Гала Мрок – Игры хищников (страница 4)

– Ох, – тяжело выдыхает старик, – не знаю, Кэдмон, но чувствую, что мне недолго осталось. В последнее время совсем расклеился.

Замечаю на своей скуле недобритый участок щетины. Беру со стола бритвенный станок, проверяю лезвие. Всё должно быть идеально.

– У тебя нет никого на примете, кому можно передать твои полномочия? – спрашиваю я, аккуратно подбривая оставшиеся волоски.

Игнатий коротко хмыкает и подбоченивается, на мгновение обретая прежнюю живость:

– Откуда, Кэдмон? Я не выхожу отсюда уже несколько десятков лет!

– Дьявол, – я невольно морщусь, – я совсем забыл об этом.

Кладу станок обратно на стол, задумчиво провожу пальцем по его холодной металлической поверхности.

– Может, всё-таки посоветуешь, как быть? В конце концов, кто‑то должен продолжить твое дело…

Наблюдаю, как меняется выражение лица Игната: подбородок горделиво вздергивается, а в потухших глазах вдруг вспыхивает внутренний блеск.

Ему явно льстит, что я создаю эту иллюзию его важности – словно он не просто уборщик, а наставник, хранитель порядка. А мне, в свою очередь, нравится, что после таких разговоров старик работает еще тщательнее, с удвоенным рвением. Все в плюсе.

– Возьми кого‑то из бедняков, – небрежно пожимает он плечом, но в голосе слышится гордость за свою идею.

– Как ты себе это представляешь? – уточняю я, внимательно изучая его лицо.

– Дай запрос или рассылку: ищешь одинокого человека для уборки дома с проживанием. Попав сюда, он уже никуда не денется, а я его всему научу, – в его глазах мелькает предвкушение.

– Мне нравится твоя идея, – я расстегиваю верхнюю пуговицу рубашки. – После игр займусь этим.

Дверь с грохотом распахивается, прерывая наш разговор. Я слышал тяжелые шаги Дэмиана ещё издалека. Но Игнат заметно вздрагивает и подпрыгивает на месте, роняя тряпку.

– Дэмиан, – я медленно поворачиваюсь к брату, – если Игнат умрёт раньше времени, твоя тупая башка полетит с плеч.

Дэмиан влетает в кабинет, словно вихрь. Его безумные медовые глаза, как обычно, мечутся по комнате, цепляясь за каждую деталь.

Запах крови в кабинете все еще густой.

– Ни хера себе ты тут устроил, – говорит он, стирая пальцем каплю крови со стола. Тёмно-красная капля тянется за его пальцем тонкой нитью. – А ещё говорил про мои зверства.

Он небрежно облизывает кровь с пальца и усмехается:

– Мне до тебя еще расти и расти, братец.

Я щелкаю пальцами и потягиваюсь. Позвоночник тихо хрустит. По мышцам медленно растекается тяжёлое, приятное тепло – заряд энергии, который подарила мне та фигуристая девушка. Сейчас её тело аккуратно раскладывают по мусорным пакетам.

– Не дорастешь, – говорю я, пристально глядя на брата.

Он мгновенно отводит взгляд.

– Я прикончу тебя раньше. Что за вид у тебя, Дэмиан?

Брат поворачивается ко мне. Свет ламп скользит по его лицу. Медовые глаза вспыхивают, как у зверя в темноте. Каштановые волосы зализаны назад. Дэмиан медленно расстегивает длинный кожаный плащ. Щелчок за щелчком. Затем резко распахивает его.

Под плащом – абсолютно голое тело. Только на ногах черные кроссовки.

Он довольно ухмыляется:

– Охеренно я придумал, да? – На его лице растягивается широкая, придурковатая улыбка.

Я смотрю на него с откровенным отвращением.

– Вот так ты решил встречать гостей? – медленно скольжу взглядом вниз. – Ты решил удивить их болтающимся членом?

