Габриэль Зевин – Завтра, завтра, завтра (страница 88)

– Ты вложил в него гораздо больше. Дело не в этом. Я-то думала, все непреложно. Я волосы на себе рвала, переживая, кому достанется почет и слава. А оказалось, никто ничего не помнит и нынешняя молодежь ведать не ведает, кто какую игру написал.

– Ну, инет выложит им всю правду, – усмехнулся Сэм.

– Ой, не смеши мои тапочки. Наивно полагать, что инет знает все обо всем.

– Слушай, недавно я совсем было отчаялся и хотел спросить тебя, как ты борешься с унынием?

– С помощью работы, – ответила Сэди. – И игр. А иногда, когда становится невмоготу, я фантазирую.

– О чем?

– О людях, играющих в игры. Не только в наши игры – в любые. Когда тоска сжимает горло, я представляю играющих в игры людей и обретаю надежду. Я начинаю верить, что, в какие бы тартарары ни катился наш мир, в нем всегда найдутся люди, которые будут играть.

Голос Сэди воскресил в Сэме память о зимнем полдне на станции метро и о проходе к эскалатору, забитому плотной толпой неподвижно застывшего народа. Тогда, много лет назад, толпа воспринималась им как досадная помеха, но, возможно, он был не прав. Что заставляет человека толкаться на станции метро, таращась на плакат, скрывающий таинственный образ? Что заставляет человека сворачивать посреди ночи на заросшую бурьяном дорогу? Может, желание сыграть? Желание, пробуждающее в человеке внутреннего, никогда не покидающего его милого и светлого ребенка?

– Да, кстати, я получил «Волшебное око», – сказал Сэм.

– И?.. Увидел?

– Нет.

– Да ладно, Сэм. Какого черта? Пора наконец научиться. А ну, тащи книгу.

Сэм подошел к полке и достал «Волшебное око».

– Я не повешу трубку, пока ты не увидишь изображение. Моя пятилетняя дочь щелкает их как орешки. Я тебе помогу.

– Ничего не выйдет.

– Поднеси книгу к лицу, – сурово прервала его Сэди. – Ткнись в нее носом.

– Хорошо-хорошо!

– Теперь расслабь глаза и медленно отведи книгу.

– Не получилось, – уныло произнес Сэм.

– Повтори! – скомандовала Сэди.

– Сэди, я не в состоянии видеть эти изображения.

– Ты слишком много думаешь о своем состоянии! Просто повтори!

Сэм повиновался.

– Сэм? – озабоченно спросила Сэди.

Повисла пауза, а затем…

– Я вижу, – прошептал Сэм. – Это птица.

Голос его дрожал – возможно, он плакал.

– Отлично, – подбодрила его Сэди. – Это и вправду птица.

– И что теперь?

– Теперь – следующая картинка.

Сэди услышала шорох перелистываемой страницы.

– Нам надо снова поработать вместе, – пробормотал Сэм.

– Господи, Сэм, только не начинай. Мы друг на друга тоску нагоняем.

– Неправда. Не всегда.

– Дело не в тебе, а во мне. И в Марксе. Слишком много всего произошло, понимаешь? Мне кажется, я вообще разучилась создавать игры.

– Сэди, не мели вздор. Несешь пургу всякую.

– Спасибо на добром слове.

– Нельзя разучиться создавать игры. В общем, я спросил, ты ответила. Дай мне знать, когда передумаешь.

В спальню Сэди ворвалась Наоми и закричала:

– Пора баиньки!

Это была игра, придуманная Сэди: если Наоми первой напоминала, что пришло время ложиться в кровать, она получала вознаграждение. Само собой, манипулировать детьми или подкупать их нехорошо, но лучшего способа загнать в постель пятилетнюю пигалицу Сэди пока не нашла.

– С кем ты говоришь? – спросила Наоми.

– С моим другом Сэмом. Поздороваешься с ним?

– Нет, – замотала головой Наоми. – Я его не знаю.

– Как хочешь. Тогда беги в комнату, я приду через минуту.

– Слушай, – шепнула она Сэму, – мне надо уложить дочку. Спокойной ночи, доктор Дедал.

– Спокойной ночи, госпожа Маркс.

Вес игрового автомата «Донки Конг» равнялся приблизительно ста тридцати шести килограммам, а вес ящика, специально сконструированного для его перевозки, – примерно двадцати трем килограммам. Сама же грузоперевозка от коттеджа, находившегося в регионе с почтовым индексом 90026, до кабинета института, располагавшегося в регионе с почтовым индексом 02139, составляла четыреста долларов или чуть больше, если требовалось занести ящик внутрь.

