Габриэль Зевин – Завтра, завтра, завтра (страница 66)

Ты в вестибюле компании «Нечестные игры».

Белый паренек в черной одежде и красной бандане, прикрывающей нижнюю половину лица, приставляет к виску Гордона небольшое ружье. Другой белый паренек, тоже весь в черном и с черной банданой на лице, тычет тебе в грудь ружьем побольше.

– Ты кто такой, урод? – вопит Красная Бандана.

Ты растерян. Почему эти парни не поднялись на лифте на второй этаж к офисам? Разве не для того они сюда заявились, чтобы посеять хаос и навести на людей ужас? И как Гордон – милый, с младенческим личиком, услужливый Гордон – сумел удержать их в вестибюле? В твоей памяти всплывает Хеллоуин и Гордон в костюме Пикачу. Костюм сделан на славу, и по нему то и дело пробегают электрические искры.

Ты плохо разбираешься в оружии, если, конечно, речь не идет об арсенале из видеоигр наподобие «Дума». Но даже в «Думе» ты предпочитаешь не дробовики, а более леденящие кровь орудия убийства – бензопилу или ракетомет. Ты решаешь, что небольшое ружье – это пистолет, а ружье побольше, скорее всего, автомат.

– Привет, я – Маркс Ватанабэ. Эта компания принадлежит мне. – Ты протягиваешь ладонь для рукопожатия. Налетчики заинтригованы и не сводят с нее круглых от удивления глаз. Ты отвешиваешь им легкий поклон. – Чем могу служить? Гордон сказал, вы хотите потолковать с Мазером, но Мазера здесь нет.

– Врешь, гнида! Козел недорезанный! – верещит Красная Бандана.

– Клянусь, его здесь нет, – говоришь ты. – Он в Нью-Йорке, продвигает нашу новую игру. Скажи мне, в чем дело, и, возможно, я смогу помочь.

– Покажи мне его кабинет, – рычит Красная Бандана. – Хочу убедиться собственными глазами, что этот педрила свалил отсюда.

– Хорошо, – соглашаешься ты, лихорадочно думая: «Тяни время! Дай Анту возможность увести всех на крышу». – Хорошо, я покажу тебе его кабинет, но вначале сделай мне, пожалуйста, одолжение…

– Охренел, что ли? Я те щас такое одолжение сделаю, мать родная не узнает!

– …Объясни мне, что тебе нужно от Мазера. Возможно, я все улажу.

– М-мы не собираемся н-никому п-причинять вреда, – слегка заикаясь, встревает Черная Бандана. – Нам нужен т-только Мазер. Мы п-просто хотим с ним п-поговорить. Если бы мы хотели устроить кровавую баню, мы бы сразу п-поднялись наверх. Лучше п-пусть Мазер спустится к нам.

– Давайте ему позвоним, – предлагаешь ты и набираешь номер Сэма.

Сэм не отвечает. Должно быть, у него фотосессия, вспоминаешь ты и оставляешь голосовое сообщение.

– Это Маркс, – безличным тоном говоришь ты, – перезвони, как только освободишься.

Ты оглядываешься на парочку в банданах. Лица скрыты, и тебе сложно определить, сколько нападающим лет. Возможно, они одного с тобой возраста, возможно – младше. Они тебя не пугают. Тебя пугает их оружие.

– Он скоро перезвонит, – спокойно произносишь ты. – Может, пока мы ждем его звонка, отпустим Гордона?

– Хрена лысого мы его отпустим, – сипит Красная Бандана. – С чего вдруг?

– С того, что он – мелкая сошка. Непись, одним словом.

Парни – явные игроманы и понимают тебя с полуслова.

– Сам ты непись, – уничижительно шипит Красная Бандана.

– Ты не первый, от кого я это слышу, – вздыхаешь ты.

Ты в отеле на задворках Сан-Симеона.

Сэди уснула, и ты спускаешь в бар. Сэм, твой непьющий друг, глушит рюмку за рюмкой.

– Не возражаешь, если я к тебе присоединюсь? – спрашиваешь ты.

– Делай что хочешь, – пожимает плечами Сэм.

Ты присаживаешься рядом на стул.

– Слушай, я сам не знаю, как это произошло, – каешься ты. – Никто из нас не предполагал, во что это выльется.

– Ой, да не напрягайся, – отмахивается Сэм, – мне нет никакого дела до того, как у вас все приключилось.

Сэм пьян, но его пока не развезло. Только в голосе проскальзывают ядовитые и сварливые нотки.

– Плевать мне, что между тобой и Сэди. Все это детские игрушки по сравнению с тем, что между Сэди и мной. Перепихивайся с кем угодно, понял? А вот игры… игры тебе ни с кем не создать.

