Гала Григ – Подкидыш из прошлого (страница 16)
— Скажи, Ксения знала о предполагаемом наследстве?
— При чем здесь Ксения?
— И все-таки. Просто ответь.
— Я в общих чертах написал ей СМС о вероятности его получения. Но это было так, почти в виде шутки. Якобы, смотри, какой я перспективный жених.
— И что она?
— Если честно, не помню. Мне кажется, она ничего не ответила по этому поводу. Наверное, решила, что я пошутил. Но зачем ты спросил об этом?
— Понимаешь, если выстроить последовательную цепочку всех событий, приключившихся с тобой, то напрашивается очень странный вывод.
— А именно?
— Матвей, тебе, конечно, сложно было сложить дважды два. Ведь завертелись такие невероятные дела с твоей женитьбой. И заметь, все этой происходило практически одновременно с известием о смерти американского дядюшки.
— Илюха, что-то ты темнишь. Говори яснее. Не вижу никакой связи между кончиной родственника и Ксенией. Ты хочешь сказать, что она могла уехать в Нью-Йорк?
— Эк, куда хватил! — рассмеялся Кадышев. — Все намного прозаичнее. Но если ты по-прежнему тупишь, раскрою карты. Итак, Ксения могла поделиться содержанием твоей эсэмэски с сестрой. Предположим, они даже вместе весело посмеялись над твоей якобы «шуткой». А что, если Арина не восприняла это в качестве шутки? А?! Сечешь?
Его слова вызвали у меня усмешку. Ох уж этот Илья. Вечно ищет черную кошку в темной комнате. Особенно, когда ее там и нет вовсе. Такого наплел, что в голове не укладывается. Но что-то заставило меня задуматься. Кадышев, не давая мне возможности разложить по полочкам нарисованную им картину и сделать вывод, что бы все это могло значить, продолжил:
— Эта пройдоха могла специально подстроить постельную сцену из чисто меркантильных интересов. Теперь понимаешь? Решила перехватить удачу у сестры. Дальше все и без меня лучше знаешь.
— Нет-нет. Этого не может быть. Во-первых, насколько мне известно у Ксюши с Ариной не было доверительных взаимоотношений. Они были слишком разные. Ксения любила сестру, но никогда не одобряла ее сумасбродных выходок. Не думаю, что она могла не ответить мне на СМС. И в то же время обсуждать его содержание с Аринкой. Что-то ты перемудрил, дружище.
— А я бы не сбрасывал со счетов этот вариант. Пути Господни неисповедимы. Мы не можем знать, какие темы обсуждали сестры, а каких вопросов не касались. Но факт остается фактом. Слишком неожиданно сестренка воспылала к тебе любовью. А все остальное — эффект снежного кома: чем дальше, тем веселее. Но, если ты не допускаешь, что это возможно, дело твое. Только будь осторожнее.
— Это я так, на всякий случай, — убедительно продолжал Кадышев. — Даже если тебе придется жениться на этой аферистке, ну вдруг беременность действительно от тебя, то постарайся завершить все денежные операции, в том числе и о наследстве, до официального оформления брака.
Верить в этот бред я не собирался. Но в извилинах зашевелился червячок, напомнивший сегодняшний странный голос Арины, когда она звонила мне. Да и мамаша вела себя как-то странно. Неужели у них созрел план, и они решили сменить тактику?
Явно я поспешил пресекать разговор с Еленой Васильевной. Не мешало бы узнать, что она хотела мне поведать. Да еще таким скорбным тоном.
Но, как говорится, поздно пить Боржоми. Придется дождаться очередного звонка. Уверен, что в любом случае он последует. А мне на рожон лезть не стоит. Да и не стану я выказывать свою заинтересованность.
Терпение, мой друг. Терпение.
Глава 20
Не в силах более выдерживать прессинг со стороны Кадышева, я все-таки согласился встретиться с нотариусом по делу дядюшки Аркадия. Уже сидя в салоне самолета, я все еще сомневался, надо ли мне ввязываться в непонятную наследственную историю.
Ощущения были довольно странные. Как это, совсем не зная человека, ничего для него не сделав, вдруг воспользоваться всем движимым и недвижимым, как значилось в документах, которые прислал на мое имя некий Смит Грачевский.
Сочетание имени и фамилии нотариуса вызывало недоумение. Это как? Получается корни у него наши. Значит можно надеяться, что он владеет русским языком. Хотя эта проблема и решается с переводчиком, но хотелось бы услышать напрямую ответы на все вопросы, вполне естественно возникающие у меня последнее время.
Грачевский встретил меня с распростертыми объятиями. К счастью, он вполне сносно говорил на моем родном языке. Как оказалось, отец у него русский, отсюда и фамилия. По документам он вообще-то Самуил, что в некоторой степени роднит его с нашим Семеном (такие свои соображения он мне выложил в первые минуты встречи). В принципе, для простоты общения, ник Сэм — прекрасный вариант.
