Галина Беляева – Портрет властителя ада (страница 5)

– Депутат Литвинов, верните мне папу, – вдруг вырывается у меня, благо отец уже ушел.

Вспотел я быстро, ибо резво переключал скорость, увеличивая нагрузку.

Юрий Андреевич даже не опаздывает. Встает в стороне, наблюдая за мной и потягивая кофе.

– Правильно, бег тебе пригодится, когда от полицейских удирать будешь. Это навык полезный, – глумится он.

Я собираюсь обидеться, но отчего-то вместо этого смеюсь. И тут же торможу и падаю с дорожки.

– Считай, догнали. – Он подает мне руку, но я, схватив ее, решаю, что было бы прикольно его свалить и стереть с лица ухмылку.

Дергаю – не получается. Он еще сильнее смеется.

– Вставай. Давай-ка я тебе покажу базовые приемы в вольной борьбе для разнообразия. Может, пригодится в жизни, да вспомнишь меня добрым словом хоть однажды.

– Ты же греко-римской занимался, – припоминаю я из рассказов о его юности.

– Грубости что ли боишься? – подмигивает он, сдвигая маты и расчищая нам пространство. – Не бойся, я не стану пользоваться захватами снизу. Это лишь для того, чтобы увеличить доступные приемы для тебя.

– Я ничего не боюсь.

– Это и настораживает, – замечает он. – Иди сюда!

Я уверенно шагаю на маты, улыбаясь такому повороту. Давненько я не был объектом внимания своего нерадивого папаши. Поэтому мне приятно, но еще больше не хочется упасть лицом в грязь и быть поверженным мгновенно.

– Итак, – он, словно лектор, проходится по матам и встает в углу напротив, – борьба начинается либо в стойке на ногах, либо в партере – на коленях, упираясь руками в ковер. Единственная цель бойца – провести прием, чтобы прижать противника лопатками к ковру и зафиксировать это положение, то есть – тушировать.

– Я знаю, – уверенно заявляю я, сделав вид как можно расхлябаннее, – лекции мне в универе надоели.

На самом деле об этом виде борьбы я знаю весьма поверхностно, но отчего-то решаю, что эти знания вкупе с природной наглостью мне помогут.

– Тогда нападай, – призывает отец, и я яростно бросаюсь в бой. Но первый же мой наскок оказывается молниеносно отражен, и я падаю, как мешок с картошкой. – Дилетант, – бурчит он и продолжает безмятежно прохаживаться по матам. – Есть три базовых приема, которые при минимальных физических нагрузках позволяют нанести максимальный урон противнику. Их я тебе сегодня и покажу.

Я снова бросаюсь в бой, но оказываюсь отброшен в сторону совершенно детским приемом, как котенок. Становится обидно, но не уходить же. Я ж не слабак. Сам хотел с отцом позаниматься.

Он с загадочной улыбкой окидывает взглядом мою тощую фигуру. Мы стоим друг напротив друга, оба в футболках и спортивных штанах. И я с завистью смотрю на то, как играют его мышцы.

– Приступим. – Он занимает стойку и я, одобрительно кивнув, пытаюсь напасть. – Первый прием – «Рычаг». Когда один боец проводит руку под плечо другого, а второй рукой захватывает предплечье проведенной руки с другой стороны, – он демонстрирует на мне, – как видишь, у нас получилось удушающее кольцо вокруг шеи второго бойца. И-и-и, – я хриплю, – он повержен. – Отец выпускает меня из захвата и отходит в сторону.

Я откашливаюсь:

– Грубо.

– Да, борьба – не бальные танцы. Но если для тебя это слишком, могу вальс научить танцевать, – ерничает он.

И я снова занимаю позицию, готовясь нападать, пытаясь предугадать его действия. Выходит не очень.

Отец резко хватает меня за запястье, уводя руку вниз, а второй рукой захватывает изнутри плечо и резко разворачивает к себе боком.

– Обрати внимание, – отрывисто дыша, декламирует он, – тяжесть тела переносится на захваченное запястье. Таким образом… – Он лихо ставит меня на колени. – Понял, как делается? Ничего, мы еще повторим, закрепим… Если ты, конечно, решишься прийти еще раз.

Я, шумно дыша, поднимаюсь. Запястье поднывает после упражнения.

– Что, загонял тебя старик?

Я неестественно смеюсь. Ну какой он старик? Сорок четыре года.

– И еще одно упражнение на сегодня – «Бросок накатом».

Это единственное упражнение, технику которого я знаю, поэтому пытаюсь сопротивляться, но все равно оказываюсь переброшенным через голову и теперь лежу на мате. Отец собирается сделать очередной захват, чтоб окончательно повергнуть меня, но звонит телефон, и он опрометчиво достает его из кармана. Тут и настает мой звездный час. Я почти валю его, разговаривающего по телефону. Обхватываю за талию и пытаюсь прижать всем весом. Наверное, он не ожидал такой наглости. Но весовая категория, увы, неравная, потому, даже продолжая разговор, он резким рывком укладывает меня на лопатки и удерживает захват. Я кряхчу и вырываюсь, а он, не отрываясь от разговора, выставляет руку и начинает демонстративно загибать пальцы, отсчитывая время до моего полного поражения. И оно состоялось.

