Гала Григ – Подкидыш из прошлого (страница 15)
Илья посматривает на меня как-то слишком внимательно. Наверное, он считает, что я съезжаю с катушек. Но ничего не говорит. А я шифруюсь, делаю вид, что ничего не замечаю. И стараюсь показать ему свою заинтересованность делами фирмы.
Особенно он наседает по поводу завершения дел моего дядюшки. Тот умер год назад и оставил после себя ворох каких-то бумаг. Кадышев утверждает, что мне что-то там причитается. Только я не уверен, что это нечто существенное. Да и не до того мне.
Поначалу обрадовался. Думал хорошо бы получить какое ни есть наследство. Мы с Кадышевым давно мечтаем расширять производство. Только постоянно не хватает финансов. Да и более приличное жилье, которое соответствует статусу семейного человека, не мешало бы приобрести. А то что моя холостяцкая квартира? Теперь все это меня перестало волновать.
Конечно, в то счастливое время меня, как и Кадышева, очень даже интересовало, что там мог оставить мне мой дядюшка. Я вначале с большим рвением взялся за выяснение подробной информации.
А потом все как-то само собой отошло на задний план, уступив место хлопотам совсем иного порядка.
Мысли вот уже месяц как заняты последствиями мальчишника. И откуда только взялась эта не совсем разумная традиция праздновать прощание с холостяцкой жизнью. Проститься с ней у меня так и не получилось. С друзьями мы оторвались по полной. А вот войти в супружескую жизнь степенным мужем — пока нет. Но это только пока. Ведь дамоклов меч женитьбы на Арине до сих пор висит над моей буйной головой.
Нельзя сказать, что от холостяцкого веселья у меня остались самые приятные воспоминания. Абсолютно наоборот. И усугубилось все тем, что наутро у меня отшибло память. И до сих пор не удается собрать мысли в кучку.
Но трагизм ситуации заключается в том, что клевая, по утверждению друзей, вечеринка стала предпосылкой к печальным событиям. Ксения пропала бесследно. И это далеко не безобидная шутка друзей, умыкнувших невесту. Это факт, ставший следствием моего безрассудства.
Стоп! Моего безрассудства или коварного замысла Арины? О ней вспоминать хочется меньше всего. Хорошо хоть она перестала доставать меня с того самого дня, как исчезла Ксюша. Странно, однако. Поистине, нет худа без добра.
Только на кой фиг мне такое «добро»?! Уж лучше терпеть выкидоны этой стервы, только бы нашлась Ксения.
Не успел я подумать о том, что, как ни странно, преследования Арины прекратились, как у меня ожил телефон. На дисплее высветилось ее ненавистное имя. Вот уж правда — не поминай лихо, пока оно тихо. Так говаривала моя бабушка, любительница прибауток, поговорок, пословиц.
Ненависть к Арине уступила место надежде, что появились новости о Ксюше. Поэтому я после секундного размышления принял звонок.
— Ало, Матвей, — обращение какое-то чуть ли не официозное. Не случилось ли самое страшное! Судорожно сжимая телефон, я превратился в сгусток внимания. Не изменяя интонации, Арина добавила: — Тут мама хочет с тобой поговорить.
О нет, только не это! Как хорошо было, когда эти две фурии меня не беспокоили. Однако выслушать ее надо. Вдруг им стало что-то известно о Ксении.
— Здравствуйте, Матвей. — О! Это что-то новенькое. Дважды потенциальная теща со мной на «ВЫ»? И голос какой-то… просительный что ли. Неожиданно.
— Я слушаю, — говорю сквозь зубы. Пальцы нервно подергиваются, преодолевая желание отключить телефон.
— Мне надо поговорить с Вами. Мы можем встретиться?
— Поговорить о Ксении? Тогда, да. По другим вопросам мне не о чем с Вами разговаривать.
— О Ксюше нет ничего нового. Но… мне очень надо поговорить с Вами. Пожалуйста…
— Говорите. Я весь — внимание.
— Понимаете, это не телефонный разговор.
И затихает в ожидании. А меня преследует одно желание — прервать связь. Как хорошо было, когда они меня не тревожили. Я уж думал, отстали. Так нет же, опять нарисовались. Ведьмы! Соображаю, под каким предлогом отказать ей в просьбе. Молчание затягивается.
— Так я могу надеяться? — опять эта просительная интонация. Совсем не характерная для такой решительной и, правильнее будет сказать, настырно-настойчиво-наглой мамаши.
Чувствую, что сейчас сдамся. Но продолжаю стоять на своем:
— Изложите коротко, чего Вы от меня хотите. Я не откажусь от ребенка, если после его рождения выяснится, что являюсь его биологическим отцом. Большего обещать не могу. Материально обеспечу обоих: Вашу дочь и малыша. Но не более того. Думаю, Вы услышали то, что хотели.
Большой палец руки уверенно нажимает кнопку отключения.
— ТАК с ними надо было с самого начала. А то понимаешь ли, без букета нельзя, соблюдение обычаев обязательно. Стервы! А по метле бы вам обеим, ведьмы! Сгубили Ксюшу! И меня в свои мерзкие дела втянули.
