Гала Григ – Это (не) твой ребенок (страница 9)

— Оказывается, это была его бывшая жена.

— И? — не отступала подруга.

— Да все нормально, — натиск вызывал протест, но на него не хватало решительности.

— А что скажет Борис, если узнает о встрече? Ты подумала?

— Боря сам должен был рассказать мне обо всем. Он ведь знал. — На глаза навернулись слезы.

— Успокойся, Маняша. Я тоже думаю, он не совсем прав. Но его можно понять — беспокоится о тебе, дурехе. Ты ведь чуть что — в слезы, в истерику. Соберись. И реши: оно тебе надо? Мужчина с прошлым, которое не оставляет его в покое. Хватит ли сил справиться? — Катя обняла подругу. — Хорошенько подумай.

— Ты не расскажешь брату? — голос испуганный.

— Пока, нет. Только боюсь, он сам узнает. Тогда берегись. Придется объясниться.

— Знаю, — налицо отчаяние.

— Выдержишь?

— Я попробую.

— А я помогу. Ага?

Они вернулись в аудиторию, ничего не объясняя девчонкам.

Сердечко Марины трепетало. От страха. От неуверенности. От надежды. От счастья.

Павел, не откладывая, отправился к Ольге. Бывшую он застал в объятиях молодого накачанного красавца, годившегося ей чуть ли не в сыновья. Неприбранная постель, полуобнаженные тела, разбросанные бутылки, фрукты, конфеты и неприкрытая наглость во взгляде.

Появление Павла ничуть не смутило любовников. Ольга всегда была такой. А юнец вообще не имел представления о правилах приличия, чести, достоинстве и прочих качествах настоящего мужчины.

Гадливое ощущение от соприкосновения с чем-то мерзким и грязным вновь охватило Павла.

— Выйди, поговорить надо, — обратился он к бывшей.

Ольга накинула халатик, не потрудившись застегнуть его. Дерзкий взгляд говорил:

— И что ты мне сделаешь? — она была уверена, что Павел будет до бесконечности терпеть ее пьяные оргии.

— Чтобы через полчаса ни тебя, ни твоего молокососа здесь не было. И прибери за собой. Я дам тебе немного денег. На первое время хватит. Но больше никогда. Слышишь, никогда не появляйся в моей жизни. — Твердость сказанных слов была настолько выразительна, что Ольга опешила.

Павел, не дав ей времени опомниться и возразить или кинуться уговаривать и, в конце концов, умолять, быстро вышел из квартиры, швырнув на столик в прихожей кругленькую откупную сумму. Остановившись на площадке, он прислонился к стене. Перевел дух, словно после боя.

— Вот и все. Оказывается, все очень легко и просто. Зря я облажался в первый день. Надо было сразу дать ей понять, что вить из меня веревки и портить мне жизнь больше не получится.

Борис внимательно приглядывался к сестре. Что-то произошло с ней. Еще утром Маняша, милая и покладистая, с улыбкой приготовила завтрак. Убежала на лекции, бросив обычное «Пока!». А пришла из университета какая-то необычная. Уверенная в себе. И — обиженная.

Смутно догадываясь о причине таких перемен, Борис напрямик спросил:

— Встречалась с Красницким?

Марина вздрогнула, как от хлыста кнутом: — Сейчас начнется! Но я выдержу. Я должна выдержать. Сегодня или никогда.

— Да, — сказала, смело глядя в глаза брату, а в коленках появилась предательская дрожь.

— Зачем? Он же подлец!

— С чего ты взял? Просто растерялся от неожиданного появления бывшей жены. Но ведь бывшей. — Марина пошла в атаку. — Почему ты не рассказал мне все? Ведь знал! Как ты мог, Боря?

— Да, мог! Потому что желаю тебе счастья, а не бесконечных слез.

— Но мы любим друг друга! Как ты не понимаешь? Я люблю его еще с тех пор, как впервые увидела в твоем кабинете. Ты можешь себе представить, как долго я ждала его признания. Как долго мечтала о свидании и первом поцелуе? Ты сухарь! Сам никогда не любил, поэтому и меня понять не в силах.

— Маняша! Я люблю тебя, сестренка. И желаю тебе добра. А его прошлое всегда будет преследовать вас.

— Ты не прав. Паша обещал сегодня же окончательно решить вопрос.

— Паша обещал! Но ты не знаешь Ольгу. Это злобная, коварная и алчная женщина. Она не оставит в покое Красницкого. А он слаб. Добр и поэтому слаб. С ней так нельзя.

