Галина Беломестнова – Седые мальчики (страница 2)

– Готовились белорусы к учениям, – произнёс Роман, шагая рядом с Андреем мимо ровных рядов палаток, оборудованных парков для вооружения и военной техники.

– Это не для нас. Мы будем жить в своих брезентовых палатках с печкой, тех, что привезли в крытых вагонах. Нары соорудим, а вместо постели спальники.

– Я думал, тут теплее. – Сержант хмуро оглядел окрестность.

– Не переживай, не замёрзнем, белорусская сторона обещала дровами обеспечить. Если что, сами сушняк в лесу насобираем. Благо он рядом, – кивнул в сторону елового леса взводный.

– Надо приказать старшине, чтобы узнал насчёт горячего питания. От сухпая уже воротит.

– Ислам ходил в батальон обеспечения. Сказали, что будет трёхразовое горячее питание.

– Вот это хорошо, – обрадовался Роман. – А чаёк мы, командир, и на печке сварганим. Я на одной из стоянок пачку чая хорошего купил.

– Гуран и дня не проживет без крепкого чая с молоком, – весело подначил его Андрей.

– Можно подумать, тебе самому столовский не надоел.

– Надоел. Как только палатку установят, почаюем.

Для всех подразделений организовали экскурсии в Брестскую крепость. Андрей не смог побывать на ней со своим взводом и попросил у ротного разрешения посетить мемориальный комплекс самостоятельно. Они поехали в Брест-Литовск вдвоем с командиром отделения, которого звали Артём. Приехали туда рано утром. Выложенная красно-белой плиткой дорога вела к бетонной звезде, служившей входом в мемориальный комплекс. Они шли в сторону звезды, когда раздались звуки мелодии первой строчки песни «Широка страна моя родная» и голос Левитана произнёс:

«Внимание! Говорит Москва! Передаем важное правительственное сообщение. Граждане и гражданки Советского Союза! Сегодня, 22 июня, в 4 часа утра, без объявления войны фашистские войска атаковали наши границы во многих местах, подвергли бомбежке наши города: Житомир, Киев, Севастополь, Каунас и другие. Это неслыханное нападение является беспримерным в истории цивилизации вероломством…»

Вслушиваясь в голос диктора, они замерли, словно перенеслись на восемьдесят один год назад – в 1941 год. Реки Буг и Мухавец дышали туманом. Казалось, что сейчас из его пелены появятся немецкие цепи, раздадутся первые взрывы, а из казарм в свою бессмертную атаку, в нижнем белье, оглохшие и окровавленные, с примкнутыми штыками пойдут защитники крепости. Выщербленные пулями и осколками стены, следы разрушений и слова Левитана обрушились на них тяжёлой атмосферой войны.

– Дивизия по плану имела задачу быстро захватить крепость – двадцать второго июня, к двенадцати часам дня, – услышал Андрей голос девушки-экскурсовода, вокруг которой стояла небольшая группа людей. – В полном составе 45-я пехотная дивизия вермахта вела бои с окружённым гарнизоном крепости до третьего июля 1941 года, а затем ещё десять дней зализывала раны – получала пополнение из-за потерь. Немцы вплоть до 1943 года почти не ходили по развалинам. Последний бой произошёл здесь в сентябре. Вели его пограничники заставы лейтенанта Андрея Кижеватова. Совсем недавно в том месте, где шло сражение, были найдены останки наших солдат, на одном из них была пограничная форма.

Андрей и Артём ходили несколько часов по территории крепости, посетили музеи. У монумента «Мужество» возложили красные гвоздики и молча стояли с обнаженными головами, отдавая дань памяти героизму прадедов. После осмотра цитадели над Бугом Артём сказал:

– По фильмам и рассказам я представлял её себе значительно меньше. Представляешь, как тяжело было оборонять такую огромную территорию?

– Представляю. Помнишь надпись на стене: «Я умираю, но не сдаюсь»? Знал о Брестской крепости с детства, а сегодня словно всю душу перевернуло. Мы День Победы превратили в парадное шоу, фильмы о войне не смотрим – надоели, книг о Великой Отечественной не читаем. Артём, да если честно, мы просто в своей нормальной размеренной жизни постарались забыть о них.

Андрей достал пачку сигарет, протянул Артёму и дал прикурить от зажигалки.

– А ребятишек сколько погибло… Они же сюда на каникулы из Ленинграда приехали… Здесь люди готовы были лишить жизни детей и жён, убить себя, лишь бы не оказаться в плену. В наше время я не представляю, кто бы так смог, – глядя на руины бастионов, задумчиво произнес Артём.

Учения стартовали десятого февраля. Рота разведки отрабатывала на полигоне мероприятия по наступлению, ведению разведки и работе с приборами наблюдения. А двадцатого февраля командир Борзинской бригады собрал в штабе старших офицеров и поставил задачу приступить к погрузке техники на платформы, чтобы переместиться из Брянского полигона на железнодорожную станцию.