Я тоже хорош. Телок.
Но теперь всё. Слезай — приехали. Женщин слушать — себе дороже. Поступать надо так, как сам считаешь нужным.
Отповедь самому себе облегчения не приносила. Мозг законсервировал единственную важную мысль: «Только Ксюшу этим не вернуть. Поздно!»
Может, не стоило так резко обрывать ее? На душе гадко. Что называется, кошки скребут.
Ничего, если на самом деле что-то важное, перезвонят. Не обломятся.
И все-таки зря не выслушал. Теперь сиди, дурак, думай. Хотя, нечего и думать о них. Небось, опять какую-то хрень придумали. Ну да ладно. Есть дела поважнее.
Илья просил ознакомиться с отчетами за прошлый квартал. Вот этим и займусь. А то все бегом, все проблемы личного порядка решаю. Теперь уж и решать нечего. Незачем.
Я решительно направился в кабинет Кадышева. Он разговаривал с кем-то по телефону. Кивнув мне, жестом попросил подождать. Из обрывочных фраз стало понятно, что он разговаривает с нотариусом. Я удивился. Что за дела? Может что-то личное?
Положив трубку, Кадышев повернулся ко мне с сияющей улыбкой:
— Ну все, поезд тронулся! — сообщил мне.
— Ты о чем?
— Минин, у тебя точно не все дома последнее время. Хватит, приди в себя! Принимай ситуацию такой, какая она есть, если не можешь изменить ее. Займись вопросами, которые необходимо и можно решить.
— Например? Что-то неотложное? Отчеты я до конца рабочего дня просмотрю. Что еще?
— Да то, дружище, что я тут кое-что откопал в бардаке, оставленном твоим дядюшкой. И, как предполагал, тебя ждет приличный капиталец. Только придется подсуетиться. До окончания срока вступления в наследство остается совсем ничего. А если его пропустить, придется ох как попотеть, чтоб добиться его продления. Ну и всяких там ненужных проволочек будет предостаточно.
— Так что вперед и с песней в светлое будущее, — радостно объявил он.
— Это еще куда?
— Куда-куда! Раскудахтался. На кудыкину гору, а вернее, в Штаты. Да-да, без этого никак. Придется тебе съездить. И в этом я уж точно тебя не смогу заменить. Личное твое присутствие о-бя-за-тель-но! И никаких отговорок. Основную бумажную волокиту я осилил. Теперь Ваш выход, маэстро!
Глава 19
Радостное возбуждение, охватившее Кадышева, мне не передавалось.
— На кой фиг мне переться в Америку? Да и кто знает, стоит ли того поездка. Может, там долгов по наследству больше, чем ожидается прибыль?
— Ты совсем того — ку-ку? Говорю же тебе. Я навел справки, списался с тамошним нотариусом. Все проверено, никаких долгов. А сумма — О-го-го! Так что поездка того стоит. Верь мне!
— Понимаешь, Илья. Странно вообще, что этот родственник вспомнил обо мне. Тем более перед уходом в мир иной.
— Кем он тебе приходится?
— Это так называемый единоутробный брат моей матери.
— Это как? Ты ничего не путаешь? Может, сводный. Про единоутробных братьев/сестер я как-то не слышал. Да и звучит как-то… пффф. По меньшей мере, жутковато.
— Я сам долго разбирался в этом. Дело в том, что у них разные отцы, но одна мать. А сводные, это когда один ребенок, к примеру, родился у матери в первом браке. И у отца тоже есть свой ребенок от другой женщины. Если они создадут семью, то их дети будут считаться сводными. Ясно?
— Достаточно туманно. Но проехали.
— Так вот. Когда-то давно отец дяди Аркадия эмигрировал в Америку. И долгое время даже не вспоминал, что здесь у него растет сын. Фактически его воспитывал отчим, родной отец мамы.
Но когда Аркаше исполнилось шестнадцать, его родной отец вдруг объявился и предъявил свои биологические права. Как рассказывала мама, целый год шли разборки, кто, кому и кем приходится и прочая волокита.
В итоге суд принял сторону истца. К тому же, сам Аркаша, как его всегда называли в семье, загорелся желанием уехать с родным отцом. И все бы ничего. Вот только связь с прежними родителями с тех пор прервалась.
Ладно бы он забыл отчима, но свою мать, то есть мою бабушку, как можно было вычеркнуть из жизни. Естественно, не вспоминал он и о сестре. Мама всегда с обидой вспоминала о том, как больно пережила расставание с ним. Как пыталась разыскать его. Только ни одна попытка не увенчалась успехом. А сам Аркадий при жизни ни разу не изъявил желания повидаться с сестрой.
Поэтому, честно говоря, не особо мне верится, что все так и будет, как утверждает нотариус.
— Волков бояться… дальше сам знаешь.
— Ну да. Кто не рискует…
Мы посмеялись над моими сомнениями.
Но Кадышев вдруг задал вопрос настолько неожиданный, что поставил меня в тупик.