.

— Спасибо тебе, Егор! Спасибо, это просто чудо какое-то! — Валя порывисто, в который раз уже, кинулась мне на шею, обвивая руками и ногами и я стал поворачиваться, собираясь покружить ее, поднимая волну.

И тут же замер, поймав взглядом такую знакомую женскую фигуру на противоположном от нас бортике бассейна. Узнавание было мгновенным, несмотря на размытую паром перспективу, нечто на уровне давно выработанного условного рефлекса.

— Совершенно не за что, — пробормотал я, подавляя раздражение при виде того, как Вера подняла руку и взмахнула ею, приветствуя меня в своей обычной завораживающе-царственной манере и шаря по моей Иволге изучающе-насмешливым взглядом.

Похоть привычно ворохнулась внутри, ведь желать эту женщину для меня было самой естественной вещью столько, сколько помню себя реально осмысленно желающим секса. Но сейчас и впервые за все годы, эта похоть была совершенно вялой и ничего, кроме досады не вызывала.

Совершенно импульсивно, не отдавая опять себе отчета, я повернул голову и поймал губы моей Иволги, стремясь изгнать это поганящее такой прекрасный момент ощущение.

Глава 19

Валя

Мне было плевать насколько я наверное глупо выгляжу со стороны и в глазах Ветрова. Я очутилась в каком-то волшебстве и сдерживать себя, скрывая прущее наружу восхищение и радость не собиралась. Да и невозможно это было бы, столько всего не поместилось бы во мне, порвало. Ну и что, что для кого-то это — обычное дело и они видали много чего покруче. Я-то нет! Перелет внезапный, пальмы, горы, море, эта магическая рукотворная красота вокруг — ничего такого я не видела никогда вживую, не трогала, не переживала и все-все оно было потрясающим.

Даже если бы прямо сейчас Егор сказал бы, что все, на этом конец и тогда бы я ему была благодарна сто лет и впечатлениями этими жила долго-долго. Им бы жила, тем, что уже заставил пережить, подарил все это волшебство и не смеялся надо мной, визжащей от ликования и плещущейся, как счастливый поросенок в луже, дурочкой, а вместе со мной. Может мне и чудилось, может придумывала себе, но казалось, что он тоже счастлив в эти минуты. Как будто это нечто безмятежное и прекрасное у нас на двоих, мы именно в нем, а не в подогретой воде плывем-парим, а вокруг ничего-ничего, весь мир с его заморочками и трудностями остался где-то там далеко-далеко в темноте под нами, и никому тут до нас, до этого волшебства не добраться.

К сожалению, это оказалось не так. Что-то изменилось внезапно, в том, как Ветром меня обнимал, в том, как целовал. Если до сих пор это было лаской и поддержкой в совместном парении, то вдруг стало какими-то требовательными тисками. Ветров весь напрягся, сжал-спеленал меня, больно стало даже, как если бы или удерживал, или же сам держался. А потом поцеловал, глубоко, как почудилось — с агрессией, не давая права на отказ или уклонение. Тут же мне в живот уперся его стремительно налившийся ствол и Егор притиснул к себе еще сильнее, не прерывая своего грубого поцелуя. И впервые с того момента, как он меня вообще коснулся я почувствовала … что-то… способное испачкать. Какой бы откровенной похотью от Ветрова не перло постоянно, каких бы шокирующе откровенных вещей от со мной не творил, но такого не было. Поцелуй этот показался на вкус как кислота, а прикосновения рук стали чем-то, чего стыдишься.

— Егор! — выдохнула судорожно, разрывая разрушивший красоту и радость контакт. — Что с тобой?

— О чем ты, Валь? — спросил он хрипло, легко меня отпуская и я поняла, что он смотрит не отрываясь куда-то мне за спину.

Обернулась и увидела ее. Высокую, очень стройную женщину в длинном мерцающем вечернем платье и небрежно наброшенной на плечи длинной шубе серебристо-голубого цвета. Она мне показалась … какой-то императрицей, взирающей на всех сверху вниз с величественным превосходством, как если бы никому ей равными сроду не быть. Ее лицо четко рассмотреть с нашего места и сквозь марево пара не удалось, но то, как она подняла изящную руку с тонкими пальцами, на которых сверкнули камнями кольца, и небрежно махнула Егору я прекрасно рассмотрела. А потом красавица развернулась и неспеша пошла от бассейна, покачиваясь на высоченных каблуках.