Разумеется, купить игровой автомат прямо в Кембридже вышло бы намного дешевле. Однако, значительно сэкономив на перевозке, вы лишались возможности прикоснуться к истории и узнать, например, что лучший игрок «Донки Конга» – автомата, украшавшего пиццерию «Дон и Бон: домашняя пицца, как в Нью-Йорке» на бульваре Уилшир в лос-анджелесском Коритауне, – именовал себя С.Э.М.

Когда ящик доставили в Кембридж, автомат работал, но таблица рекордов оказалась пуста. Несмотря на заверения производителей об энергонезависимой памяти, запоминающие устройства самых ранних аркадных автоматов частенько теряли свое содержимое при выключении питания. А резервный аккумулятор, если таковой у аппарата дедушки Сэма имелся, наверняка давным-давно разрядился.

Однако когда машина Дон Хёна раскрыла таблицу рекордов, Сэди увидела слабо-слабо мерцающие буквы С.Э.М. Рекорд держался так долго, что инициалы прожгли экран дисплея.

Не прошло и года со смерти Дон Хёна, как американо-французская компания ReveJeux («Игры мечты») попросила у Сэма и Сэди разрешения сделать третьего «Итиго». Компания выпустила несколько ударных хитов, но прославилась в игровом мире потрясающим «Кодексом самурая» – шпионской пряталкой с элементами паркура об отряде самураев неопределенного пола. Сэди и Сэм пришли от нее в восторг и, не раздумывая, полетели в Нью-Йорк на встречу с ее создателями.

Рядом с юной порослью ReveJeux (с каждым годом разработчики игр становились все моложе) Сэди и Сэм чувствовали себя замшелыми пнями: по прикидкам Сэди, они были старше специалистов ReveJeux минимум лет на пять. «Надо же, – подумала она, – как быстро превращаешься из самого юного сотрудника компании в самого старого».

Программисты, по их словам, «преданные фаны “Итиго”», обещали усовершенствовать игру согласно последним дизайнерским наработкам, но сохранить в неприкосновенности ее оригинальный стиль и настроение. Команду программистов возглавляла Мари, француженка до кончиков пальцев, только-только выпорхнувшая из колледжа. Говоря об «Итиго», она еле сдерживала волнение.

– Прошу вас, поверьте, – воскликнула она дрожащим голосом, – я люблю «Итиго» всем сердцем. Но даже в детстве игра казалась мне незавершенной. Я изнывала от любопытства: что сталось с Итиго, когда он совсем повзрослел?

Мари изложила свое видение третьей части игры. Теперь Итиго – «сарариман», японский «белый воротничок». Он изо дня в день катается на электричке в город, где просиживает на работе с девяти до пяти. У него есть жена и маленькая дочь. Когда его дочка пропадает, Итиго скидывает деловой костюм и отправляется на ее поиски. Облачившись в футболку с номером 15 на спине, он вновь пускается в приключения. В игре переплетаются две сюжетные линии: история Итиго и история его дочери. Итиго, в описании Мари, представлялся слушателям вторым Питером Пэном, а игра – глубоким и эмоционально насыщенным аналогом «Анчартед» или «Путешествия».

– Но почему, – допытывалась Мари, – почему вы так и не написали третьего «Итиго»? Это же потрясающая игра! А вы – потрясающая команда!

Коллега Мари, мужчина в очках в зеленовато-голубой оправе, ответил за Сэма и Сэди:

– Полагаю, их увлекло написание других игр.

Сэди внимательно его оглядела: возможно, она ошиблась в первоначальных оценках – мужчина в очках выглядел их с Сэмом ровесником.

Если бы Сэди и Сэм позволили ReveJeux работать над третьим «Итиго», они стали бы выпускающими продюсерами, а игра – плодом совместных усилий двух компаний, где «Нечестным» в лице Сэма и Сэди отводилась бы второстепенная роль консультантов, а команде ReveJeux – ведущая роль разработчиков.

По окончании встречи Мари вручила им zip-накопитель с тестовой версией одного из уровней будущего «Итиго».

– Всего лишь проба пера, как вы понимаете, – извиняющимся тоном сказала она. – Но знайте: если вы удостоите меня чести разработать третьего «Итиго», я буду нянчиться с нашим героем, как с собственным малышом.

– Ну, и что ты обо всем этом думаешь? – спросил Сэм у Сэди, когда они ехали на такси к отелю. – Согласна доверить им разработку?

– Не знаю… У них солидная компания, и мне понравилась Мари и то, что она говорила. Да и Итиго в следующем году стукнет шестнадцать. Я понимаю, что игры защищены авторским правом и программисты должны получать одобрение авторов на создание продолжений, однако это так необычно – разрешать кому-то доделывать за тебя игру.