Габриэль Зевин – Завтра, завтра, завтра (страница 79)
– Полагаю, тот, кто больше всех делится благими дарами.
– Ах вот где собака зарыта! – Эмили покачала головой. – А я-то гадала, что не так с этими дарами. Чувствовала какой-то сомнительный душок, корысть и выгоду.
– Мисс Маркс, вы чересчур мрачно смотрите на жизнь. Неужели вы думаете, что фигурка из стекла способна побудить человека весь год, изо дня в день, нести добро людям? Не умаляя своих талантов, должна заметить, что эта поделка – довольно слабая мотивация. – Доктор Дедал закончила работу и протянула Эмили хрустальное сердце. – Держите, оно еще теплое.
По причинам, которые Эмили не могла объяснить доктору, хрустальное сердце растрогало ее до глубины души. Она бы заплакала, если бы уже давно не разучилась плакать.
Той же ночью она написала стихотворение.
Следующим утром она отнесла стихотворение к клинике доктора Дедал и положила его на крыльцо, под мешочек с каменьями.
На девятом месяце беременности Эмили, просматривая городскую доску объявлений, заметила свежий листок, гласивший: «Доктор ищет интеллектуально одаренного игрока для захватывающих баталий на поле сражений стратегической игры го. При необходимости обучу правилам. Приглашаю вас к себе в Зеленый дол во вторник в восемь часов вечера по тихоокеанскому времени».
Во вторник вечером Эмили оседлала Пиксель и поехала в Зеленый дол. Теоретически в ее положении взгромоздиться на лошадь было не самым простым делом. В одной прочитанной ею книге беременным женщинам прямым текстом запрещалось путешествовать верхом на лошадях, однако Эмили полагала, что к ней данные запреты не применимы.
Доктор Дедал поджидала ее на пороге.
– Добро пожаловать, Незнакомка!
Похоже, доктор не удивилась, увидев Эмили. Как не удивилась она и тому, что одна только Эмили и откликнулась на ее объявление.
Дом Эдны Дедал был построен в испанском стиле и покрыт красной черепицей. По оштукатуренным стенам ползли побеги бугенвиллеи, а перед крыльцом вздымались в небо две длинные пальмы.
– В нашей местности ваш дом и деревья выглядят довольно-таки странно, – заметила Эмили.
Доктор провела ее в библиотеку, оклеенную обоями с восточным орнаментом, где нарисованные волны словно бы сошли с японских гравюр, и за чашечкой чая объяснила правила игры в го.
– Все очень просто. Цель игры – окружить своими камнями камни противника. Однако в кажущейся простоте заключена и неимоверная – я бы даже сказала, бесконечная – сложность. Поэтому в го любят играть математики и программисты.
Доктор, оставив себе черные камни, протянула Эмили набор из белых камней.
– Программисты? – изумилась Эмили. – Кто это?
– Программисты – это творцы всесущего и провидцы непрозреваемого.
– Боже. Этим они и занимаются там, откуда вы прибыли? – поразилась Эмили.
– Да, этим они и занимаются. Должна признать, я веду свой род от людей необычайных. Однако… – доктор замялась, – однако не от них я переняла любовь к го. Когда-то я и сама баловалась математикой, но бросила: не хватило способностей.
Эмили подряд проиграла три игры, хотя с каждым разом играла все лучше и лучше.
– Пора в Верхнетуманье, – вздохнула она. – Думаю, на сегодня проигрышей достаточно.
– Я провожу вас, – вскочила со стула доктор.
– Но путь неблизок. Экранов одиннадцать, если не больше, да и дорога плутает, как лабиринт. К тому же я приехала верхом.
– Но вы же беременны! Вы не боитесь ездить на лошади?
– Не особо.
– Тогда – до встречи в следующий вторник? – с надеждой спросила доктор.
– Да, разумеется, если погода не испортится. Доктор Дедал… – замешкалась Эмили, – позвольте называть вас Эдна? Или Эд? Мы ведь с вами друзья, а пока произнесешь «доктор Дедал», язык сломаешь.
УСТАЛИ ОТ РЕКЛАМЫ?
ПРИОБРЕТИТЕ ПРЕМИУМ-АККАУНТ В «ПЕРВОПРОХОДЦАХ»
– Я бы предпочла, чтобы меня звали Дедал, – потупилась доктор.
