Гала Григ – Это (не) твой ребенок (страница 8)
— Настроение — дрянь. Должен быть какой-то выход. Но какой?
Я виноват перед Маняшей? Нет!
Чем-то обязан Ольге? Тем более — нет.
Но почему так гадко на душе?
Ольга. Она пытается возобновить наши отношения. Мерзко. Я не смогу простить ее. Вернее, простить — да, но забыть! Предательство не забывается. Когда узнал, что она мне изменяет, готов был убить обоих. А потом — пустота. Стало гадко. И хотелось только одного: чтобы она побыстрее ушла.
Прошло более шести лет. В душе не осталось ничего, что могло бы заставить меня вновь терзаться из-за ее измены. Куда что ушло? Ведь я любил ее. Неужели у любви такой короткий век?
Нет. Все дело в предательстве, которое простить невозможно.
Все так. С Ольгой надо объясниться, чтобы она не питала надежды на перемирие. Да и не нужен я ей. Ей нужны деньги и временное пристанище. В первый же вечер отправилась в ночной клуб. Мне показалось, что у нее уже появился поклонник.
Огорчился? Нет.
Завтра поговорю о том, что ей надо подыскать себе жилье.
Так думал Павел, пребывая в отвратительном настроении после разговора с Борисом. Мысли были правильные. Исполнение затруднительно. Но возможно.
Сложнее обстояли дела с Мариной. Он понимал, что объяснение с ней практически невозможно. Борис не допустит, чтобы они встретились.
— Опять Борис! Меня больше волнует, как там Маняша. Бедная девочка. Что она обо мне подумала. Я должен увидеть ее. Завтра же.
Решение было принято.
Павел погрузился в приятные воспоминания о Маняше. Память услужливо возвращала восхитительные мгновения, когда ее рука лежала на его ладони. Такая маленькая, нежная, трепетная…
Рано утром он припарковал машину неподалеку от университета. Это единственное, что он мог сделать, чтобы объясниться с Мариной. Бессонные ночи отразились на его осунувшемся лице темными кругами под глазами. Руки, сжимающие руль, подрагивали.
Вдали показалась группа девушек. Павел буквально впился глазами в знакомую фигуру, единственную из всех имеющую для него значение.
Лицо Марины было непроницаемым. Среди весело щебечущих подружек ее выделяло молчание. Веки были слегка опущены, у рта пролегли скорбные складки. Она повзрослела лет на пять, но это ее не портило. Пережитые страдания, искорежившие душу, придавали лицу непередаваемую прелесть печали, но не отрешенности.
Сердце Павла, любовавшегося ею издали, наполнилось болью. Да, она стала еще прекраснее. Но она страдала. И виновником ее страданий был он.
— Пора прекращать это истязание! — он резко открыл дверь машины и уверенно шагнул навстречу девушкам. Они застыли, пораженные его, как они посчитали, наглостью. Марина, опустив голову, быстро прошла вперед. Катя не выдержала:
— Да как вы смеете! После всего…
Красницкий, не дослушав ее, устремился вслед за Мариной. Тронув ее за руку, он слегка развернул ее к себе.
— Девочка моя, прости. Две минуты. Я должен тебе все объяснить.
В глазах девушки блестели слезы. Она сдерживалась изо всех сил. Дрожащим голосом произнесла:
— Не надо. Все и так понятно.
— Что понятно? Борис рассказал тебе все?
— Оставьте меня в покое, — Марина освободила свою руку и, опустив голову, пошла дальше.
Павел решил не отступать:
— Марина! Выслушай меня или…
Он, не окончив фразу, бросился вслед за ней. Забежал вперед и вдруг, неожиданно для самого себя, опустился перед ней на колено.
Девчонки замерли: что будет?!
Марина испуганно озиралась по сторонам. Ей было стыдно за этого взрослого мужчину, стоящего перед ней на коленях, и очень жалко его:
— Немедленно встаньте… что это Вы?
— Не встану, пока ты не согласишься выслушать меня, — сказано настолько твердо, что сомневаться в словах не приходилось.
Марина взглянула на подошедших подружек. Те были в шоке, но тоже сочувствовали Павлу. Они утвердительно кивали.
Испытывая неловкость от взглядов проходящих мимо студентов и поддерживаемая взглядами подружек, девушка сдалась:
— Хорошо. Только встаньте, пожалуйста.
Подруги оставили их наедине.
— Я слушаю Вас, — голос срывается до слез.
— Не здесь. Пройдем хотя бы в машину. Здесь недалеко.
Сбивчивый рассказ Павла не сразу дошел до сознания Марины. Когда же она поняла, что к чему, слезы хлынули из ее прекрасных глаз.
— Не плачь, милая. Я ведь с тобой. И люблю тебя больше жизни. Ты мое дыхание, ты моя радость. Только с тобой я могу быть счастлив. Верь мне.
Павел, осыпая ее признаниями, робко заглядывал ей в глаза. А самому хотелось прижать ее к груди и поцелуями стереть каждую слезинку с ее милого личика. Но, боясь вспугнуть девушку, он сдерживал свои порывы.
Марина боялась шелохнуться. Она мысленно прижималась к нему и жаждала подтверждения любовного порыва. Как долго она ждала проявления его чувств. Единственный поцелуй, за который она была готова на все. В этом «все» заключался строжайший запрет брата, нарушить который она была готова, если бы…
— Но Боря. Он не рассказал мне ничего, — она нашла в себе силы сказать хоть что-то в ответ на пылкое признание Павла.
— Мариночка, я не понимаю его. Он ревнует тебя ко мне. По-другому его поведение объяснить нельзя. Но это не значит, что он вправе вмешиваться в наши отношения.
Да, появление Ольги внесло в них неясность и заставило тебя страдать. Прости. Я виноват. Должен был все сразу тебе объяснить. Но сам был настолько ошарашен ее возвращением, что не знал, как поступить.
— Она до сих пор живет у тебя?
— Да. Сегодня же сниму ей квартиру.
— Но она постоянно будет присутствовать между нами, — Марина и в самом деле повзрослела за эти дни. Она уже по-взрослому оценивала ситуацию. Ревность поселилась в ее душе.
— Ты права, малышка. Я должен расставить все точки над i. Ты веришь?
— Постараюсь.
Возникло неловкое молчание. Маняша, не зная, как быть дальше, стрельнула на Павла глазами, в которых он не разглядел призыв. Она уже взялась за ручку дверцы. Павел удержал ее за локоть.
— Мы увидимся?
— Не знаю. Пойду, опаздываю.
— Я люблю тебя.
Маринка летела на крыльях. Она была счастлива, что Павел не предал ее. Нет. Но брат. Зачем он так с ней?
Глава 11
У Даши и Насти от любопытства горели глаза. В отличие от них Катя была спокойна, чем вызвала неподдельное удивление подруг. Она, как и обещала Борису, не распространялась о содружестве с ним. Поэтому была спокойна, предполагая, о чем шел разговор.
— Помирились? — на одном дыхании спросили подружки.
Марина неопределенно кивнула. Она, по обыкновению, не хотела делиться своими личными секретами. Но если от Насти с Дашей можно было отделаться этим кивком, то Катерина не удовлетворилась подобным ответом.
Между лекциями она утянула Маринку в укромный уголок, и отвязаться от нее было невозможно.
— Ну, рассказывай. Что он тебе наплел?