И вообще Сэм оказался достаточно общительным и приятным нотариусом. Никакой напыщенности, вычурности фраз и тому подобных выпендронов, зачастую присущих этой категории людей.
На ломаном русском он радостно сообщил мне все подробности поисков наследника, то бишь меня.
— Ты понимаешь, — я бы давно отказался от этого дела. Слишком много сил пришлось приложить, чтоб выйти на твой след. Но Аркадий был моим другом, и я обещал ему выполнить его волю.
— Зачем Вам понадобилось мое личное присутствие здесь? Ведь можно было завершить процесс и без моего приезда.
— Видишь ли, такое условие выставил сам Астахов. Был у него такой странный пунктик. Его огромный особняк. Ничего удивительного в том, что при его капиталах он был владельцем огромного дома. Только этот дом был его гордостью.
Слушая подробный рассказ нотариуса, я пытался уловить связь между этим явлением и необходимостью моего приезда в Штаты. А он продолжал:
— Я сам пытался добиться вразумительного объяснения пункту в завещании, что наследующий должен обязательно приехать и, — тут он выразительно посмотрел на меня, — побывать в его особняке.
— Получается, он выставил условие, чтобы я остался жить в этом доме?
— Нет-нет. Это совсем не обязательно. Но он мечтал, что вдруг наследнику захочется поселиться в его любимом особняке.
— Так в чем же этот самый пунктик? Не понимаю.
Грачевский тяжело вздохнул:
— По рассказам моего друга, в его детских воспоминаниях присутствовал образ крохотной квартирки, в которой они с семьей жили в России. И он всегда с печалью рассказывал о том, что его комнатушка была настолько мала, что в ней помещалась только… как это называется,… кушетка и стул.
— Лично я, — помолчав продолжил рассказывать Самуил, — не вижу в этом ничего необычного. Во времена нашего детства все жили в тесноте. Но у него этот образ отпечатался, наверное, потому что другие воспоминания были вытеснены из памяти переездом, сменой образа жизни. Ну и, сам понимаешь.
Мы помолчали.
— Так вот, повторяю, Сэм мечтал порадовать наследника (он ведь не знал тебя лично) размахом своего особняка. Хотел удивить, поразить и порадовать.
Я слушал эту хрень, и мне вдруг захотелось немедленно бежать отсюда. Домой, в свою небольшую, но уютную квартиру. «Старый маразматик, — нехорошо подумал я о меркантильном богатом дядюшке, — нашел чем удивить!»
Хотя… Время действительно было другое. И ценности — тоже. Вслух добавил:
— Жаль, что дяде не довелось побывать в современной России. Он был бы приятно удивлен…
— Да, наверное… Но у каждого свои странности. Вы уж не обижайтесь. И знаете что, предлагаю прямо сейчас посмотреть на дорогой сердцу Сэма дом. А там, как решите. Вы можете оставить особняк за собой, жить там или приезжать туда на время. А можете… тон его стал грустным, — просто продать и выручить большие деньги.
Я — человек не алчный, но на языке вертелся вопрос: — И это все, ради чего я преодолел такое расстояние?
Словно подслушав мои меркантильные мысли, Грачевский произнес:
— Особняк — это лишь незначительная часть наследства. Все остальное представлено в денежном эквиваленте. Дядя был достаточно богатым человеком.
Особняк, в котором мы оказались, безусловно, поразил меня не только размерами, но и роскошной обстановкой. Охать-ахать я, конечно, не стал, чем, видимо, огорчил верного друга дядюшки.
Дальнейшее наше общение свелось к подписанию документов. Когда эта тягостная процедура была закончена, я облегченно вздохнул. И, отказавшись от предложения Грачевского погостить у него, немедленно засобирался в обратный путь.
На душе было пусто. Деньги — это хорошо. Но что-то в их получении было унизительное, что ли… И пунктик этот дурацкий…
Не слышит моих рассуждений Илья! Он бы мне сейчас накостылял. Даже слышу, как он констатирует: «Деньги не пахнут! Зато дают возможность размахнуться. Й-ээээээх!» В этом весь Кадышев.
Как распорядиться дядюшкиной роскошной недвижимостью, я еще не решил. Пока продавать не стоит. Хотя бы потому, чтоб не обидеть моего доброго дядюшку. Надеюсь, он сделал этот широкий жест от чистого сердца.
Глава 21
Вопросы наследства волновали меня только в плоскости дальнейшего расширения бизнеса. Дела в нашей совместной с Кадышевым компании шли неплохо. Но он был прав: для большей конкурентноспособности на рынке стройматериалов нужны были дополнительные вложения. Поэтому наследство дядюшки пришлось как нельзя кстати.