– Неправда. Я создаю игры с тобой и Сэди, – возражаешь ты. – Господи боже, да именно я придумал название для «Итиго»! Я всегда с вами. Каждую минуту! Как ты можешь говорить, что я не участвую в творческом процессе?

– О да, ты участвуешь. Но ты – пшик. Таких, как ты, – море. Не ты, так другой. Без разницы, понимаешь? Ты второстепенный персонаж, Маркс. Укротитель коней. Непись.

Непись – персонаж, который контролируется игровым искусственным интеллектом, а не самим игроком. Поведение таких персонажей определяется набором алгоритмов, и создаются они, чтобы придать действию большее правдоподобие. Неписью может оказаться лучший друг, компьютер с речевым выводом, младенец, отец с матерью, возлюбленный, робот, грубоватый командир взвода или мошенник-злодей. В устах Сэма «непись» звучит как явное оскорбление. Вдобавок он обзывает тебя «скучным» и «предсказуемым». Но ты-то знаешь, что игр без неписей не бывает.

– Игр без неписей не бывает, – утверждаешь ты. – Иначе главный герой шлялся бы туда-сюда, как дурак, в одиночку, и пинал бы балду.

Сэм заказывает еще одну рюмку элитной французской водки.

– По-моему, тебе хватит, – волнуешься ты.

– Ты не мой папочка, – огрызается Сэм.

Бармен вопросительно смотрит на тебя, и ты просишь пива.

– И зачем я только с тобой встретился? – бормочет Сэм заплетающимся языком. – Зачем поселился с тобой в одной комнате? Зачем познакомил тебя с Сэди?

– Сэди не твоя собственность.

– Моя! Она – моя собственность! Ты знал это и все равно протянул к ней свои грязные лапы.

– Нет, Сэм. Люди друг другу не принадлежат.

– Почему эт-то? – икает Сэм. – Почему эт-то?

– Сэм…

– А ты небось собираешься жениться на ней, а? – накидывается он на тебя.

Судя по его тону, женитьба на Сэди равносильна зажариванию Сэди заживо.

– Да, но не прямо сейчас.

– И почему всем так не терпится пережениться? Заняться сексом? Обзавестись детьми и хозяйством? Почему нельзя просто принадлежать человеку, с которым ты работаешь?

– Потому что есть жизнь и помимо работы, – отвечаешь ты.

– Для меня – нет.

– Возможно, Сэди смотрит на это иначе.

– Возможно… – тихо соглашается Сэм. – Какой же я мудак, Маркс. Если бы я не был таким трусливым мудаком, я, я, а не ты делил бы с Сэди комнату в этом отеле. Это я во всем виноват. Я думал, у меня полным-полно времени… – Сэм роняет голову на барную стойку из красного дерева и жалобно подвывает: – Никто меня не любит.

– Я люблю тебя, брат. Ты мой самый закадычный друг.

Ты платишь по счету и помогаешь Сэму подняться в номер. Сэм тотчас скрывается в ванной. Его тошнит.

Ты присаживаешься на кровать, включаешь телевизор и смотришь какой-то медицинский сериал. У пациента рак мозга, и он непременно умрет, если ему не сделать уникальную, никогда ранее не проводившуюся операцию на головном мозге. Операцию проводят, но пациент все равно умирает. Странно, думаешь ты, большинство людей ненавидят ходить по докторам, но с неизъяснимым удовольствием поглощают медицинские сериалы.

Сэм все не возвращается, и ты окликаешь его: «Сэм?»

Он не отвечает. Ты заглядываешь в ванную комнату. Сэм стоит перед зеркалом и ножницами обстригает волосы. Он уже обкорнал себе полголовы.

– Меня стошнило прямо на волосы, – поясняет он. – Смыть не получилось, и я решил их обстричь. Надо бы все сбрить к чертовой матери, но я пьян в стельку.

Не говоря ни слова, ты забираешь у него ножницы, обрезаешь оставшиеся лохмы и, вооружившись электробритвой, сбриваешь все под корень.

– Ну, и кто теперь непись? – веселишься ты. – Пульт управления у меня, и я выполняю важную миссию.

– Ты заходишь в ванную и видишь спятившего соседа. В порыве жесточайшего отчаяния он состриг половину волос. Твои действия? – монотонно бубнит Сэм, словно считывая с экрана текст. Проводит ладонью по волосам. Просит: – Ни слова Сэди, договорились?

– Брат, боюсь, она сама все поймет, лишь взглянет на тебя утром!

Ты обхватываешь его голову и целуешь в макушку.