– О, какая-никакая победа, – развеселилась Эмили. – Устранили целое слово.
Так прошла осень, и началась зима. Эмили играла все искуснее и в декабре впервые нанесла поражение Дедал.
К тому времени живот ее вырос до неприличия, и Дедал, не слушая ее возражений, отправилась с ней в Верхнетуманье.
– И зачем кто-то забирается в Верхнетуманье? – как бы невзначай спросила доктор.
– Затем, что его это устраивает, – отрезала Эмили.
– Отбрили, – тряхнула головой доктор. – Каюсь, вы меня заинтриговали. Хочется понять женщину, которая не оставила от тебя в го и камня на камне.
– Знаете, Дедал, я обнаружила, что залог крепкой дружбы – это взаимопонимание и отсутствие привычки лезть напролом в чужие души.
Дедал не стала настаивать, и некоторое время они шли, не произнося ни слова.
– Долгое время я жила как сыр в масле, – нарушила молчание Эмили. – Превратности судьбы обходили меня стороной. У меня была любимая работа, и я, не кривя душой, в этой работе преуспевала. Но все покатилось под откос, когда погиб мой спутник жизни. Я возненавидела работу и опустила руки. И не просто опустила, а погрузилась в пучину отчаяния. Вскоре скончался мой горячо обожаемый дедушка Фред, и мне начало казаться, что жизнь – череда потерь и проигрышей, а вы, полагаю, уже заметили, что я питаю инстинктивное отвращение к проигрышам. Наверное, я пришла в Дружноземье, потому что мне опостылело место, где я жила прежде. Опостылело тело, в котором я жила прежде.
– А кто такой «спутник жизни»? Кто-то вроде мужа или жены?
– Да, кто-то вроде.
– Напарник?
– Он самый.
Они миновали поле, где за изгородью паслась дюжина бизонов. К загону была прибита табличка «Бизонов не стрелять!».
– Не припомню этого поля, – сказала Эмили. Она подошла к загону, протянула руку сквозь жерди, и бизон обнюхал ее ладонь. – Когда я была маленькой, мы ехали по Орегонской тропе, усеянной тушами убитых бизонов. Как же я негодовала. Люди убивают их почем зря: бизоны неповоротливы и являются легкой мишенью. Но мясо у них с гнильцой.
– Верно, – подтвердила Дедал.
– Подчас внешний мир неоправданно жесток. Я счастлива, что живу в мире, где бизоны находятся под защитой.
Она оглянулась на доктора, но, так как они почти достигли Верхнетуманья и все вокруг тонуло в непроницаемом мареве, Эмили с трудом различала фигуру Эдны Дедал.
– Мисс Маркс, – донесся до нее голос, – можно сделать вам предложение?
– Я слушаю.
– Если вы не против, я хотела бы стать вашим партнером, – проговорила доктор. – Разумеется, я понимаю, что не в состоянии заменить вам потерянного возлюбленного, но мы с вами одиноки и, мне кажется, могли бы поддержать друг друга. Вместе и горести легче переживаются, и игра в го идет веселее. – Доктор взяла Эмили за руку и опустилась на одно колено. – Предлагаю вам покинуть Верхнетуманье и перебраться в Зеленый дол.
– То есть вы предлагаете мне замужество?
– Не обязательно. Замужество – это всего лишь слово. Но если хотите назвать наш союз именно так – называйте.
– А чем еще может являться наш союз?
– Долгой и безостановочной игрой в го.
До сего дня Эмили всячески избегала замужества: помимо всего прочего, она считала его устаревшим обрядом и кабалой для женщин. В прошлом у нее дважды просили руки и сердца и она дважды отвечала отказом. Однако в предложении доктора таилась возможность в корне изменить свою жизнь, и Эмили, терзаясь сомнениями, обратилась за советом к Алебастру.
– Зеленый дол славен плодородными землями, – завели глаза Алебастр. – Вот только народу там – как собак нерезаных. Неужто тебе и впрямь загорелось там поселиться? Да тебя там заморят дармовой репой.
– Алебастр, – урезонила их Эмили, – я здесь не для того, чтобы обсуждать выгоды от переезда в Зеленый дол.
– А для чего тогда?