Отец поднимается, все еще болтая, бросает мне что-то типа «как-нибудь повторим» и покидает спортзал. А я остаюсь лежать на матах, тяжело дыша и глядя в потолок.

Отец все же уезжает в офис. Прошмыгивает мимо меня с портфелем в руке, на ходу допивая сок.

Несколькими минутами ранее я слышал его разговор с программистом – Сеней, – и, как я понял, речь шла о камерах наружного наблюдения.

Я даже насторожился. Вдруг это по поводу рисунка на крыше, и они пытаются вычислить меня, а заодно и моих товарищей, которых я так опрометчиво пригласил посмотреть на свои художества.

Глава 6

Уже через час мой досуг «скрашивает» гостья. Заявляется староста с планшетом под мышкой и какими-то непонятными тетрадками. Я ж не в школе.

Я готов убить охранника – Николая Михайловича – за то, что впустил Лильку в дом.

Могу с уверенностью заявить: это единственная в моем окружении сексуальная девушка, которая меня раздражает. И я почти час мечусь от нее по комнатам, стараясь воплями доказать ее ненадобность в этом доме. А она отчаянно пытается вбить в мою дурную голову информацию об ответственности.

– Отвали! – кричу я и закрываюсь в спальне.

Но когда через несколько минут выхожу в надежде, что она покинула особняк, меня чуть удар не хватает. Она сидит за барной стойкой и что-то рассказывает Гульнаре. Та с интересом слушает и даже отвечает.

– Знаешь, а она умнее тебя, – заявляет староста.

– Умоляю, уйди. Иначе я тебя просто убью и закопаю в саду, а Гульнара мне поможет.

И, похоже, я так пугаю домработницу, что она спешит оставить нас наедине.

– Зачем я тебе, а? Ну что, других прогульщиков мало? Ты ж знаешь – я свое место в жизни найду.

Лиля кивает и снова начинает об отце, который у всех на виду, и обо мне – сыне, которым он должен гордиться. Что я должен равняться на него и уважать свой статус депутатского сына.

Как же мне хочется ударить ее о стойку головой. Кто бы знал.

– Тебя что, Литвинов подкупил? – озвучиваю я предположение.

Она, недовольно фыркает, словно обижаясь. А потом заливается краской.

– Ничего-то ты не понял.

– Да куда уж мне – прогульщику.

– Ты нравишься мне. Понимаешь? Как парень… И мне неприятно видеть, как ты забиваешь на себя.

Я не понимаю. Смотрю на нее не моргая. Впервые слышу подобное от взрослой девушки, которую явно не престиж манит. Не из таких она. Из правильных. Из умных. И признается в симпатии мне – олуху. Честно – льстит. Потому, когда она поднимается, намереваясь уйти, я преграждаю ей путь. Не знаю почему. Она хорошенькая, но как женщина мне никогда не нравилась. Да, симпатичная: стройная кареглазая брюнетка, длинные прямые волосы, очки-лисички, которые ей еще и идут. Всегда одевается прилично и никогда ярко не красится. Вечная отличница. Как ей могу понравиться я?

– Постой, – хриплю я и делаю шаг навстречу, но девушка отступает, словно желая поиграть в недотрогу. Я делаю следующий шаг, провоцируя ее, и еще, и еще, пока она не упирается спиной в стену.

Странно, но я не знаю, как вести себя с ней. Все девчонки, что были у меня, не отличались скромностью и правильностью. Они сами висли, сами делали шаги, не стесняясь этого, а тут… В общем, я теряюсь. И, даже не пытаясь быть осторожным, мгновенно срываюсь, потому, поцелуй, в который я вкладываю всю нежность, на какую способен, скорее напоминает грубый напор. Стоит отдать должное – даже не шевелясь она меня возбудила. Вот что значит надоели потаскухи. Хотя и их было немного. Девчонки не особо западают на меня, не говоря уж о том, чтобы влюбиться.

Но очень скоро Лиля отталкивает меня, разрывая объятья, которые уже стали жаркими. Да, такие девушки никуда не спешат и, как правило, долго ломаются, прежде чем лечь с парнем, но мне хочется верить, что будет иначе, и я пытаюсь удержать красотку, снова затягивая в поцелуй. Не получается.

– Пусти, – приказным тоном произносит она, и я не могу ослушаться. Покорно опускаю руки, хоть и с трудом. – Я оставлю у тебя лекции. Полистаешь на досуге.

И она просто уходит, а я долго не могу привести чувства в порядок. Она мне даже нравиться начинает. Хотя, откровенно говоря, не представляю, что может выйти из отношений с Лилькой. Она ж запилит, затюкает, заставит учиться. И ей явно не парень на ночь нужен. Она ждет серьезных отношений, не иначе. Может быть, даже хочет меня перевоспитать. Что вряд ли получится. Мой мозг мгновенно определяется: отличница-староста нам не нужна, ибо напрягаться с учебой не мое. А вот нижняя часть туловища совсем не против и согласна сейчас на любые условия, лишь бы ее приласкали.