Гала Григ – Подкидыш из прошлого (страница 28)
— Да, кажется, подрос немного.
— А как же! На глазах меняется. Не жалко с ним расставаться? Ведь привык, наверное?
— Жалко. Но ты ведь разрешишь навещать его?
— Это будет зависеть от твоего решения, — многозначительно добавила она.
Другого ответа я и не ожидал. Дыхание участилось. Надо было заканчивать тягостную процедуру. А то еще…
— Арина, вспомни наш первый разговор о твоей беременности. Когда ты с матерью заявились ко мне, обвиняя во всех смертных грехах.
— Ну. Не забыла. Это ты к чему?
— К тому, что я тогда еще сказал, что вне зависимости от того, отец я или нет, я позабочусь о вас.
— Прекрасно помню. И что из того.
— А то, что я не отказываюсь от своих слов. Но и большего, чем финансовая помощь, ты от меня не получишь.
Ее лицо мгновенно изменилось. Ее бросило в жар. А слова от возмущения застряли где-то в гортани. Она, как рыба без воды, заглатывала воздух и издавала звуки, похожие на шипение.
Наконец, выдавила:
— Это твое окончательное решение?!
— Да. И другого не будет.
— Ну что ж, тогда готовься к серьезным проблемам.
Во мне все клокотало. Ишь ты, угрожать вздумала!
— А вот судом пугать меня не надо. Там разберутся. Но, получив развод, я хотя бы вздохну свободно. Ты же ничего не получишь. Только нервы себе помотаешь. А что до проблем, то больше, чем ты сделала с моей и Ксюшиной жизнью, вряд ли может быть.
— Да что ты говоришь! Уверен?
— Арина, я уверен в том, что просто хочу вычеркнуть тебя из своей жизни. Навсегда. И забыть все, как кошмарный сон.
— Ах-ха-ха! Надеешься, у тебя получится?
— Думаю, да. — Я направился к двери, намереваясь положить конец бесполезному разговору.
Но Арина с исказившимся от злобы лицом преградила мне дорогу.
— Ну, нет. Просто так ты не уйдешь. Мне надо сказать тебе нечто важное. И такое, от которого вся твоя жизнь станет сплошным кошмаром.
Я отстранил ее и уже открыл дверь, когда она прошипела мне в лицо:
— Так вот что я тебе скажу напоследок: тогда, в ту ночь после мальчишника клофелин сделал свое дело, отшиб тебе память напрочь. Но ты должен знать самое важное. — Она сделала паузу и прокричала во весь голос: — У НАС НИЧЕГО НЕ БЫЛО! Ах-ха-ха! Ах-ха-ха-ха-ха…
Она захлопнула дверь. Я остолбенел. В ушах все еще звучал ее омерзительный смех. А мозг взрывали страшные слова: «НИЧЕГО НЕ БЫЛО!..»
Глава 36
Сейчас с трудом представляю, как мне удалось доехать до дома и не вляпаться в какую-нибудь аварию с отягчающими обстоятельствами. Приходится поверить, что существует неведомая сила, оберегающая нас в критической ситуации.
Открыв бар, достал непочатую бутылку коньяка. Приложившись к горлышку бутылки, я вливал в себя ее содержимое, не ощущая ни вкуса, ни запаха. Напиток обжигал глотку и внутренности, испытывающие какую-то странную вибрацию. Вряд ли от алкоголя.
Меня трясло от страшных слов, брошенных Ариной в порыве бессильной злобы.
Это был мой конец света.
Это было жестокое осознание перечеркнутой жизни.
Это был стыд за мое долготерпение и постыдное пособничество алчной женщине в достижении ее мерзких планов.
Это были угрызения совести перед Ксюшей за мое малодушие и слабость перед ложью и наглостью ее сестры.
Это было желание умереть. Сейчас. Немедленно.
Потому что жить дальше, осознавая всю безысходность ситуации, уже не осталось сил.
Весь ужас заключался в невозможности что-либо изменить, вернуть назад.