— Ты знал ее раньше?

— Да, конечно.

— Почему мне ничего не рассказывал?

— Не было надобности. Не думал, что у вас все серьезно. А теперь вот…

— А теперь оставь нас в покое, — Маринка, с обидой взглянув на брата, ушла в свою комнату.

Борис не верил глазам и ушам своим. Его Марина, послушная и робкая Мана, как она называла себя в раннем детстве, не умея выговорить полное имя, откуда и пошло это домашнее и ласковое — Маняша, вдруг оборвала его на полуслове!

— Ну уж нет, милая! Не бывать по-твоему! — звонок телефона прервал его грозные мысли. Звонила Катерина.

— Борис, нам срочно надо встретиться! — голос встревоженный и настойчивый.

— Где? Когда? — настроение воинственное, поэтому встреча с Катериной очень кстати.

— На старом месте, через полчаса.

Борис собирался на встречу с Катей, волнуясь не только из-за сестры. Он, конечно, был уверен, что вместе с подругой Марины они справятся с ее дурацкой влюбленностью в этого старпера.

Когда речь заходила о Маринке, Борис по-прежнему видел в ней ребенка. И Павел, которому уже было за тридцать, представлялся ему стариком рядом с сестренкой.

Кроме этого, его волнение было вызвано предстоящей встречей с Катериной. Эта удивительная девушка завладела мыслями с того самого вечера, когда так решительно справилась с истерикой сестры и вызвалась стать сообщницей.

Как-то не думалось о том, что самому ему столько же лет, сколько и Красницкому, а Катя — ровесница сестры. Как говорится: в чужом глазу и соринку увидишь, в своем — и бревна не заметишь. Так-то вот.

В оправдание Бориса следует отметить, что он еще не осознавал, что эта удивительная девушка, полная противоположность его сестренки, уже владеет не только его мыслями, но и чувствами.

Глава 12

К столику на террасе, где сидел Борис приближалась эффектная молодая девушка. Это была жгучая брюнетка. Шикарная волна волос покрывала ее плечи и плавно опускалась до талии. Заходящие лучи солнца огненными бликами переливались в пушистых прядях. Изящным движением она откинула прядь со лба и стали видны ее глаза — две шоколадки, обрамленные пушистыми ресницами.

Борис еще издали увидел Катерину и восхищенно смотрел на нее, не в силах оторвать взгляд. Он привстал ей навстречу, приветственно подняв руку. Катя улыбнулась ему без всякого намека на кокетство и направилась к столику.

— Привет! Я вроде бы не опоздала?

— Это я пришел раньше, — Борис не признался, что ему не терпелось встретиться с девушкой. И проблемы Марины здесь были ни при чем. — Какой кофе ты предпочитаешь?

— Мне, пожалуйста, экспрессо без сахара и эклеры, — в ее словах не было и тени стеснения. Она пришла практически на деловую встречу, поэтому вела себя естественно и непринужденно.

Сделав заказ, Борис посмотрел на девушку в ожидании объяснений. Но она не спешила выкладывать свои соображения.

— Ты что-то хотела сообщить мне по поводу Марины? — спросил он, начиная нервничать: сидит, понимаешь, малявка, молчит и заставляет его волноваться.

Признаваться себе, что волнение вызвано не столько мыслями о сестре, сколько появлением этой молодой нимфы, не хотелось. В его представлении она виделась каким-то божественным существом, явившимся, чтобы сразить наповал его, закоренелого холостяка.

Оказывается, этот взрослый мужчина вынашивал в мечтах романтический образ из бабушкиных сказок о прекрасных девушках, олицетворяющих силы Земли и природы. На секунду ему даже показалось, что на голове девушки венок из полевых цветов, а стебли зеленой травы вплетены в волнистые пряди ее волос.

Борис невольно потер глаза, чтобы избавиться от наваждения.

— Видите ли, Борис, мне кажется, Вы не совсем справедливы к Марине.

Он посмотрел на Катерину почти сурово: — Она вздумала его учить? Еще чего! Но вслух спросил:

— Что ты хочешь этим сказать?

— Не только хочу, но и прямо выскажу свое мнение. Марина уже не ребенок. Она влюблена и имеет право выбора. Да, Вы не согласны с ним. Но придется смириться. Иначе Вы потеряете и сестру, и друга. — Катя строго, как на провинившегося мальчишку, посмотрела на Бориса.