Дэмиан отмахивается:

– Гости уже в зале, ждут тебя. Это для игроков, – он кончиком языка медленно проводит по зубам. – Не хочу терять время на долгое раздевание. Прикинь: пара секунд – и я уже готов обратиться. И сразу в лес, на охоту за этими никчемными людишками. Они и десятка метров не успеют пробежать, как я уже выскочу из кустов.

На последних словах его улыбка постепенно превращается в оскал.

Он помешан на убийстве. Дэмиан из тех оборотней, которые уничтожают всё, что движется. Дай ему полную свободу – и через пару месяцев в округе не останется ни одной живой души.

Так уже случалось.

В той деревне, где он провёл последние несколько лет, его никто не контролировал. В итоге он вырезал людей на расстоянии нескольких сотен километров вокруг. От деревни остались лишь пустые дома, гниющие тела и запах смерти, въевшийся в землю.

Раньше я вызывал его только на игры – для участия в испытаниях. Он был идеальным инструментом: быстрым, безжалостным, азартным. Но в этом году я решил дать ему немного власти.

Заменить меня.

Мне захотелось побыть сторонним наблюдателем и свести к минимуму общение с богатой богемой, которая из года в год съезжается сюда ради зрелища.

С каждым годом мне всё труднее переносить их присутствие.

Я слишком пресытился этим отребьем, возомнившим себя властителями мира.

Иногда я представляю, как это могло бы закончиться. Как за считанные минуты весь зрительный зал окрашивается в красный цвет. Как они захлебываются собственной кровью, как дрожащими руками пытаются удержать кишки, вываливающиеся из разорванных животов. Как молят о пощаде, визжат и кричат от ужаса, осознавая, что их деньги и влияние больше ничего не значат.

Эти мысли заставляют моего волка внутри ликовать и шевелиться. Он щелкает челюстями от возбуждения.

Но я гашу это. Я научился контролировать себя. Теперь пришло время научить этому брата.

Иначе мне придется его ликвидировать.

Качаю головой и направляюсь к выходу. Дэмиан следует за мной.

Мы выходим в длинный коридор, слабо освещенный светильниками в виде свечей. Их дрожащий желтый свет ложится на бордовые стены и тяжелые золотые рамы картин. По всей длине коридора тянется густой красный ковёр, заглушающий наши неспешные шаги.

Не оборачиваясь, я бросаю через плечо:

– Если бы я мог испытывать это чувство, то сейчас мне было бы за тебя стыдно.

Дэмиан ускоряет шаг и равняется со мной. Мы останавливаемся у массивной двери, за которой уже собралась элита, жаждущая зрелища. Он кладёт руку на тяжелую бронзовую ручку.

– Можно подумать, что ты белый и пушистый.

– Чёрный и пушистый, – отвечаю я и киваю на дверь. – Открывай.

Замечаю, как подрагивают мышцы на его лице. Ему не нравится подчиняться. Он изо всех сил сдерживает себя, удерживая зверя внутри. Но рано или поздно он всё же осмелится бросить мне вызов.

Дэмиан слишком опрометчив в своих поступках, слишком самоуверен и слишком легко поддаётся возбуждению. Им управляют инстинкты, а разум в такие моменты отходит на второй план.

Я смотрю ему прямо в глаза, усиливая давление.

Несколько секунд он выдерживает мой взгляд.

Потом сдаётся.

Его глаза опускаются к полу.

Довольно улыбаюсь, чувствуя ту ненависть, которая сейчас кипит в нём.

Брат натягивает на лицо маску улыбки и резко тянет тяжелую дверь на себя.

– Прошу, мой король, – говорит он, театрально наклоняясь и приглашая меня пройти.

– С этой минуты зови меня именно так, – отвечаю я, переступая порог.

– Отсоси, Кэд, – шепчет брат за моей спиной, прекрасно понимая, что в этот момент он может позволить себе такую дерзость.

В нос ударяет калейдоскоп запахов: пота, алкоголя, дыма от курительных самокруток и сигар, тяжёлых одеколонов, а также густой, липкой вони человеческих тел и их выделений. Чувствительные рецепторы мгновенно реагируют – лицо само собой кривится от отвращения. На секунду я позволяю этому чувству проявиться, но тут же беру себя в руки.