Галина Чередий – Иволга и вольный Ветер (страница 24)

— Конечно буду чуток. Но этот дискомфорт называется предвкушением и он великолепен. Хочешь слушать дальше? — я снова кивнула. — Ты станешь все смелее, но все так же легко-легко водить по моему бедру, приближаясь мучительно медленно к паху, а я даже, скорее всего, не выдержу и взбрыкну разок-другой, умоляя ускориться. Но ты еще немного помучишь меня, а потом сразу положишь свою ладонь поверх моего члена, обхватишь по-хозяйски. Я тут же ударю по тормозам и съеду на обочину, потому что уже ни черта не буду видеть и соображать, все мои мозги и нервы будут там, где ты меня трогаешь.

Во рту стало сухо-сухо, в голове шумело и одновременно опустело, освобождая место для картин, которые туда помещал Ветров. Я увидела его оскаленным, рвано дышащим, как в моменты нашей близости, с этим голодным, взрывающим меня изнутри взглядом, под которым нет никакой возможности остановиться или отказаться от чего-либо.

— Я рвану ремень … и пуговицу с молнией … желая помочь тебе добраться до меня поскорее. — Ветров говорил все более отрывисто, бросая на меня короткие обжигающие взгляды, от которых заерзать захотелось мне. То и дело пальцы в обуви поджимались, а уши начали гореть. — Ты, может, тихо засмеешься моему лютому нетерпению … но я сожру твое веселье в поцелуе … заставлю обхватить член пальцами и сжать. Это будет трындец как хорошо … меня шибанет. И снова, когда ты сожмешь и проведешь кулаком по стволу до головки и обратно, размазывая влагу, которой я щедро протеку.

— Каким это будет наощупь? — вылетело из моего рта раньше, чем я осознала, и с изумлением уставилась на свою сжатую в кулак правую руку.

— Таким же, как ты уже ощущала в себе… Когда ты станешь накачивать мне … заставляя дергаться и умолять ускориться, внутри у тебя будет все сжиматься и гореть, желая принять мой член… В твоей власти будет продолжать или прекратить… А когда я кончу, залив тебе руку, ты, может быть, почувствуешь торжество от того, что способна творить со мной простыми прикосновениями, но и каплю сожаления, что все закончилось, а в тебе все еще голодная пустота. Но это будет совсем недолго, пока я отдышусь и сделаю тоже самое для тебя. Заставлю кончить на мои пальцы, ты же знаешь, я умею.

Я знала и помнила и невольно стиснула бедра, безуспешно пытаясь погасить ту самую голодную пустоту, что была одновременно и болезненной и такой приятной. А еще никак было не скрыть, что я уже хватаю воздух, как будто бежала.

— Ну вот и в чем смысл, Ветров? — вырвалось досадливо у меня. — Зачем это? Ты завелся, я… тоже, разве нельзя было с этим подождать до гостиницы?

— Никогда, ничего и никого ждать не нужно, Иволга моя. Вот в чем смысл. — хищно ухмыльнулся Егор и резко свернул к заснеженной обочине, тормозя. — Хочешь — возьми. Ты хочешь, Валюша?

Я колебалась несколько секунд, а потом решилась и повернувшись к нему сразу положила ладонь на твердый бугор на его джинсах. Без кругов, подкрадываний и долгого дразнения, это наверное не мое.

— Хочу! — ответила с вызовом, который бросала в первую очередь себе. — Хочу узнать какой ты наощупь. Там.

— Моя ты сказочная птица! — рассмеялся хрипло Егор, откидывая голову и одновременно дергая свой ремень, как и обещал. — Видела бы ты сейчас свои глаза и лицо… просто глядя кончить можно

Глава 18

Егор

Она просто невероятная! Я от нее дурею! Моя певучая птица будто создана из чистого кайфа. Кайфа безумно острого из-за его свежести, чистейшей натуральности. Каждый раз я вроде начинаю играть с ее чувственностью, наслаждаясь борьбой между ее привычной зажатой стеснительностью и природным темпераментом. Но стоит абсолютно искренней чувственности Вали вырваться на свободу и я больше ничем не управляю. Игры мгновенно заканчиваются, ей, этой ее врожденной отчаянной чувственности, начинает отвечать какой-то глубинный, примитивный голод во мне, нечто такое, что нельзя обуздать хилыми цепями цивилизованности. Мне становиться до смерти нужно брать ее, загребать, мять, трахать так, чтобы оба слепли от болезненной интенсивности.

Конечно на дороге все не закончилось взаимной ручной работой и быстрым удовлетворением. Чертова птица, с ней походу невозможно слегка побаловаться, устроить легкий секс-перекус. Не-е-ет, только чуть попробуешь на вкус и все, тормозов не остается, остановка возможна только по естественным, сука, причинам, то бишь кончая, как помирая, в ней по самые яйца.

— Мы больше ни о чем таком до конца пути не разговариваем, Ветров! — ткнула в меня угрожающе пальцем Валя, как только мы смогли чуть отдышаться и распутать конечности. — Я, блин, даже не поняла как мы на заднем сиденье очутились и как ты раздеть меня умудрился в такой тесноте. Сразу видно — опыт и сноровка.