Высокий, подтянутый подполковник прошёлся возле висевшей на стене карты.

– По месту прибытия сформируем боевую колонну для пересечения границы. Наша задача будет состоять в глубоком проникновении на территорию Украины разрозненными колоннами и высадке десантов. В штабе армии до нас довели, что вооружённые силы Украины не готовы оказывать нам сопротивление. Операция вторжения пройдёт, скорее всего, по сценарию Крыма. Зайдём, наведём порядок и выйдем.

Командиры молчали. Никто не задал ни одного вопроса.

– Однако не стоит думать, что это будет лёгкая прогулка, – продолжил он. – Напоминаю! Оружие применять только в рамках самообороны. В освобождённых городах и сёлах запрещается срывать украинские флаги. С этого дня каждый должен придумать себе удобный в произношении позывной. Мой позывной «Витязь», – уточнил он. – Мы пересекаем границу другого государства, сейчас товарищ майор из военной контрразведки обрисует вам ситуацию. Вам слово, Виктор Иванович.

К офицерам вышел молодой майор, ничем не отличающийся от них ни военной формой, ни внешностью.

– Товарищи офицеры, – голос у него прозвучал неожиданно жёстко. – На основании действующего приказа о запрете использования сотовой связи в расположении воинских частей прошу сдать ваши личные телефоны.

– А как же связь с семьёй? – раздался чей-то вопрос.

– Придётся потерпеть. Прошу провести ту же работу в ваших подразделениях и сдать телефоны в отдел контрразведки. Это временная, но безотлагательная мера.

Офицеры выложили на стол перед ним свои айфоны и смартфоны.

После совещания командиры получили рабочие и запасные частоты, время прохождения контрольных точек маршрута, уточнили позывные и разошлись по своим боевым местам, негромко обсуждая внезапные перемены. Никто из них ещё не предполагал, что жизнь уже разделилась на две несоединимые части: на ту, что была до войны, и ту, что стала теперь. Мнение офицеров разошлось: кто-то опасался жёсткого сопротивления со стороны украинских военных; кто-то, опираясь на результаты войсковой разведки, не обнаружившей с воздуха никаких засад, говорил о неготовности противника к отражению вторжения.

Вернувшись в своё подразделение, командир роты разведки провёл работу среди подчинённых. Капитан сказал, что для соблюдения режима секретности всем впредь обращаться друг к другу только по позывным. Выслушав командира, Андрей уточнил:

– Товарищ капитан, в бой нам предстоит вступать?

– Думаю, нам предстоит не курорт, а, скорей всего, военные действия. Вы должны обеспечивать должный порядок в пути следования, предупредите личный состав, – резко ответил ротный.

Обычно весёлый при общении, на этот раз он был хмур и сосредоточен как никогда. Разведчики молча разошлись, каждый понимал, что поставленные задачи предстояло выполнять в сложных условиях. Никто не знал, как к вторжению российских войск отнесётся гражданское население. Предчувствие битвы висело в воздухе. Если будет бой, то предстояло стрелять в бойцов армии, которая совсем недавно, по меркам истории, была для них общей – советской.

Андрей собрал взвод в своей палатке. Все расселись, кто куда мог, в ожидании радостного известия, что учения закончены и они едут наконец домой.

– Товарищи солдаты и сержанты! – произнёс он и замолчал, понимая, что его голос прозвучал как-то торжественно фальшиво. Сделав паузу, он продолжил: – Комбриг поставил задачу приступить к погрузке техники на платформы, чтобы переместиться из Брянского полигона на железнодорожную станцию на границе Украины.

– Зачем, это же южное направление? – растерянно спросил Саша Бурлов.

– Да всё же понятно, решили проучить Украину за Донецк, – хмуро ответил ему Роман.

– А мы-то здесь при чём? – раздался чей-то сердитый голос.

– Не переживай, ну задержимся ещё на месяц. Надерем задницу хохлам – и домой, – повернулся к говорившему Роман.

– Донецкие восемь лет пытаются это сделать, что-то не получается, – ответил ехидно всё тот же голос.

– Ну ты сравнил донецких и всю российскую армию. Давно пора братишкам помочь, – возразил Бурлов.

– Воевать с украинцами рано или поздно придётся, никуда не денешься, – веско заметил старшина Ислам.

– Как воевать-то с ними? Они же совсем недавно нашими, советскими были, в Отечественную наши деды вместе сражались, – оглядев всех растерянным взглядом, спросил Артём.

Андрей видел, что спор разгорался всё сильнее, пора было его останавливать.

– Вы давали присягу и обязаны выполнить приказ, иначе что за армия мы будем! – встав из-за стола, жёстко произнес он. – С этого дня каждый должен придумать себе позывной. Для соблюдения режима секретности прошу сдать ваши личные телефоны в отдел контрразведки.