Отшвырнув недопитую бутылку, я упал ничком на диван, надеясь забыться мертвецким сном. Но разбушевавшийся внутри вулкан жег извилины, не желая отпускать жестокую фразу: НИЧЕГО НЕ БЫЛО!
В этих словах была моя голгофа, моя плаха, на которую я согласен был опустить горящую огнем голову. Только бы избавиться от обвинения самому себе за глупость, которую я совершил, поверив лживой гадине. Поверив мерзкой твари, надругавшейся над нашими с Ксенией чувствами в угоду своим меркантильным интересам. И, что самое ужасное, — хладнокровно расправившейся с жизнью родной сестры и нисколько не сожалеющей о содеянном.
По всей видимости, организм не выдержал напряжения. Я таки провалился в сон.
Очнулся, ощущая на себе физическое воздействие чьих-то сильных рук. Они трясли меня достаточно энергично, будто пытались вытрясти душу из бессознательного тела.
С трудом приоткрыв глаза, я словно сквозь густую пелену тумана разглядел нависшее надо мной лицо Ильи. Сложно сказать, чего в нем было больше — беспокойства или гнева.
Когда он обнаружил приоткрывшиеся щелочки моих глаз, резко отшвырнул меня на диван и грязно выругался.
— Надрался, сволочь! — но тут же добавил уже помягче. — Живой, и то ладно.
Кадышев уселся в кресло, и, пристально вглядываясь в меня, продолжил:
— Какая напасть с тобой опять приключилась? Может, хватит дурить? Мне уже твои личные проблемы вот где. — Кадышев выразительным жестом обозначил, как они ему надоели. А я равнодушно продолжал смотреть на него.
— Чего уставился? Рассказывай, что опять не так?
— Ничччего ннне бббылло… Ппонимааааааешь?! — пробормотал я.
Видя, что добиться связного объяснения не получится, Илья махнул на меня рукой:
— Проспись. Завтра расскажешь, с чего ты так наклюкался. Главное, живой. А то я уж подумал…
Повозмущавшись, Кадышев уехал. Я же остался один на один с раздирающими душу мыслями. Признаться, алкоголь все еще туманил сознание, поэтому я опять провалился в сон.
Наутро, проснувшись с гулом в голове, я отчитал себя за очередную попытку заглушить боль спиртным. Это, если и срабатывает, то кратковременно. А потом состояние осложняется еще и чувством вины за слабость.
Как бы там ни было, утро расставило все по своим местам. Острота чудовищности случившегося после злополучного мальчишника, осознание, что я позволил этой вертихвостке так ловко обмануть меня, и непоправимые последствия этого обмана — все навалилось с новой силой.
Надо было как-то жить дальше. Хотя совсем не хотелось.
Кое-как собрав себя в кучку, я поехал в офис. Кадышев встретил меня с едва уловимой усмешкой. Внешне же пытался выразить осуждение и недовольство.
— Минин, тебе не кажется, что твоя личная жизнь с каждым днем все больше мешает тебе работать? Я тут, понимаешь, зашиваюсь один. А ты заливаешь коньяком размолвки с молодой женой.
«Вот гад, еще издевается» — обиделся я на Илью. Но выяснять отношения не стал. Ведь он прав. Я ехал сюда с единственным желанием — бросить все дела и…
— Илья, мне надо уехать. Надолго.
— Вот сейчас я вообще ничего не понял. Ты о чем?
— Знаешь, меня здесь ничего не держит. А из-за того, что выяснилось вчера, я не смогу… Короче, я принял решение. Еду в Америку.
— Что за чушь ты несешь? Объясни! Или… я правильно понял твое пьяное бормотание про…
— Да, Илья. Ничего не было. Эта дрянь подсыпала мне клофелин. Что происходило дальше на протяжении почти целого года, ты знаешь. И давай больше не будем об этом.
После затянувшегося молчания я продолжил:
— Помоги мне пройти через развод… без моего присутствия. Если я останусь, не ручаюсь за себя. Боюсь, что не сдержусь. Поэтому от греха подальше.