Я привычно оскалился, собираясь подтвердить ее вывод, но внезапно ее последние слова резанули по нервам, хотя и тени упрека не прозвучало.

Валя полезла на переднее, сверкнув роскошными ягодицами, которые я тут же облапал.

— Вот это мы надышали! — хохотнула она, глянув на запотевшие стекла авто и стала натягивать одежду обратно. — Эй, Ветров, шевелись, а то мы до города только вечером доберемся.

Грудь, которую я только что исцеловывал, скрылась под тканью и вздохнув, я тоже сел, избавился от резинки и стал приводить себя в порядок.

— А мы и не поедем в этот чертов город. — внезапно решил я. — Чего я там до понедельника не видел.

— А куда? — удивленно обернулась девушка.

— Увидишь. Паспорт с собой?

— Ты ненормальный, знаешь? — полушепотом сказала моя Иволга, оглядывая салон самолета с восхищением и опасением одновременно. — Я еще ни разу в жизни не летала.

— Ага, я это с первого раза понял. — нахально подмигнул я ей, естественно тут же заставив покраснеть и испуганно зыркнуть в сторону идущей к нам стюардессы.

— Тихо ты! — шикнула девушка. — Мне страшновато вообще-то. И кто так делает, а? Трах-бах — полетели куда-то. На выходные! Люди на юга месяцами собираются. А кто-то и годами.

Мой телефон ожил как только мы выехали из чертова Ширгалькульского Бермудского треугольника, так что большую часть пути я провел в деловых переговорах, решая хоть и небольшие, но накопившиеся вопросы. Заодно и билеты заказал, благо сюрприз это не испортило. Валюша уснула почти сразу, сунув ладонь под щеку и привалившись к двери. Хотел разбудить и отправить спать на заднее, она и так ночь провела на стуле, сторожа, пока я безмятежно дрых, что продолжало меня злить. Но трогать не стал, очень уж сладко она сопела.

Не стал говорить и с Марго, которая набирала меня трижды, как и последние дней десять. Терпеть не могу, когда меня подставляют в рабочих вопросах, а благодаря ее вранью, дурацкой тяге связываться с какими-то околокриминальными типами и действовать их методами, я почувствовал себя полным придурком. И перед кем! Перед моей Иволгой. Так что, слушать ее лепет с оправданиями пока не готов, настроение портить еще, вернусь и во всем разберемся.

— Привыкай, со мной только так. — нежно погладил я Валю по щеке, что была еще чуть примята со сна. — И трах и бах, и улетать строго обязательно каждый раз. А проблему с твоим страхом я могу решить запросто. Сейчас одеялко попросим у милой девушки прикрыться и обещаю, ты саму дорогу не заметишь, зато сможешь посчитать, сколько раз за это время кончишь. Только тихой придется быть, певчая моя ты птица.

— Ветров же! — грозно зыркнула Валя, что выглядело ужасно мило и забавно, учитывая краску, залившую ее щеки и уши. — Совесть есть у тебя или хоть какой-то стыд?

— Насчет совести не выяснял, а вот стыдиться-то чего? Желания делать хорошо спутнице в любой момент?

— Люди вокруг. И вообще, чего всем нужно у моря в январе? Что там делать можно?

— Узнаешь.

— Ой, божечки! — конечно я бы предпочел, чтобы эти восклицания Вали относились к моим манипуляциям с ее роскошным телом, но увы. — Это же настоящие пальмы? Серьезно? Пальмы в снегу! Рехнуться можно! Это как в сказке прямо!

— К сожалению, от этой красоты уже завтра к обеду ничего не останеться. — решил вставить свои бесполезные пять копеек водитель такси, то и дело зыркая на Иволгу в зеркало заднего вида. — Но у нас есть еще много на что посмотреть и я мог бы завтра…

— Будьте любезны смотреть на дорогу. — рыкнул я. Охреневший тип. — Необходимости в услугах гида у нас нет.

Я восторга Вали не разделял. Этот, сука, снег меня теперь преследует что ли? Я вез девушку море посмотреть, а не это белое безобразие. Хотя нельзя не признать — наши южные пальмы под снегопадом очень красивое зрелище, которое исчезнет очень скоро, только поутру солнышко выглянет. Но все равно раздражает. А еще то, какими масляными взглядами лапали мою спутницу почти все встречные мужики.

Это безусловно повод для гордости, что именно ты тот, кто сейчас трахает женщину, которую хотят многие вокруг, и я всегда такими моментами упивался. Наслаждался прежде, если мои любовницы одевались откровенно вызывающе, выставляя напоказ свою красоту и сексуальность, дразня окружающих. Но Валентина была одета просто, по-дорожному, в свитере под горло, джинсах, явно же, что девушка не жаждет стяжать чужие похотливые взгляды. Она не кусок мяса, чтобы вот так неприкрыто и нагло жрать ее зенками. Бесило и пробуждало нечто … животное, опять же из разряда чего-то древнего. Пещерного, сука. В смысле взять и утащить в пещеру, скрывая ото всех, вместо того, чтобы привычно выставлять под завистливые взгляды.